Надежда умирает последней

      Сегодня Шастун проснулся особенно рано. Время было около шести утра, для Антона это был прогресс. Буквально вчера он еле сползал с кровати, чтобы прийти с опозданием на первый или второй урок, а сегодня его как будто подменили. Парень даже не осознавал такой резкой перемены в собственном режиме, все мысли были отданы только одному, самому главному вопросу на это время: как признаться Арсению?       После разговора с Эльвиной, девушкой из службы «Доверие», Шастун мог думать только об этом разговоре. Психолог посоветовала Антону признаться в своих чувствах, парируя фактом: «Если он правда дорожит вами и вашими чувствами, он никогда и не при каких условиях не откажется от вас». Эти слова неслабо въелись в раздумья и принятие решения юноши.       Собравшись буквально за пару минут, подросток потратил оставшееся время на обдумывание плана по раскрытию собственных чувств. Парень пришёл к выводу, что напишет записку. Конечно, в его глазах это выглядело, словно он какая-то пятиклассница, которая по глупости влюбилась в учителя в разы её старше, и пишет записку, в которой рассказывает, как убивается по предмету своего обожания. Но Антон понимал, что по-другому просто не сможет. Не сможет связать и слова, смотря в строгие и голубые глаза, которые были добрыми лишь наедине с подростком. Лучшим вариантом для Шастуна это написать записку, в которой он сможет деликатно и правильно раскрыть настоящие чувства, прятавшиеся от Попова целый год. ***       Зайдя в класс, десятиклассник направился в сторону задних парт, где уже сидел его друг. Увидев Шастуна, Позов округлил глаза в неповторимом удивлении. Понимая, что знает друга не первый год, для Димы было шоком видеть столь ранний приход Антона в школу. — Ты не заболел, чтоб в такое время приходить? А нет, если заболел, то наоборот не пришёл бы, – иронизировал Позов, параллельно переписывая сочинение по литературе с черновика в чистовик. — Мне поговорить надо, – чуть осипшим голосом проговорил Антон, вешая рюкзак на спинку стула. — Шаст, ты меня пугаешь, – из-за взволнованного и напряжённого поведения друга Дима отодвигает литературу на край парты, обратив все внимание на соседа. — Я решил Арсу признаться, – на одном выдохе произносит подросток, утыкаясь в парту. — Ахуеть новость. И ты уже… — Нет, – не дав договорить другу фразу, перебивает Антон. — Я ещё думаю, как это сделать. — Ты ведь изначально не хотел, говорил, что боишься потерять его, – аргументировал Позов, вспоминая свои наставления другу по этому поводу. — Я звонил в «Доверие», меня переубедили. Не суть. Я лишь хотел спросить, когда это можно сделать? — Во-первых, определиться с тем, в какой форме будет признание. — Записка, - отрезал парень. – Я хочу написать записку, но не знаю, как её передать и когда это лучше всего сделать.       На самом деле Антона коробило от одной лишь мысли о признании и будущей реакции Попова, которую парень мог только представить. м Записка… Да, вполне удобно. Сядешь дома, успокоишься, соберёшься с мыслями и напишешь, – начал диктовать действия Позов. — Передать можешь из рук в руки, главное скажи, чтобы прочитал, когда будет один. — Наверное, так и сделаю. Только теперь нужно решить когда. — Это уже тебе решать, не мне. Когда будешь полностью готов, тогда пиши и отдавай, – на этих словах в кабинет заходит классный руководитель с журналом и сумкой, приветствуя детей и начиная их пересчёт. ***       Антон сидит, закрывшись в своей комнате, с тарелкой пирожков, приготовленных бабушкой. Пару минут спустя ложится на кровать, смотря бездонными глазами в потолок. В голове парня прокручивается лишь один вопрос, не дающий ему покоя: «Когда?». Парня наполнен бесконечной любовью к мужчине и неизвестностью в собственных действиях. Антон любил, любит и будет любить Арсения всегда, даже если тот станет его отвергать       Благодаря Арсению жизнь парня наладилась, благодаря этому человеку бабушка Шастуна приготовила внуку пирожки и принесла их к нему в комнату. Если не Попов, Антон мог бы умереть, оставшись в холодном лесу, привязанным к дереву. Хотя, если бы не мужчина, то Саша не нашёл и не увёз бы парня в лес. Антон мог так и остаться в отделении полиции, ведь забрал его именно Арсений. После подростка должен был ожидать суд, где его либо отправили в тюрьму, либо в детдом, если бы настоящих преступников не нашли.       Могло быть все, если бы не Арсений. Поэтому парня можно понять, он боялся потерять столь значимого человека в своей итак грустной жизни. Только Попову он мог доверить любой свой секрет, любую тайную, что угодно, чего только не пожелает сам мужчина, Антон готов этим поделиться.       Миг, и Шастун дёргается с места, отодвигая стул и садясь за письменный стол. Открывает из блокнота листок, берет ручку и в одну секунду застывает, словно парализованный. Он смотрит в этот белый и чистый лист, смотрит и не знает, что делать дальше. Парень решает быть честным с самим собой и человеком, которому хочет написать эти письмо. Щёлкает ручкой, выдвигая её стержень для письма, и начинает запись, которую скрывал в глубине души весь долгий и болезненный год.       Письмо было написано одним разом, на эмоциях, но тактично и довольно ясно. Без излишней сентиментальности, притом в каждом слове отражалась вся значимость мужчины для подростка.       Шастун перечитывает написанное, сгорая со стыда от всей сложившейся ситуации. До него доходит сам факт происходящего: он - Антон Шастун, несовершеннолетний подросток, влюбляется в своего учителя, по совместительству друга, который на десяток с хвостиком лет старше его самого. Такие мысли посещали Антона не раз, но они оставались в пределах его разума, либо в рамках их разговора с Димой. Но сейчас все долго скрываемые чувства должны будут выйти в свет, раскрыться перед человеком, вызвавшим их.       Поздний вечер, парень решает собрать рюкзак заранее, что опять таки мало на него похоже. Вместе со всеми учебниками он складывает в левый боковой кармашек аккуратно сложенную записку в конверте, который сделал сам. Ложится спать раньше обычного, но мысли не дают юноше уснуть, пока тот на автомате не вырубается ближе к утру. ***       Заходит в класс с опозданием, получая нагоняй от учительницы. Проходит в сторону парты, за которой давно сидит его друг и записывает тему, стараясь запомнить новый материал. Осекается на Шастуна, показывая, что заметил его приход. — Сегодня ты не такой бодрый, каким был вчера, – Позов делает акцент на внешний вид парня, который и впрямь не слишком уж блистал. м Не спал всю ночь. Я написал записку Арсу, а потом лежал и думал, как он отреагирует на неё, – Антон был честен с другом, но по его внешнему виду итак было понятно, что спал он очень мало, если вообще спал. — Хочешь сегодня передать? – осведомляется Дима. — Да, но пока что не знаю когда именно. У нас сегодня как раз физика, думаю отдать ему конверт после его же урока. — Ты даже конверт сделал? Серьёзно.       Антон лишь молча достал учебник с тетрадью, заметив косой взгляд учительницы, требующий внимания к своему предмету. *** — На дом я задаю вам повторить параграф двадцать восемь, выучить все записи в тетради за этот урок и две задачи с доски, которые вам в группу скинет староста класса. Можете идти на перемену, – Арсений заканчивает урок, собирая в кожаный портфель все учебники и тетради по собственному предмету. Достаёт телефон, чтобы осведомиться в расписании и узнать, какой класс у него идёт следующим. — Пойдёшь? – настороженно спрашивает Позов, обращаясь к другу. — Да, – ответ Антона звучит чётко и уверенно, хотя это совсем не так. Коленки трясутся, руки потеют. Ему страшно. Очень страшно за дальнейшее. Что будет после того, как парень отдаст конверт Попову? Никто не знает. Все раскроется в тот самый миг, когда Арсений откроет и прочитает его содержимое. От одной только мысли Антону кажется, что его сердце в этот момент остановится. Он не сможет спокойно дышать, осознавая сам факт того, что теперь учитель будет разделять с ним все чувства, копившиеся месяцами. Узнает то, что Шастуну приходилось скрывать в глубине души 24/7 на протяжении 365-ти дней.       В последнее время Арсений мало общался с Антоном, что напрягало парня. Но мысли о взаимности не покидали его. Подросток не раз прокручивал в голове моменты, когда был точно уверен во влюблённости Попова в него. Эти мысли давали ему толчок, такой же толчок, который дала ему Эльвина, та самая прекрасная девушка, открывая Антону глаза словами: «Узнать правду лучше, чем быть в неведении». — Извините, Арсений Сергеевич… - парень всегда обращался к Попову на «Вы» в школе или обществе учеников и учителей. Их дружба и близкое общение всегда оставались в тайне, знали только Дима и Матвиенко, которому в принципе можно было знать что угодно, ведь он никак не был прикреплён к учреждению двух молодых людей. — Что-то хотел спросить, Антон? – холодный и безразличный взгляд голубых глаз убивал парня. Он не понимал, почему Арсений словно стал отдаляться от него в последнее время. Но скидывал эти мысли на обычное «показалось». — Да, – парень подошёл к учителю ближе, в кабинете остались только они двое, Антон специально выждал момента, когда все уйдут. Только Дима стоял возле входа в кабинет, ожидая друга. — Прочитайте, когда будете один, – Шастун протягивает белый конверт с заветным письмом Попову, ловя удивлённый взгляд голубых глаз, сконцентрированных на предмете в руках парня. — Это что? – недоумевая осекся мужчина, устремив взгляд с конверта на ученика. — Потом узнаете, только прочитайте наедине с собой, пожалуйста, – Антон пропихивает загадочную вещь в руки учителя, пока тот не берет её и не складывает в карман собственных брюк. — Хорошо. Можешь идти, Шастун, – хотя в кабинете остались только они двое, но Попов продолжает играть спектакль «учитель и ученик», ведь лучше перестраховаться, а то мало ли. Лишние вопросы о близости молодых людей не нужны ни одному ни другому.       Антон выходит из кабинета, в глазах темнеет, руки потные, а ноги подкашивают. Шастун ещё не понимает, что сделал, пока в проёме дверей его не встречает Дима. —Ты молодец, горжусь тобой, – сейчас именно этих слов не хватало парню, но они уже ничего не изменят, не повернут стрелки назад. Хотя нужно ли их поворачивать? ***       Арсений молча ведёт машину. Отвозить школьника домой, стало его ежедневным ритуалом. Всё-таки они жили в одном подъезде в трёх этажах друг от друга. Попов подозрительно молчал, но парень знал, мужчина ещё не открывал конверта. Учитель имел довольно вспыльчивый характер настоящего огненного Овна. Поэтому такую тихую реакцию на столь опасную для Шастуна записку парень даже не рассматривал. — Антон, - мгновенно нарушает мёртвую тишину Попов. – Я все знаю, давно знаю и это признание, которое ты мне передал сегодняшним утром, для меня не новость, – у Антона сердце упало в пятки, спокойствие и умиротворение было нарушено. Всё тело парня покрылось холодным потом, ожидая конечных слов, как приговора, от возлюбленного. — Антон, на самом деле ты мне тоже нравишься, – наконец-то, Арсений. Антон резко поднимает свой зашуганный взгляд на учителя и в упор смотрит в бездну голубых глаз. — Я сам хотел начать этот разговор с тобой, но так и не осмелился, – мужчина остановил машину возле их общего подъезда. Ответно кинул взгляд на Антона, одними глазами отдавая всю заботу и любовь, которая так долго пряталась внутри него. — Ты лучшее, что было со мной, Антон, – выдаёт Попов и одним движением руки прижимает подростка прямо в салоне автомобиля. Секунду смотрит в зелёные напуганные глаза и за один миг касается своими губами губ Антона. В машине, прижавшись друг к другу, сидят два молодых человека, едино сливающихся в одном поцелуе.       Антон чувствует губы Арсения на своих, от этого его по-настоящему охватывает дрожь в коленках, начинает зудить в зоне паха, Шастун понимает, это лучший момент в его жизни. Тем временем учитель засовывает руку под футболку парня, нежно поглаживая того по спине. Шастун понимает, что больше держаться не может, все внизу живот горит, и юноша выпускает свои длинные худые пальцы в чёрные густые волосы мужчины. Арсений, аккуратно прикусывая губу подростка, опускает руку из-под футболки, одним лёгким движением залазит в штаны парня. — Снимай, – на выдохе буквально стонет Попов, прерывая поцелуй.       Шастун выглядит слишком счастливым и слишком обескураженным мужчиной, как послушный котёнок стягивает с себя штаны по колено, пока не слышит довольное «Хватит» от брюнета. Ловкие пальцы Попова касаются резинки боксерок парня, доходя до выпирающего стояка. Мужчина заботливо поглаживает его и сильно сжимает. Антон тяжело дышит и резко замирает от вновь прихлынувшего возбуждения. Учитель рывком стягивает боксеры ученика, начиная водить рукой сверху вниз по кровью налитому стояку парня. С каждым новым стоном Антона Попов ускорялся, повторяя одни и те же движения из раза в раз. Шастун кончил, попав на лицо и руки мужчины. Арсений губами вцепился в припухшие губы парня, продолжая аккуратно поглаживать оголенное место паха.       Оба резво дышали, отходя от происходящего. Кудряшки Шастуна потеряли свою форму и неопрятно свисали на лицо, закрывая зелёные глаза, наполненные нескончаемым наслаждением. Но Попов не стал медлить, приблизился к шее ученика, начиная целовать её от виска и заканчивая ключицей. Выбрал самое мягкое место и начал со страстью втягивать кожу парня, оставляя на ней ярко-алый засос. — Я люблю тебя, Арсений, – задыхаясь от собственного удовольствия, прошептал Антон. — Я тебя тоже, котёнок, – Попов посмотрел в зелёные глаза юноши, вновь вцепляясь в покусанные от поцелуев губы. — Антон, Анто-он! — Да, да, Арсений… - сипло прошептал парень. — Блять, Антон, вставай уже, училка в нашу сторону идёт, – тихим голосом будто кричит незнакомец.       Шастун тяжело поднимает голову с парты, щурится от яркого света из окон, оглядывается, не понимая, где сейчас находится. — Ты совсем ебнулся на алгебре спать? Она тебя загрызла бы, если узнала, – Дима немало переживал за друга в тот момент, но, к счастью, высокий амбал, сидящий перед Шастуном, закрыл парня, и учительница, не дойдя даже до четвёртой парты, повернулась и медленной проходкой прошла обратно к столу.       В голове Антона деталь за деталью складывается сама картина. Он понял, что никакого разговора с Арсением ещё не было, как и их интимной близости тоже. Между ног парень чувствовал сильное жжение, сопровождаемое неутолимой болью. Голова раскалывается от столь резкого пробуждения, недосыпа и осознания нереальности произошедшего во сне. Ему ещё предстоит пережить разговор с учителем о выяснении взаимной или невзаимной любви подростка.       В класс стучатся. Дверь открывается, и в кабинет заходит элегантный мужчина в чёрной рубашке и классических брюках. Тёмные волосы не были так хорошо уложены, между прядями на макушке сидели прямоугольные очки с толстой чёрной оправой. Человек, стоящий в проёме дверей, был немало взволнован и сосредоточен. — Извините, что прерываю урок, Марья Васильевна. У вас ведь сейчас 10Б? – интересуется мужчина. — Да, Арсений Сергеевич, а кого Вам надо? – осведомляется учительница, заметив непривычное поведение преподавателя. — Антона Шастуна, пожалуйста, на пару минут, – просит Попов, устремив взгляд на стеклянные глаза подростка, сидящего за последней партой. — Да, конечно. Антон, возьми с собой сразу все вещи, до звонка осталось десять минут, я потом закрою кабинет.       Десятиклассник встаёт из-за парты, задвигая за собой стул, берет в руки рюкзак, небрежно скидывая принадлежности в центральный отсек, и на трясущихся ногах робко идёт в сторону двери, не прерывая взгляда с Поповым.       Значит, все раскроется сейчас, только это уже не сон.