silent storm

      Впервые Сокджин по-настоящему злится на Юнги, когда тот попадает в аварию. Это происходит почти спустя год с небольшим после того, как они начинают жить вместе. Сокджину звонят с незнакомого номера посреди обеденного перерыва и говорят, что он записан в экстренных контактах у Мин Юнги, который сейчас находится в больнице.       Сокджин не помнит, как мчался через весь кампус, как ловил такси и звонил Намджуну и Хосоку, пытаясь сбивчато рассказать, что произошло, не помнит, как влетел в вестибюль больницы и впечатался в стойку регистрации, судорожно выдыхая имя Юнги. Но он помнит, как прошел к общей палате, увидел растрепанного Юнги на одной из коек в перепачканной, помятой футболке с ссадинами на руках и лице. Одна штанина в районе колена у него была разодрана, Сокджин видел под ней медицинскую марлю, на щеке парня красовалась длинная царапина, бровь была рассечена, а левое плечо как-то странно опущено.       Сокджин полузадушенно выдыхает и поспешно подбегает к парню, который удивленно смотрит на него, часто моргая глазами. Сокджин берет Юнги за руку, крепко сжимая его длинные пальцы, и невольно вздрагивает, ощущая, насколько холодная у парня ладонь. Сокджин чувствует, как у него дергаются уголки губ и жжет глаза. Он очень сильно испугался.       - Хен, ты что тут делаешь? – спрашивает Юнги тихо, осторожно, будто боясь напугать Сокджина, словно это Сокджин сидел сейчас перед ним весь в ушибах и грязной одежде.       Сокджин закусывает губу, он старается успокоиться, чтобы его пальцы не дрожали, но судя по тому, что Юнги мягко обхватывает его руки своими ладонями, ему это не удается.       - Я… я – твой экстренный контакт. Мне позвонили, сказали, что ты попал в аварию. Как ты? У тебя что-нибудь болит? – запинаясь, взволнованно произносит Сокджин.       Он поднимает глаза и начинает внимательно осматривать Юнги с ног до головы, хмуря брови. Парень пораженно моргает, затем поджимает губы и отводит взгляд, Сокджин замечает легкий румянец на его бледных щеках. Юнги касается рукой задней части шеи. И тогда… да именно в этот момент Сокджин впервые видит этот взгляд. В глубине глаз Юнги загорается какой-то незнакомый ранее огонек, который делает все его лицо как-то мягче, трогательнее. Но в тот момент Сокджин совершенно этого не замечает, слишком взволнованный состоянием Юнги, а потом… потом он привыкнет и забудет, что Юнги вообще когда-либо смотрел на него иначе, без этой какой-то особой теплоты во взгляде.       - Черт, хен, прости, ты, наверное, сильно перепугался, - на лице младшего мелькает что-то похожее на вину, но Сокджин лишь отмахивается.       - Это неважно. Тебя же осмотрели? Что сказал врач, ты не пострадал? – Сокджин не успокаивается, потому что ничего важнее для него нет в этот момент. Он должен убедиться, что с Юнги все в порядке. Юнги кивает, и Сокджин рвано выдыхает.       - Мне повезло. В меня врезалась машина, пока я занимался доставкой. Но я легко отделался, - Юнги по привычке небрежно поводит плечом и тут же резко кривится, он крепко сжимает зубы и шипит от боли. Сокджин обеспокоенно берет его за руку, сердце болезненно и испуганно подпрыгивает в груди.       - Что такое? Мне позвать врача? – Сокджин слышит, что его голос дрожит от беспокойства. Он испуганно оглядывает Юнги, но парень поспешно качает головой и лишь крепче сжимает руку старшего. Сокджин, не зная, что еще делать, бездумно успокаивающе проводит пальцами по правому плечу Юнги, шепча что-то бессвязное, но поддерживающее.       Юнги медленно начинает дышать ровнее, он все еще болезненно морщится, но губы его складываются в кривую улыбку, будто он пытается заверить Сокджина, что с ним все хорошо. Сокджин не может купиться на эту херню.       - Ты должен показаться доктору. Это очень опасно, Юнги-я, - говорит он обеспокоенно.       Юнги поспешно мотает головой.       - Хен, они уже обследовали меня, все хорошо.       - Почему ты врешь мне, Юнги? Тебе же больно, - Сокджин слышит истеричные нотки в своем голосе, он в отчаянии всплескивает руками. Он сейчас слишком эмоционально нестабилен, чтобы вести какие-либо адекватные диалоги, и Юнги совсем не помогает ему успокоиться.       Сокджин резко встает, решая просто найти врача и насильно привести Юнги к нему, но младший ловит его за запястье и мягко тянет вниз, чтобы Сокджин сел обратно на койку. Юнги поджимает губы и хмурится, он избегает взгляда Джина и явно тщательно подбирает слова. Сокджин напрягается. Это не к добру.       - Что не так Юнги? Это что-то серьезное?       - Хен, дай слово, что не скажешь об этом ребятам. Они будут только зря суетиться и волноваться, - Сокджин поспешно облизывает губы, но Юнги выжидающе смотрит на него, и он не может отказать, потому что иначе Юнги вообще ничего ему не скажет. Поэтому Джин кивает, и Юнги глубоко вздыхает, прежде чем продолжить. – Я повредил плечо, во время падения, - говорит Юнги, он чуть неловко усмехается, когда видит, как Сокджин вздрагивает, а его глаза еще больше наполняются беспокойством. – Ничего слишком уж серьезного, хен. Просто оно будет болеть время от времени, это не страшно.       - Юнги, это не шутки. Неужели ничего нельзя с этим сделать? – Джин хмурится, он не верит, что это все, иначе Юнги не просил бы не говорить об этом никому. Юнги неопределенно качает головой и неохотно выдыхает.       - Можно. Но у меня нет на это денег, и период восстановления слишком долгий, я не могу себе этого позволить.       У Сокджина перехватывает дыхание. Так вот в чем дело. Он поспешно моргает, быстро соображая и прикидывая, сколько у него на счету денег.       - Мы с ребятами могли бы помочь… - начинает он, но Юнги резко и холодно обрывает его.       - Нет.       Сокджин замирает, потому что тон Юнги категоричный и отстраненный, а взгляд ледяной. И Сокджин просто не понимает его. Он просто не может смириться с тем, что Юнги будет вынужден терпеть боль. С тем, что Юнги не хочет принимать помощь, когда она так сильно ему нужна. С тем, что он не примет помощь Сокджина, что бы тот ни сделал. Это заставляет волну холодной ярости подняться внутри Сокджина. Потому что это больно и несправедливо. Потому что теперь Сокджин чувствует себя бесполезным и беспомощным.       И тогда Сокджин впервые по-настоящему злится на Юнги. Они не кричат друг на друга. Джин вообще больше не произносит ни слова. Он молча помогает Юнги собраться, оформить отказ от госпитализации и добраться до их дома. Он всю дорогу бережно поддерживает Юнги за талию, позволяет парню опираться на свои широкие плечи, варит ему крепкий кофе и принимается за приготовление чапчхе.       Но они не разговаривают.       Несколько следующих недель они обмениваются лишь общими и отрывистыми фразами. Сокджин зол и с каждым днем злится только сильнее, в то же время все больше уставая от этой злости и все больше отчаиваясь. Юнги ничего не говорит, не меняет своего решения, все также много работает, поздно ложится, мало спит и ест через раз. И каждый раз, когда он морщится от боли в плече или неосознанно растирает его, Сокджин злится с новой силой.       В один день Сокджин не выдерживает и приносит домой целый пакет обезболивающих пластырей и кучу специальных мазей. Он кидает пакет Юнги в лицо и целый день ходит по квартире, громко топая и ворча себе под нос на тонсенов, которые только и умеют, что причинять ему беспокойство. Юнги лишь улыбается ему, впервые за эти недели, и Сокджин чувствует, что невольно немного оттаивает, но все еще недовольно хмурится.       А затем после ужина, когда Сокджин моет посуду, все еще бурча себе под нос, Юнги подходит и обнимает его со спины. И Сокджин неловко застывает на месте, не зная, как на это реагировать. Юнги не тактильный человек и не любит подобные проявления привязанности, чем всегда расстраивал Тэхена и Хосока, для которых естественно постоянно касаться дорогих им людей. Поэтому Сокджин не шевелится, боясь спугнуть младшего и разрушить этот момент, боясь даже дышать.       - Прости, что заставляю тебя переживать, хен. И спасибо, что не давишь, даже если не согласен с моим решением. Я очень это ценю, правда.       И Сокджин судорожно сглатывает, потому что это запрещенный прием. То как тихо и уязвимо все это произносит Юнги, заставляет что-то внутри Сокджина болезненно сжаться. И Сокджин ничего не может с собой поделать. Он выдыхает медленно всю свою злость, и в нем остается только опустошение, усталость и беспокойство. Он ощущает, как поникают его плечи, и он весь словно сдувается. В этот момент он впервые понимает, что когда дело касается Мин Юнги, он беспомощен. Сокджин ничего не может сделать. Это пугает. То, насколько слабым и потерянным он чувствует себя рядом с Юнги.       Он сжимает руки Юнги, что лежат поверх его живота, и проводит по обветренным костяшкам пальцами. Сокджин медленно вдыхает и выдыхает, выравнивая дыхание. В этот момент он лишь отстраненно отмечает краем сознания, какие у Юнги широкие ладони и длинные пальцы, но в основном в его голове пусто, потому что Юнги утыкается подбородком в его плечо, и он чувствует дыхание парня у своего уха, и это самый успокаивающий звук, который Сокджин когда-либо слышал. Ему хочется законсервировать это мгновение.

***

      Второй раз Сокджин серьезно злится на Юнги, когда тот случайно встречается с его родителями.       Сокджин закончил университет и только нашел свою первую работу, он воодушевлен и взволнован, пусть он всего лишь один из многочисленных рабочих в стаффе, но ему это нравится и он быстро проникается внутренней кухней и самим процессом съемок развлекательных телепередач. Сокджин так сильно занят, что несколько недель практически не видит Юнги, хоть они и живут в одной квартире. У Сокджина просто физически не хватает сил на то, чтобы после работы обращать внимание на что-либо, кроме кровати, тем более учитывая, что ему приходится тратить полтора часа, чтобы добраться до студии, и столько же на обратную дорогу.       - Может, переедем? - спрашивает его Юнги в утро редкого выходного, когда они оба оказываются свободны и сидят на своем диване, завтракая. Сокджин удивленно поднимает глаза, от своей чашки с чаем и непонимающе смотрит на парня.       Волосы Юнги светло-розового цвета, под глазами темные мешки, и Сокджин невольно задается вопросом, а спал ли он вообще сегодня. Он знает, что Юнги последние дни запоем работает над песней, что-то очень личное, кардинально отличающееся от его обычных хлестких и агрессивных рэп-произведений.       - Что? – тупо спрашивает Сокджин, часто моргая. Он проснулся двадцать минут назад и пока не готов к умственной работе. Юнги вздыхает, в своей поношенной футболке с растянутым воротом он отчего-то кажется еще более усталым, чем обычно.       - Давай найдем квартиру ближе к твоей студии. Ты выглядишь измотанным, - поясняет Юнги.       - Ты тоже, - усмехается Сокджин, но уже мысленно обдумывает эту идею. Ему, конечно, было бы удобнее, если бы он тратил меньше времени на дорогу, но подработки Юнги находятся в этом районе, и он не знает, насколько это будет удобно для младшего.       - Это мое перманентное состояние. Но на тебе это плохо сказывается, у тебя круги под глазами появляются, - невозмутимо пожимает плечами Юнги и едва заметно кривится после этого, видимо, плечо вновь беспокоит его. Сокджин крепче сжимает кружку, но молчит и ничего не говорит по этому поводу. Вместо этого он нерешительно склоняет голову, сосредотачиваясь на разговоре.       - А тебе так будет удобно? Все твои подработки здесь. И у нас хватит на это денег? – задает он вопросы, будто самому себе, и они оба понимают, что это уже почти можно принять за согласие.       - Если тебе комфортно, то и мне нормально, - отмахивается Юнги.       Остаток дня они проводят, просматривая объявления и обсуждая понравившиеся варианты. И, честно говоря, Сокджин загорается этой идеей. Он так воодушевляется перспективой заиметь нормальную кровать, кухню и ванную, что не жалеет своих выходных на то, чтобы просмотреть квартиры. Юнги слишком занят, чтобы ездить на все места с Сокджином, но старший и не против. Он отлично знает, что им с Юнги нужно, поэтому, когда он находит квартиру, которая подходит всем их требованиям, Сокджин показывает младшему фотографии и в красках расписывает свою встречу с владельцем. Юнги внимательно его слушает, отмечает, насколько Сокджин взволнован, и согласно кивает.       - Если ты выбрал ее, хен, значит она хорошая. Я согласен, - просто говорит он, и Сокджин возбужденно подпрыгивает на стуле. Ему уже не терпится переехать.       Сокджин ни на мгновение даже не допускает мысль, что им с Юнги не обязательно продолжать жить вместе, Сокджин уже может себе позволить снимать квартиру в одиночку. Но это просто не приходит ему в голову. И когда однажды Намджун говорит ему об этом просто между делом, Сокджин совершенно искренне удивляется, потому что эта мысль кажется не просто не правильной, а какой-то абсурдной и даже возмутительной.       - Зачем нам с Юнги разъезжаться? – непонимающе хмурится он, и Сокджин не хочет, чтобы это прозвучало агрессивно, но оно звучит именно так.       Намджун удивленно смотрит на него, и Сокджин закусывает губу, мысленно ругая себя. Намджун ведь просто задал вопрос, не его вина, что он вызвал у Сокджина неприятные ощущения. Сокджин беспечно отшучивается, и все забывают об этом разговоре.       Но он запоминает это противное чувство потерянности, что поднялось в нем, при мысли о том, что Юнги не будет рядом с ним.

***

       У них не так уж много вещей, но Сокджину все равно едва хватает чемодана, походного рюкзака и нескольких пакетов, чтобы уложить все свое добро. Юнги же обходится рюкзаком, чемоданом, в котором, большую часть места занимает его аппаратура, и сумкой, куда он засовывает кофемашину, и Сокджин понятия не имеет, как он это делает. Это что-то из разряда магии.       На новом месте они осваиваются довольно быстро. Юнги как кот сначала настороженно осматривает квартиру, а потом заходит в спальни и сразу выбирает ту, окно которой выходит не на светлую сторону. Сокджин улыбается, потому что заранее знал, что Юнги выберет именно ее. Они не спеша распаковываются и раскладывают вещи, затем вместе готовят ужин, и Сокджин как-то сразу привыкает к мысли, что это его новый дом.       Первое время ему как-то непривычно не слышать рядом дыхания Юнги и из-за этого он не может уснуть дольше обычного, сон его становится беспокойным и обрывочным. Непривычно и то, что новая кухня спокойно может вместить их двоих и им не приходится по утрам сталкиваться локтями и лавировать вокруг друг друга. Сокджин отмечает, что даже скучает по этому. Непривычно то, что диван теперь достаточно большой, чтобы им не приходилось сидеть, прижавшись боками. Непривычно настолько, что Сокджину даже кажется, что Юнги немного отдаляется от него, хоть они и общаются столько же, сколько и до этого. Просто раньше Сокджин не обращал внимания на то, как часто они соприкасались, пока они не перестали этого делать.       Но Сокджин привыкает. Он всегда был хорош в адаптации.

***

      Несколько дней спустя Сокджин созванивается с матерью, рассказывает как у него дела на работе. Когда он говорит про новую квартиру, его мама оживляется.       - Знакомые в Сеуле как раз пригласили нас на праздник, мы с отцом думали заехать к тебе, заодно и посмотрим, где ты теперь живешь.       И Сокджин нервно сглатывает, но натягивает улыбку и соглашается, внутренне совершенно сбитый с толку. Он ездил домой пару месяцев назад на Чусок и его визит закончился не очень хорошо. И что-то внутри него совершенно не хотело, чтобы родители видели эту часть его жизни. Ему хотелось четко отделить свою жизнь в Сеуле, от жизни в родительском доме.       У него были странные и напряженные отношения с семьей. С тех пор как мать Сокджина, когда ему было семнадцать лет, случайно увидела, как он целует мальчика. Это было даже не серьезное увлечение, и вообще для Сокджина это был первый поцелуй, но по итогу это, конечно же, оказалось совершенно не важно, потому что никто не говорил с ним об этом, никто ни о чем его не спрашивал.        С ним не проводили воспитательных бесед. В тот день за ужином отец просто строго сказал ему, что Сокджин должен избавиться от этой черты и перерасти ее, если он не хочет их разочаровать, если он не хочет быть ненормальным. Ночью Сокджин слышал, как плакала его мать за стенкой, и сам молча глотал слезы, не зная, что ему делать.        В их семье об этом инциденте никогда больше не говорили, но он как будто поделил все на «до» и «после». Все делали вид, что этого не было, но никто никогда этого не забывал. И это невысказанное осуждение нависало над ними каждый день за семейным столом. Отношение родителей к нему изменилось. Отец стал строже и требовательнее, он словно под лупой рассматривал каждый его поступок и постоянно напоминал, что Сокджин не должен подводить семью. Мать явно не понимала, как себя с ним вести, словно Сокджин за один день стал совершенно незнакомым ребенком, не тем, кого она воспитывала семнадцать лет. И это, наверное, было самым болезненным во всей этой ситуации.       Старший брат Сокджина, который тогда проходил военную службу, не знал, что произошло и еще больше переживал, когда не получал ответов на свои вопросы. Сокджин не уверен, догадался ли он сам или ему все же рассказали, но незадолго до отъезда Сокджина в Сеул, брат пришел к нему в комнату и крепко обнял, сказав, что Сокджин всегда будет его младшим братом, несмотря ни на что. Он больше ничего не говорил, но смысл его слов и так был понятен. Тогда Сокджин впервые заплакал после дня, когда в его семье произошел раскол.       Родители оказались категорически против того, чтобы Сокджин стал актером. Сам Сокджин не видел в этом логики, но его отец был убежден, что эта профессия поспособствует развитию «дурных» наклонностей сына. Сокджин понятия не имел, как, но он не решился идти наперекор их воле. Он не хотел разрывать отношения с семьей. Но даже то, что он работал сейчас в развлекательной сфере, не одобрялось отцом. Поэтому последний Чусок прошел в напряженной атмосфере. Сокджин едва ли не сбежал из родительского дома, ему казалось, он задыхается за обеденным столом. Чувство, которое он почти успел позабыть в Сеуле.       Приезд родителей не мог означать для него ничего хорошего, поэтому всю следующую неделю Сокджин нервничает и не находит себе места. В вечер пятницы, когда Сокджин наворачивает уже двадцатый круг по гостиной и поправляет диванные подушки в сотый раз, Юнги выходит из своей комнаты, прислоняется к косяку и тяжело вздыхает, глядя на своего хена.       - Я могу попросить кого-нибудь подменить меня и остаться дома, - произносит он, и Сокджин вздрагивает, он не заметил, когда Юнги вышел.       - Нет-нет, все хорошо, - отмахивается он. – Это будет неловко, тебе действительно не захочется с нами сидеть, но спасибо, - он улыбается, показывая, что благодарен за предложение.       Юнги скептически выгибает бровь.       - Они заедут всего на несколько часов, - говорит Сокджин, кажется, стараясь больше успокоить самого себя этим заявлением.       - Позвони мне, если что, я приеду, хен, - вновь серьезно говорит парень, и Сокджин знает, что он говорит правду, Юнги, в самом деле, приедет просто чтобы побыть его моральной поддержкой.       - Они мои родители, а не дракон из сказки, Юнги-я, - усмехается Сокджин, на что Юнги пожимает плечами.       - Я тоже не рыцарь, но вас, принцесса, так уж и быть, спасу, - Юнги отвешивает шутливый поклон.       - Йа! – вскрикивает Сокджин и запускает в него подушкой. Юнги без труда уворачивается и скрывается в своей комнате.       На следующий день родители Сокджина приезжают на несколько часов раньше, чем они договаривались. Джин с Юнги, который еще не успел уйти на работу, переглядываются, когда в их дверь звонят, безмолвно споря, кто должен идти открывать. Сокджин недовольно вздыхает, когда выражение лица младшего никак не меняется, он явно не собирался вставать с дивана и щенячьи глазки старшего никак на него не действовали.       Сокджин планировал встретить родителей на вокзале, поэтому пораженно моргает, когда открывает дверь и видит их на пороге своей квартиры. На мгновение в его голове пустеет, но затем в ней пробегает беглой строкой целый каскад ругательств. Сокджин поспешно растягивает губы в улыбке и придает лицу радостно-удивленное выражение, впуская их внутрь.       Отец неодобрительно оглядывает его домашний поношенный розовый свитер, и Сокджин с трудом сглатывает под этим тяжелым взглядом. Мать несмело улыбается и поспешно обнимает его. Это быстрое и скомканное объятие, но она все еще его мать, и поэтому оно невольно немного успокаивает Сокджина.       Явно услышав незнакомые голоса, Юнги выходит в коридор и нерешительно замирает, увидев гостей. Отец и мать Сокджина тоже, когда замечают его.       - Мам, пап, это Юнги. Мы с ним живем вместе, - представляет Сокджин, и Юнги почтительно склоняется в низком поклоне, осторожно при этом поглядывая на старшего. Отец Сокджина хмурится, а мать растерянно переводит взгляд с Джина на Юнги и обратно.       - Вместе? Ты не говорил, что живешь не один, - произносит мужчина строгим голосом, лицо его все больше темнеет с каждой фразой. Сокджин отчетливо чувствует сгущающееся в воздухе напряжение и непонимающе закусывает губу.       - Разве? Я ведь рассказывал, когда еще съехал из общежития, - Сокджин точно помнит, что упоминал об этом. – Мы уже почти три года как живем вместе.       Его отец некрасиво кривится, будто от зубной боли.       - Так давно? Мы думали, ты жил у знакомого, но все это время ты… - его мать запинается и замолкает на середине фразы, она почему-то смотрит на него так, будто он обманул ее. Сокджин совсем сбит с толку.       - Я… что? – Сокджин растерянно склоняет голову, они с Юнги переглядываются, и Сокджин озадаченно поднимает брови в ответ на вопросительный взгляд младшего.       - Ты обещал, что оставишь свои… - его отец неопределенно обводит руками их с Юнги, в голосе его слышится гнев и разочарование. – Мы с матерью даже поверили, что ты вырос и стал нормальным, но теперь мы узнаем, что ты просто обманывал нас три года, пока сам жил с… - мужчина всплескивает руками и поджимает губы. Сокджин отлично знает, что сам делает так в моменты наибольшего расстройства. Он и не думал, что этот жест со стороны выглядит именно так. Будто кто-то окончательно сдается на твой счет.        Сокджин смотрит на мать и видит, что она почти плачет, он поспешно отводит глаза. Он все еще не может понять причину такой реакции, которая просто оглушает его, не давая связно думать.       - Я говорил тебе, что бесполезно устраивать ему свидание вслепую с дочерью твоей подруги, но ты настаивала, - говорит отец Сокджина его маме, женщина полузадушено всхлипывает, крепко прижимая руку к губам.       Сокджин цепенеет, а затем медленно и как-то отстраненно понимает, что начинает дрожать. Его тошнит.       - Мы с хеном не встречаемся, - слышит он словно сквозь вату, обманчиво спокойный голос Юнги. Сокджин резко поворачивается к нему и видит, какой напряженной стала его поза, как оборонительно он скрестил руки на груди, как сжались его челюсти, каким ледяным стал взгляд. Сокджин видел его таким всего несколько раз: когда какой-то репер во время баттла плюнул ему в лицо, когда один ублюдок в клубе назвал Чимина «пидором, похожим на девку» и когда два отморозка пытались зажать Чонгука в переулке и ограбить (Сокджин до сих пор благодарит бога, что они с Юнги успели найти младшего вовремя). Сокджин знает - Юнги в бешенстве и он готов пустить в ход кулаки, и Сокджину становится страшно. А затем до него доходит смысл слов Юнги, он потрясенно открывает рот и поспешно переводит взгляд на родителей, однако, Юнги еще не закончил: - Но даже, если мы не встречаемся это не меняет того факта, что он не сможет жениться на девушке. Он гей. Смиритесь.       Лицо отца Сокджина искажается от злости и негодования, он сжимает губы в тонкую полоску и выходит из квартиры, громко хлопнув дверью. Его мать еще раз всхлипывает, бросает на Сокджина полный боли взгляд и выбегает следом.       Сокджин судорожно втягивает в себя воздух. Он обессилено приваливается к стене, а затем сползает по ней на пол, потому что ноги его не держат. В его груди что-то разрывается, и ему так больно, что это просто невыносимо. Он обхватывает голову руками, глаза жжет, но ему так тяжело и больно дышать.       Он не видит, потому что его глаза плотно закрыты, но чувствует, что Юнги садится на корточки рядом с ним. Парень осторожно касается пальцами его плеча, и Сокджин резко вздрагивает.       - Ты не должен был им этого говорить, - произносит он хрипло. И Сокджин чувствует такую иррациональную злость. На себя, на родителей, на Юнги, что ему становится страшно. Потому что он хочет что-нибудь разбить, сломать прямо сейчас. И это настолько темное, злое чувство, что оно пугает Сокджина.       - Да, не должен был, - голос Юнги спокоен, и это злит Сокджина еще больше, он резко поднимает голову и встречается с парнем глазами, которые обеспокоенно и как-то лихорадочно горят. – Ты сам должен был это сказать.       - Тогда почему ты не дал мне этого сделать?       - Потому что ты и дальше молчал бы, - и затем Юнги смотрит на него этим своим пронзительным всезнающим взглядом, и Сокджин взрывается изнутри, он порывисто скидывает руку парня со своего плеча.       - Но это было бы мое решение, Юнги, - он всплескивает руками, совсем также как его отец несколько минут назад, и от этой мысли его вновь прошивает изнутри резкой болью. Юнги отстраняется, уголки его губ дергаются, а пальцы дрожат.       - Но это было не то, чего ты хотел.       - Я не хотел, чтобы моя семья отказывалась от меня. Если тебе наплевать на твою семью, это не значит, что и я такой же, и мне плевать на мою.       И после этих слов Юнги на мгновение замирает, а его плечи опускаются, он морщится, но это выражение тут же пропадает, сменяясь равнодушной, неживой маской. Сокджин видит, как холодеет его взгляд, и поджимаются губы. Видит, что сделал Юнги больно и от этого ему не становится лучше. Это разрывает ему сердце почти также сильно, как и разочарованный взор отца.       Он виновато хмурится и неосознанно поднимает руку, желая коснуться Юнги, хоть так сказать, что ему жаль, он не хотел говорить этого, что он сам знает, что это не правда. Но Юнги не дает себя поймать. Юнги отстраняется и одним плавным движением становится на ноги. Сокджин замечает, что он немного пошатывается.       - От тебя еще никто не отказался. И да, ты не такой, как я, поэтому они этого и не сделают. Мне пора на работу.       Юнги оставляет его сидеть в коридоре, а сам натягивает кожаную куртку прямо поверх своей домашней одежды, надевает кроссовки и уходит.       Это второй раз, когда Сокджин действительно злится на Юнги. А также это первый, но не последний раз, когда Сокджин делает ему по-настоящему больно.