Надежда умирает последней

      "Ахуеть" - пронеслось в голове у обоих.       Парень стоял в неповторимом шоке. Встретить своего учителя в отделе полиции, который забирает друга из обезьянника, кстати, не в первый раз, притом ещё он сам находится в обезьяннике. Ебануться можно. Больше никак не скажешь. — Я не виноват, честно, меня подставили! — Тебя есть, кому забирать? - очень насторожено, но более спокойно спросил мужчина. — Нет, – парень тоже перешёл на такой тон, из-за этого его ответ казался каким-то жалобным и беспомощным.       В глазах учителя читалось одновременно: "Все будет хорошо, сейчас я помогу" и "Тебе пизда, парень, пизда от меня". — Так! Вы пришли забирать Сергея Матвиенко? Больше ни с кем из отдела Вам контактировать нельзя, - полицейский, сидящий за своим столом, резко встал, начиная отчитывать мужчину за несоблюдение правил. — Извините, я пришёл забирать не только Сергея, за этим молодым человеком тоже, - Арсений говорил уверенно, пока у Шастуна от происходящего тряслись коленки. — С чего это? На этого паренька у нас судимость, сбыт наркотиков, - заявил сержант.       От этих слов в глазах Попова промелькнул страх, а по телу прошла дрожь. "Надеюсь, я спасаю не преступника, и Антон говорит правду. Если нет… Выебу, убью и закопаю" - в долю секунды пронеслось в голове парня. — Через две недели у него суд, а сейчас пусть посидит здесь. Отца и мать не указал, бабушку и дедушку тоже, так что мне не кажется, что Вы можете увести его с собой. Для этого нужно кем-то приходиться парню. — Я его дядя, – твёрдо и уверенно произнёс учитель. «Только попробуй не поверить мне, мразь», одним слогом читалось на лбу брюнетка. — Мать страдает алкогольной зависимостью, отца нет. Я не в первый раз забираю его отсюда, раньше здесь сидел другой сержант, он меня помнит, а Вас я вижу впервые.       Вот Арсений и попал прямо в яблочко. Сержант полиции, что следил за нарушителями - новенький в этом отделении. На смену вышел лишь месяц назад. Поэтому для полицейского это был весомый аргумент. — Я надеюсь, вы понимаете, что если это вранье, то вы безоговорочно попадаете в тюрьму вместе с этим молодым человеком, - довольно серьёзно произнёс сотрудник, что даже уверенность Попова смогла пошатнуться. — Все данные по вашему местоположению нам известны. Через неделю мы свяжемся с вами для передачи информации о конкретной дате и времени суда по делу Антона Шастуна. В случае неявки мы будем обязаны отправить парня прямиком в колонию для несовершеннолетних. Вам всё ясно? — Да, - сухо оторвал учитель. — Хорошо, теперь пройдёмте, заполним бланк. *** — А теперь объясняйся, Шастун! Какие к черту наркотики, совсем головы на плечах нет?! - Попов не говорил, а кричал. Конечно, сейчас от него зависит не только судьба парня, но и его собственная. Он сам взял на себя этот груз и теперь ему самому нужно его разгребать. — Да не торгую я ей, и хватит на меня так орать! Объясниться даже не даёте! - Антон, конечно, был благодарен учителю за такое спасение, но ему так же было обидно, что его обвиняют в настоящей торговле наркотиков. Антон ведь не такой. — Прошу, – мужчина иронично развёл руками. — Отца у меня нет, и мать часто пьёт с каким-то дядей Сашей. Они не раз видятся и каждую встречу отмечают бутылкой. Я помню, что когда я уходил из дома, они сидели вместе на кухне, а когда пришёл, их не было. Я внимания не обратил и пошёл спать. Потом мне в дверь долбится полиция и обвиняет в распространении, - на одном дыхании протараторил парень, пользуясь моментом для того, чтобы высказаться и доказать Арсению свою невиновность. — Как это взаимосвязано? - недоумевал Попов. — Они, как я понял, торговали наркотиками, а после, как поняли, что в скором времени их раскроют, решили подставить меня. Оставили улики в холодильнике и после съе... кхм... куда-то свалили. Рано утром, как и предполагалось, полиция вышла на эту квартиру, где и нашлись наркотики. — Теперь ответь мне на один вопрос: как, мать вашу, ты не увидел в собственном холодильнике белого порошка?! — Жрать у нас дома нечего, зачем лезть туда, где всё равно пусто. Я спать сразу и лёг, - сжато сказал парень. — Не кричите.       Арсений успокоился. Вся агрессия и злость просто улетучились, как только тот понял саму ситуацию и факт невиновности парня. Нерешенными оставались только два вопроса в голове Попова: "Где же мать Шастуна и этот дядя Саша?" и "Как доказать невиновность Антона?". — Ну и попал же ты, - в разговор влез армянин. — Конечно, это ведь не то, что писюны соседям рисовать, - не выдержал Арсений. — Да он реально бесящий ублюдок, честное слово! — Что с квартирой? - продолжил допрос Попов. — Опечатали как место преступлений и улик, вот только улик там хрен да маленько, они всё замели. — Жить где планируешь? — Может, к Димке пойду. Он друг хороший, выручит, поймёт. — А сегодня как? Все-таки уже поздно, Дима, наверное, спит, либо его родителей разбудишь. — Не знаю, пошатаюсь где-нибудь до утра, - Антон привык к такому раскладу событий, так что ему было не сложно, не впервой, так сказать. — Значит так, сегодня ночуешь у меня и ближайшие дни тоже. Решим проблему с судом, и вернёшься обратно к себе. — Но.. - только было начал парень, как его перебил учитель. — Никаких "но", Антон, это даже не обсуждается, - заткнул того Арсений, сам все решив за парня.       "Жить в квартире учителя, питаться за его счёт и спать на его кровати только потому, что мне некуда податься? Я что, брошенка какая-то? Не могу сам уладить проблему?". — Нет, спасибо. Я сам решу эту проблему. Одна ночь на улице, а потом разберусь, - Упрямство Шастуна поражало. — Пацан, ты совсем того? Тебе такую жилу предлагают, а ты отказываешься. Куда ты пойдёшь, а? К другу? Да нахуй ты ему сдался! У него своих проблем по горло, а тут ещё ты со своими, - начал было армянин, пока его опять не заткнул Арсений. — Серёга! – грубо выкрикнул на друга Попов. Если бы у мужчины была возможность, то он бы с радостью заклеил рот своему болтливому другу, тем более, учитель увидел, как Антону стало неловко от таких острых слов Матвиенко. — Серж прав, тебе некуда идти. У Димы родители могут не разрешить, тогда что? - в более мягкой форме Арсений старался найти правильный подход к подростку, понимая, что ему вновь нужно разгребать его проблемы, но деваться некуда, иначе его просто убьёт совесть. — Я в кафе работаю, квартиру сниму, - продолжал быть упертым Шастун. — Тох, да с денег подработки кафе можно только кабинку туалета занять, не больше, - армавирец до последнего старался быть "полезным" в решении вопроса. — Антон, ты будешь жить у меня, и, как я говорил ранее, это не обсуждается. Я помогу решить проблему с судом. Мой знакомый-друг работает в полиции. Не посчитай это решение каким-то особенным, просто я твой учитель, я обязан что-то предпринять.       Парень пребывал в затруднении. Он не хотел быть обузой для Арсения, но ведь он прав, ему некуда податься. И как Димка объяснит, почему Антон будет жить с ними? «Моего друга подставила его собственная мать в продаже наркотиков, скоро у Антона суд, где ему выдадут срок и посадят в тюрьму. Можно он до этого времени поживёт у нас?». Полный бред. Армянин прав, лучше этого у Антона больше ничего не будет. Да и если честно признаться, парень не раз вспоминал ту уютную постель и вкусную горячую еду, приготовленную Поповым. Эти воспоминания слишком сильно наталкивали на ответ: «Да, да и только да», но ещё подумав, подросток ответил. — Ладно, но если только на два. — Отлично, - словно приговор из уст Антона. *** Время 22:37       Антон, Арсений и Серёжа сидели за столом и уплетали вкусно приготовленную еду учителем. — Серёг, а ты умеешь рисовать что-то кроме писек на стене? - поинтересовался Шастун. — Ну тип того. Хочешь пару работ покажу? Недавно вот был в заброшке возле хрущёвок, - армянин, вытащив телефон из кармана, начал листать галерею в поисках этих фото. — Ну, как-то так. А это вот моя самая любимая, на неё двенадцать баллонов ушло! — А меня научишь так же? - от одной только мысли, что когда-нибудь он сможет так же, загорелся Антон. — Ты хоть немного в граффити разбираешься? - с укором посмотрел на парня Матвиенко. — Есть такое. Лет в двенадцать рисовал в заброшках, но это так. Денег не было нормальные купить, прям в этих домах и находил использованные. — Ладно, будешь моим продолжателем "Искусства Матвиенко". Кстати, Арс, можно я у тебя этой ночью переночую? Мне свет обещали вырубить за неуплату. А, и дай денег, чтобы заплатить, пожалуйста. Как только появятся, сразу верну, обещаю!       Иногда Арсений ненавидит себя за столь мягкий и податливый характер в строну своих друзей.       Доев, Антон встал из-за стола и направился в ванну. Выглядел он сонно и неважно. — Кровать расстелена, будешь спать в зале, как в прошлый раз. Полотенце можешь взять в комоде моей спальни.       Парень вяло мотнул головой и вышел из кухни. -Ты, значит, его накормил, напоил, все говно за ним вытираешь, а он даже "спасибо" сказать не может. — Это Антон, - отмахнулся Попов. — Неблагодарный, если честно. Ты, кстати, мне деньги дашь или нет? *** — Антон, вставай. Завтрак готов, выходи на кухню, - довольно строгим голосом скомандовал Попов.       Парень еле открыл глаза, но на лице уже проступала улыбка. Он проснулся в тёплой мягкой кроватке от лучей солнца, идёт есть горячую и вкусную еду. Таким голосом его в детстве будила бабушка. Как же он скучает по ней...       Стол был полностью накрыт. Так Антон не кушал никогда. За последние несколько лет единственным его питанием была скудная еда по красной цене. Такое питание уже давно встало в его горле как просто забивание желудка, а здесь по-настоящему сочная пища, от которой получаешь удовольствие.       Волосы парня были растрёпаны, он сидел в обычной белой футболке Арса. В его одежде худоба парня подчёркивалась гораздо сильнее прежнего. И учитель, наблюдая за так старательно уминающего омлет Шастуном, заметил это. — А ты чего худой такой? - придирчиво спросил Попов. — Не знаю, - сухо отрезал парень. — Вкусно? — Очень, спасибо, - парень смачно пережёвывал приготовленную мужчиной еду. — А Серёжа где? - поинтересовался юноша. — Спит, где он ещё может быть. Ты лучше ответь мне, ты где учебники собираешься брать? Да и вещи тоже. Нужно будет заехать в твою квартиру. У тебя ключи есть? — Мг, – всё так же старательно пережёвывая промычал парень, рот у него был набит. — Не торопись, подавишься, - наставил учитель. -Я сообщу полиции, что нам нужно забрать вещи для твоего переезда, и сегодня поедем, как только доешь.       Если честно, Антон совсем не хотел возвращаться в свою квартиру, он так проникся этой атмосферой, что уже и забыл, где жил раньше. — А у тебя могут быть предположения, где сейчас находится твоя мать и Александр? — Нет, - коротко ответил подросток, продолжая уплетать вторую порцию салата. — Может, твоя мама упоминала о каком-то особенном месте, которое она посещает? - продолжал допрос мужчина. — Мы с ней толком не разговариваем, она часто приводит гостей к нам в дом, на этом всё. А где она шляется по пьяни, я не знаю.        <i>"Делиться с кем-то своей жизнью – неприятно"<i> - заключил Шастун.       Он решил для себя, что больше ничего не будет рассказывать учителю, только по делу их собственного следствия и суда.       Арсений написал записку и оставил её на столе, где было сказано, что они с Антоном ушли забирать его вещи, ключи на столе. Парни вышли из квартиры, сели в машину и поехали по адресу, который диктовал Шаст.       Приехав, Арсений не был удивлён. Старый, обшарпанный район, где водятся те самые дядечки, что стоят за углом и поджидают маленьких детишек.       Пугающая и давящая атмосфера действует на Шастуна. В душе что-то елозит, а в горле ком. Неприязнь к этому месту и отвращение. Здесь было всё. Как он выходил на улицу по среди ночи, ведь дома среди алкашей находиться невозможно, и гулял вдоль этого самого района, как в первый раз он закурил свою сигарету в тринадцать лет и попробовал алкоголь от каких-то отбитых взрослых пацанов-амбалов. Придя домой, матери было плевать на синяки, ссадины и застывшую кровь на лице. Она лишь наорала на сына за то, что не ухаживает за ней, когда той так плохо. Он ненавидел свою мать, он ненавидел свою семью, он ненавидел свою жизнь. Поэтому приезд в этот самый район для парня давался тяжело, хоть он и недавно жил здесь. Атмосфера в доме Арсения быстро переключила его на другой лад. Он чувствовал себя уютно, комфортно, забывал о проблемах, чувствовал себя нужным.       Антон провёл Попова до подъезда и квартиры. Зайдя внутрь, Арсению стало не по себе. Спёртый запах алкоголя и табака пробивали мозги, настолько он был сильным. Квартира никогда не проветривалась. Подросток, когда терпеть этот «воздух» было невозможно, открывал входную дверь и держал её открытой около сорока минут. В помещении мало что менялось, но дышать можно было. У Арсения же с непривычки закружилась голова, и поняв, что долго он тут пробыть не сможет, попросил Антона поторопиться.       Как только парень ушёл в свою комнату собирать вещи, мужчина решил осмотреть квартиру. На полу валялись банки из под дешёвого пива, несколько пустых стеклянных бутылок водки, разбросаны вещи. Обои давно отклеивались, а с потолка сыпалась побелка трухой. Пройдя дальше, можно было увидеть открытый нараспашку холодильник с различными видами наркотиков, что так старательно были огорожены лентой и специальными столбцами, что не давали проходу.       Атмосфера не из приятных, и как парню только удавалось жить здесь? Непонятно. Но вот уже из комнаты выходит подросток, у которого радость смешана с неприязнью. Он был рад, что хоть на две недели уезжает отсюда, а неприязнь была вызвана непринятием ситуации. Как родная мать могла так подставить собственного сына? В голове не укладывалось. — Давайте побыстрее отсюда уйдём, не хочу здесь находиться, - в напряжении проговорил подросток. Учитель был лишь рад побыстрее избавиться от этой неприятной атмосферы.       И оба вышли из квартиры, плотно заперев дверь, наконец-то вдохнув свежий и чистый воздух.       Антон понимал, ещё целые две недели он не будет вспоминать это место, отчего на лице вновь появилась улыбка.