Golden Flame

Листья медленно падали с персикового дерева, ложась под ноги Селима. Они были разными — отличной друг от друга формы, узором, цветом, но тем не менее являлись листьями одного и того же дерева. Чем-то напоминали Селима и его братьев с сестрой. И хотя они изредка навещали друг друга, обменивались письмами, они всё же были разлучены друг с другом. Именно это больше всего расстраивало Селима. Он не так сильно и скучал по тому же Баязиду, но сердце йокало, стоило тому вспомнить о его существовании. Даже если эти двое не могли найти компромисса, рыжеволосый всё равно старался делать вид, будто ничего не произошло. Он объяснял это тем, что не хочет расстраивать матушку, но глубоко в душе он понимал, что закрывает глаза на грубости брата только потому что надеется, что тот так же любит его, просто не выставляет эту любовь на показ. Впрочем, этого никто не может знать. Любит ли Баязид так же своего старшего, как тот его или же нет — неизвестно, но при каждой встрече после долгой разлуки, Баязид всё же пускает брата в тёплые объятия. «Что же пошло не так?» — часто проносилось у Селима в голове. Ответ на этот вопрос он так и не нашёл, но он ранил его каждый раз. Да, может быть рыжик привык к этому навязчивому вопросу, но… Искать ответ на этот вопрос так же больно, как и задаваться им, хоть и невольно. Середина октября. На улице не то, чтобы холодно, скорее сыро. Деревья горят пожелтевшей листвой, а с кухни доносится аромат свежеиспечённой пахлавы. Столько суеты… И не удивительно. Ведь приезжает старший сын султана Сулеймана — Мустафа. Он не частый гость в Манисе, поэтому к его приезду готовятся как нельзя лучше. Скроее всего, он задержится здесь на несколько дней. За все два года Мустафа и Селим виделись всего один раз. В то время, как Джихангир, Михримах и Хюррем заезжали к нему гораздо чаще. Вдруг послышались голоса и цокот копыт. Из-за деревьев показались лошади. Среди стражи Селим разглядел знакомое лицо брата. Сердце от этого забилось чаще, а руки задрожали. Рыжик подошёл чуть ближе, приближая момент объятий.  — Селим, брат мой, — произнёс хриплым голосом Мустафа, заключив младшего в тёплых объятиях. Взгляд Мустафы всегда был нежным и приветливым, даже во время ссор он не казался злым, скорее просто строгим, ведь даже в эти моменты нежность и осторожность не покидали его глаз.  — Я так рад тебя видеть! Давно ждал твоего прибытия, — радостно воскликнул рыжий, сжимая брата ещё сильнее.  — Прости, что задержался. По пути пришлось заехать в город, — Селим понял зачем Мустафе вдруг понадобилось в город. Отец его послал, чтобы разведать обстановку.  — Ничего. Ты доехал в добром здравии, брат, а это главное. На слова младшего Мустафа ответил улыбкой. «Странно, что он такой улыбчивый. Неужели так рад меня видеть?» — подумал Селим, от чего ему стало ещё теплее и приятнее. По крайней мере в это рыжику хотелось верить. Позже Мустафа сходил в баню. Как же ему было приятно после долгой дороги отдаться пару и запаху лаванды. Усталость постепенно выходила из его мышц, а разум очищался от дурных мыслей и тревог. Пусть и на короткое время. Время принятия душа закончилось. Ему тут же подали кафтан. Он был таким приятным и тёплым, прям то, что нужно в холодные осенние вечера. Мустафа входит в покои. Огонь в камине отбрасывает свои проблески на стены, занавески, диваны, и на… Селима?  — Ох, не знал, что ты зайдёшь ко мне сегодня.  — Прости, хотел поговорить с тобой. Но если ты очень устал, я могу уйти.  — Нет, нет, останься, — Мустафа слегка улыбнулся и пробежал по комнате ещё раз. Она была очень знакома ему. Пройдя к Селиму, он сел рядом на тахту, — Сегодня был сумасшедший день.  — Да, ты прав. К тому же ещё и ветер прохладный дул. Я переживал, как бы ты не простудился в дороге, — Мустафа не знал, что ответить на такие слова. Какая-то глупая причина для беспокойства. Но и возражать он не стал. Вместо этого он неловко улыбнулся, похлопав по плечу брата.  — Как тебе санджак? Тяжело даётся управление? — прерывая неловкое молчание, поинтересовался старший.  — Ничего не даётся легко, — улыбнувшись, и, поглядев на брата, произнёс Селим, — В управлении санджака есть свои сложности, но в этом и вся прелесть. Чувствуешь себя свободным…- младший опустил глаза. Почему-то Мустафе стало смешно от того, как это сказал Селим. Старший обнял брата, промолвив:  — Не печалься. Гони прочь плохие мысли, и помни — я всегда тебя поддержу и дам совет. «Да что это с ним?» — Селим всё ещё не понимал, почему Мустафа так добр к нему, ведь обычно он строг, особенно с Селимом. Может он пьян? Да вроде нет.  — Это очень…приятно слышать, брат…- Селим не мог сдерживать своего удивления. Вдруг в покои постучались и внутрь занесли поднос с едой и пару кувшинов с напитками, поставив всё это возле камина. Селим поднялся и поклонился.  — Шехзаде, с вашего позволения, я бы хотел…- рыжий так и не договорил, так как его прервали.  — Нет. Останься, прошу. Раздели со мной трапезу, — Мустафа указал на яства и, погладив младшего по плечу, присел к камину. Селим последовал за ним. Какое-то время они старались говорить только о делах. Позже им надоело и они перешли на личное. Вместе они вспоминали только счастливые дни. Зачем было омрачать и без того холодный день.  — А потом он поднялся и сказал мне: прости, меня, Селим…- рыжик замолчал, задержав немного грустную улыбку, -…это был первый раз, когда он извинился первым…  — Ты скучаешь по нему? — поинтересовался Мустафа, смотря на пламя.  — Немного, — сказал Селим, смахивая слезу с щеки.  — Ээй, Селим…- старший приобнял брата, — Не нужно слёз, сейчас же всё хорошо.  — Если бы всё было не так, Мустафа! Если бы мы не были бы никогда врагами, — рыжик уже не мог сдерживать всхлипы. Глядя на эту картину сердце Мустафы сжималось. Ему редко доводилось наблюдать за тем, как плачет рыжеволосый.  — Тшшш… Он ещё образумится, поймёт, насколько ты дорог ему. Но и ты не должен отставать. Вы же оба, как кошка с собакой.  — Прости, что тебе приходится выслушивать это. Я не понимаю, что на меня нашло…- палец Мустафы скользнул по полыхающей румянцем щеке брата, сметая солёные слёзы. Он нежно улыбнулся и обнял брата крепче.  — Ты не должен извиняться. Что же я за брат такой, что не могу выслушать и утешить своего любимого человека? «Любимого человека?» Селим вжался в его кафтан всем лицом. От старшего так пахло лавандой и розами. Этот запах успокоил Селима.  — А знаешь что? Не хочешь остаться у меня в покоях сегодня? — предложение черноволосого вновь встревожило Селима.  — Чт.как?  — Вспомним старые времена, когда мы вместе отправлялись на охоту. М?  — Ну я даже не знаю… Тебе не кажется, что это немного… Странно? — Селим забегал глазами от смущения.  — Уфф… Селим, ты не интересуешь меня, как партнёр, — «стёб» от старшего окончательно вогнал рыжего в краску.  — ДА Я НЕ ЭТО ИМЕЛ В ВИДУ! — Да, да, конечно. А теперь давай ещё выпьем? — со смешком предложил старший.