Виртуальные частицы между нами

      Ученики были взбудоражены, как никогда. Конечно, и раньше в Большом зале, особенно в первые дни учебного года, царил хаос: студенты обсуждали незаметно пролетевшие каникулы, новых ребят и учителей, делились опасениями на счет усложненной учебной программы… Но на этот раз все зашло слишком далеко и от непрекращающегося гвалта, криков и восклицаний у Гарри потихоньку начинала болеть голова.       — Я не понимаю, как это могло произойти, — Гермиона выглядела растерянной. — Магия, закрепляющая ученика как полноправного члена одного из факультетов очень сильна и, чтобы заставить ее истощиться необходим направленный магический поток такой мощи, что мог бы мгновенно расщепить Хогвартс на мелкие части, вместе с учениками!       — Но мы все ещё целы. — подтвердил Рон. — Погоди, закрепление магией?.. Никогда не задумывался о том, что наше место на факультете закрепляется магией. Где ты вообще это вычитала?       Гарри слушал их диалог краем уха. Он опустил голову на стол и подложил под нее руки, чтобы хоть немного расслабиться и абстрагироваться от всего происходящего. Его нервы и так сдавали в последнее время из-за откровенно бредовых обвинений в Ежедневном пророке, который исправно поступал ему Совиной почтой каждое утро в воскресенье (благо, Дурсли в этот день предпочитали спать до обеда)и постоянных нападок родственников и дружков Дадли, причем обе категории этих умственно обделенных людей будто решили устроить соревнование «кто быстрее доведёт Гарри Поттера до нервного срыва». Не добавляли жизни ярких красок и мрачные сны, преследовавшие гриффиндорца почти каждую ночь. Об их содержании он предпочитал не вспоминать и надеялся, что уютная, дружеская атмосфера Хогвартса избавит его от бессонных ночей до следующих каникул.       — Об этом упоминалось в десятой главе Истории Хогвартса, — объяснила девочка. — Правда, очень туманно, автор давал общие сведения о магической составляющей распределения по факультетам, поэтому мне пришлось навести некоторые справки по этому вопросу. И в одной из книг, приведенных в списке использованной для составления «Истории Хогвартса» литературы, мне удалось обнаружить исчерпывающий объяснение этого явление.       — И что же там говорилось? — Рон, казался заинтересованным.       Гермиона даже приосанилась, ей явно было по нраву демонстрировать друзьям свои незаурядные знания.       — В ней говорилось о том, что, как всем известно, Распределяющая шляпа получила разум благодаря древней магии Основателей. Но мало кто знает, что также существует, так называемая «Сущность Факультета», которая, кстати, тоже была создана Четырьмя Великими.       — А, — кивнул Рон. — Как факультетские призраки, вроде Безголового Ника?       Рыжеволосый парнишка почувствовал, как по лицу пробежал лёгкий прохладный ветерок, а тело пронзила дрожь, будто через него на большой скорости пропустили нематериальный, но включенный вентилятор. Рон поморщился.       — Черт, Ник!       — Я предпочитаю «сэр Николас», юный Уизли, — строго заметило привидение.       — Да какая разница, ты приведение — Рон закатил глаза, не обращая внимания на осуждают шипение Гермионы. — Брр, пожалуйста, перестань проходить сквозь людей, это ужасно.       — Никакого уважения, — Ник вздернул полупрозрачные руки к потолку и выплыл из Большого Зала, видимо, пугать первокурсников.       Гермиона покачала головой и улыбнулась, слегка покраснев от нахлынувших воспоминаний.       — Нет Рон, — сказала она. — Сущность Факультета будет корректнее сравнить с магическим ядром волшебника. Оно у каждого индивидуальное и образует сплетение различных черт личности мага, создавая его особенный стиль колдовства. Именно поэтому у волшебников может различаться оттенок, а иногда и характер заклинаний.       — Как это? — спросил Рон.       — Ну, например, возьмем заклятие… Петрификус Тоталус. Если его будет применять робкий, мягкосердечный маг, жертва почти не почувствует воздействия и погрузится в блаженное состояние расслабленности. Но стоит озлобленному, грубому человеку использовать это заклинание, как тот, на ком оно используется ощутит боль в мышцах, возможно судороги, и в течение действия обездвиживания будет чувствовать сильное напряжение. Так что различия колоссальны. И изменить характер магии можно лишь изменив себя, другого пути нет.       — Так, неплохо, — задумчиво произнес Рон. — Кажется, я понял. Но причём здесь «Сущность Факультетов»?       — Основателем удалось выделить четыре основных характера магического ядра волшебника. Думаю, ты понимаешь, что они соотносятся с особенностями Хогвартских факультетов. — Гермиона на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — И тогда они решили закрепить статус факультетов не просто в материальных отражениях, словах и текстах, но и в самой Магии. Каждый из Основателей соткал магическое ядро, — я была поражена, когда узнала об этом, ведь оно всегда существует в человеке, в его душе, но не пространстве! — и после был проведен… насколько мне известно, темномагический ритуал на крови, чтобы сплетенные ядра не рассыпались на магические кванты после смерти создателей.       Девушка остановилась, будто ожидая, что друзья разделят ее познавательный восторг. Но Рон молчал с умным видом, а Гарри просто молчал.       — Это очень древняя магия и очень могущественная, — наконец, печально сказала она. — Я бы многое отдала, чтобы узнать, как она работает.       — Это же Темные искусства, — возмутился Рон. Гарри, все еще лежа на столе, хмыкнул, что не укрылось от друзей. — Что тут смешного?       — Темная, светлая… — протянул Гарри. — Какая разница? Убить можно и Левиосой. Главное — намерение.       — Верно Гарри, — довольно согласилась Гермиона. — И вообще, Рон, знать — не значит использовать. Это скорее слизеринская черта, использовать любые знания для достижения целей. Не то чтобы это плохо… Но я гонюсь за знаниями ради самих знаний, а их применение — дело вторичное.       У Рона сводило скулы, когда Слизерин упоминали в позитивном ключе, поэтому Гермиона поспешила продолжить свой монолог:       — Так вот, о ядрах, — её голос звучал уверенно и загадочно. — С момента проведения ритуала факультеты стали существовать в виде материи, пусть и незримой, хотя за пределами Хогвартса эти Сущности жить не могут. Поэтому, лишь когда юные волшебники ступают на его территорию, одна из сущностей мгновенно выбирает к какому факультету он будет относиться. Происходит незаметное посвящение и с этого момента магия одной из факультетских Сущностей будет подпитывать магическое ядро волшебника, помогая ему развивать сильные черты характера, присущие именно его факультету и направляя на истинный путь.       — Для чего тогда Распределение, если все и так заранее известно? — недоумевал Рон.       — Об этом в книгах написано не было… Но я подозреваю, что невозможно узнать о выборе Сущности самостоятельно, поэтому приходится использовать магического посредника — Распределяющую шляпу.       — Это ещё интереснее, — удивленно провозгласил младший Уизли.       Тут в разговор вклинился Гарри.       — Гермиона, — она повернулась к парню, который уже принял ровное положение на скамье. — Скажи, что случится, если волшебника определят не на тот факультет, к которому он принадлежит магически?       — Насколько мне известно, случится магический резонанс, своеобразное возмущение его истиной Факультетской Сущности, но он будет серьёзно ощутим только при длительном и многократном ошибочном распределении. Впрочем, этого в любом случае не может быть, — отрезала девушка. — Шляпа не ошибается, её магия почти совершенна.       — Почти! — уцепился Гарри за небольшую оговорку. — Ведь есть какие-то лазейки. Подумай, это важно.       — Хм, — Гермиона казалась озадаченной. — Ничего не приходит в голову… Девушка некоторое время думала. — Впрочем, у меня есть одно предположение…       — Ну же, не томи!       — Шляпа магически сильна и способна без ошибок передавать магические сигналы в наш мир, но она разумна.       — Так.       — И, как любое разумное существо может сама решать — говорить ей правду или нет…       — Вот оно! — победоносно улыбнулся Гарри. С самого начала разговора Рона и Гермионы у него было ощущение, что они упускаю что-то очень важное. — Значит есть шанс, что Шляпа может солгать.       — Есть, — растерянно подтвердила Гермиона. — Но я ума не приложу зачем ей это.       — Какое значение это имеет? — пожал плечами Рон. — Давайте оставим эту тему, скоро начнется выступление директора.       — Подожди, Рон. — прервал его Гарри. Парень заметил, как на некогда задумчивом и весьма озадаченном лице Гермионы появилось выражение озарения и некоторого благоговейного страха.       — Ох, я должна была сразу догадаться! — её возглас заставил вздрогнуть сидящих неподалеку ребят и обернуться несколько десятков человек с разных концов Большого Зала, но девушке было все равно. — Если кто-то авторитетный попросит Шляпу выдать ошибочный факультет, то она может согласиться. Но шляпа очень древний и благородный артефакт, поэтому она точно отказалась, не будь эта просьба достаточно обоснованной. В этом случае несчастный первокурсник вполне может оказаться не на своём факультете и случится, как я уже говорила, магический резонанс… О. — Гермиона резко замолчала. И Гарри вдруг понял, о чем она думает.       — Гермиона, а вдруг… — его голос был тихим. — Вдруг это как-то связано?..       — С тем, что происходит сейчас. — шёпотом закончила за него гриффидорка. — Да, звучит очень правдоподобно, но резонанс, возникающий в таком случае проявляется слабо, если дело касается одного ученика.       — Ничего не понимаю, — пожаловался Рон.       — Даже если он получился на другом факультете 7 лет?       — Да, — кивнула Грейнджер. — Даже в таком случае магический резонанс по силе будет не сильнее детского стихийное выброса, хотя действовать будет скорее точечно, а не ращрушительно. Но если предположить, что это действительно имеет отношение к тому, что у нас пропали факультетские отметки и часть отличительных магических сил, то… — она испуганно посмотрела на Гарри. — Речь должна идти о десятках, если не сотнях учеников!       — А почему бы и нет? — нахмурился Гарри. — Гарри, ты не понимаешь, — взволнованно произнесла Гермиона. — Десятки учеников, которые не могут получать полноценной магической подпитки и развивать свои истинные таланты… Если бы это продолжалось хотя бы одно целое поколение, магическая раса просто потеряла бы большинство потенциально полезных для общества, способных волшебников и никакая чистота крови бы не спасла. — Звучит жутко, — поморщился Рон. — Но мы имеет то, что имеем. — сказал Гарри. — Магический выброс, отсутствие факультетских знаков отличия… Мне кажется, что, как бы страшно ни звучало наше предположение, Гермиона, оно имеет место быть. — К сожалению, да, — вздохнула девушка. — Но кому это понадобилось? — спросил Рон. — Разве существует волшебник, которому выгодна… — Деградация? — предложила Гермиона. — Да, точно. Которому выгодна дег…радация магического сообщества? — И который был бы достаточно авторитетным и убедительным, чтобы Шляпа согласилась на эту авантюру, — добавил Гарри, не скрывая, что имеет в виду. — Дамблдор, — обреченно подтвердила его опасения Гермиона. — Он один из единственных кандидатов на эту роль, учитывая, что заклинаниям, влияющим на разум Шляпа не подчиняется, у нее ведь нет мозга. — Но Дамблдор не хочет, чтобы все волшебники были бездарными, — возразил Рон. — Да, — согласилась Гермиона. — Но у директора есть другие мотивы. — То, что он делает — чудовищно, — заметил Гарри. — Я доверяю Дамблдору, но его планы, порой, вводят меня в ступор. — Сейчас трудные времена, Гарри, — мягко ответила Гермиона. — Возможно, директор хотел, чтобы больше учеников попадали на факультеты Гриффиндор и, может быть, Пуффендуй. На «светлые» факультеты. — И те, которые проще всего контролировать.       — Верно, — вздохнула Гермиона. — На Слизерине же постоянная скрытность и заговоры… Да. Если это так, то магический выброс, который затронул только нашу факультетскую принадлежность объясним. Видимо, сами сущности захотели вернуть утраченных учеников под свою опеку.       — Это имеет смысл, — согласился Гарри.       Гермиона хмуро кивнула. ***       В Большой Зал вместе с профессором Дамблдором и МакГонагалл вошли первокурсники, чьи пытливые взгляды светились интересом и восхищением. Декан Гриффиндора встала перед профессорским столом, новички устроились неподалеку, робко переминаясь на месте и оглядываясь вокруг. Директор занял место за высоким деревянным постаментом и терпеливо дождался, пока в Большом Зале воцарится относительная тишина. Когда ученики замолкли, он радостно, как и каждый раз в начале года, всплеснул руками и произнес:       — Приветствую вас, дорогие ученики! Начало этого года оказалось более чуднЫм и волнующим, чем обычно, но на то ведь мы и волшебники — творить чудеса. — директор улыбнулся. — Разумеется, мы все обескуражены произошедшем, но, уверяю вас, причин паниковать нет. Администрация школы ищет причины отсутствия отличительных знаков ваших факультетов и мы подозреваем, что это связано с нестабильностью магии Хогвартса. Почему она нестабильна мы пока не знаем, но ситуация полностью контролируется и, конечно, в этом году никто не пострадает. — Дамблдор обвел перешептывающихся учеников мудрыми ярко-голубыми глазами, свркающими в бликах свечей под очками-половинками.       — А это правда, что факультеты собираются отменить? — выкрикнула вдруг одна из учениц Когтеврана. Приглядевшись, Гарри узнал Падму Патил.       Альбус сделал вид, что обескуражен.       — Что вы, мисс Патил! Нам и в голову не приходило расформировывать факультеты, ведь тогда будет очень тяжело создавать новые команды для соревнований по шалостям. Переводить всех Слизеринцев на Гриффиндор, вопреки слухам, мы тоже не планируем… Равно как оставлять в Квидичче только ловцов, чтобы каждый мог играть сам себя, хотя, признаюсь, мысль занятная. — В этот момент Гарри заметил новую личность за преподавательским столом, которая буравила взглядом спину Дамблдора так, будто хотела вкрутить в нее фонарный столб.       Женщина была одета в платье грязно-розового цвета, которое некрасиво висело на полноватых боках, а на ее тонких русых волосах красовался огромный черный бант. Такие банты Гарри видел однажды у миссис Пликси, которую везли на кладбище в длинном гробу из темного дерева. Тетя Петунья тогда ещё рассеянно отметила, что бант неплохо сочетается с бледной кожей умершей, а когда увидела выражение лица Гарри, встрепенулась, дала ему подзатыльник и отправила готовить ужин. С кожей женщины в розовом бант не сочетался совершенно. Ее лицо было зеленоватого оттенка, будто ее вот-вот вырвет, а черты напоминали жабью морду, так что украшение на голове сошло бы за неплохой аналог большой вкусной мухи.       Гарри представил, как женщина высовывает длинный розовый язык и… АМ. Съедает Дамблдора.       «Что?»       Выступление директора продолжалось.       — В связи с этим мы приняли решение перераспределить учеников по факультетам повторно. — по Залу прокатился пораженной вздох. — Другого выхода пока нет. Поэтому, по традиции, начнем с первокурсников, а после продолжим распределять студентов по старшинству. Просьба соблюдать тишину!       Началось распределение.       — Как думаешь, на этот раз все будет честно? — спросил Рон, который, по-видимому, успел осмыслить диалог Гарри и Гермионы и осознать, что к чему. — Уверен, что Дамблдор хотел как лучше, но все-таки…       — У него нет другого выбора, — ответила Гермиона. — Магия Сущностей очень древняя и могущественная, поэтому даже профессору Дамблдору не под силу совладать с ней.       — Да, — согласился с ней Гарри. — Конечно, директор ненормально одержим идеей общего блага, но он не может пожертвовать безопасностью тысяч учеников ради этого.       Гермиона удивленно воззрилась на друга:       — С каких пор ты стал сомневаться в целесообразности идей директора?       — Многое пришлось переосмыслить этим летом, — неопределенно повел плечами Гарри. Рон неловко похлопал его по плечу.       На этот раз распределение по факультетам было более чем равномерным. Если ранее из 50-ти новичков на Гриффиндор в среднем поступала половина, на Пуффендуй треть, на Когтевран десяток, а на Слизерин всего несколько человек, то в этом году из 60 первокурсников 29 оказались зачислены в Гриффиндор и Пуффендуй, 15 на Когтевран и 14 на Слизерин. Для змеиного факультета это оказалось небывалый событием, ведь в последние десятилетия количество учеников на каждом на каждом курсе можно было по пальцам сосчитать. И, хотя эту тенденцию представители Салазара оправдывали тем, что немногие достойны оказаться на факультете «величайшего из Хогвартской четверки», даже они не были рады своей малочисленности.       Наконец, очередь дошла до четвертых курсов и Гарри с интересом прислушался к распределению «старичков». Интересно, куда на этот раз определят его друзей? А его самого?       — Джиневра Уизли, — объявила МакГонагалл, с тревогой глядя на рыжеволосую девушку, уверенно шагающую к табуретке. С Гриффиндора уже перераспределили несколько учеников, — двух на Пуффендуй и четырех на Когтевран, — и ей не хотелось терять гордую квидиччную охотницу и просто огненную гриффиндорку. Но вот шляпа без промедления выкрикивает:       — ПАТОЛОГИЧЕСКИЙ ГРИФФИНДОР! — и Джинни, ничуть не удивленная, но теперь вновь с алой нашивкой на мантии спешит за гриффиндорский стол. В этом году шляпа, кстати, стала более многословной и сопровождала распределение собственными ехидными комментариями. Минерва пыталась осадить нахалку, но когда та назвала ее «раздражающей ханжой, которая закрутила роман с Томом Реддлом на шестом курсе», бросила эту затею.       Почти все знакомые Гарри остались на прежних факультетах. Хотя, как он успел заметить изрядное количество тех, кого он не знал, сменило свой Дом.       — Невилл Лонгботтом*, — пухлый темноволосый мальчик неловко проковылял к табуретке. Он выглядел смущенным, когда шляпа оказалась на его голове. И вдруг зал огласил вопль:       — ЗЕМЛЕРОЕЧНЫЙ ПУФФЕНДУЙ, — явная отсылка к Травологической любви Невилла. Гарри переживал, что парень будет расстроен выбором шляпы, но тот выглядел облегченным. И Гарри лишь порадовался: возможно, миссис Лонгботтом, наконец, оставит своего внука в покое и поймет, что кровь — Богу крови, черепа — Богу черепов, а кактусы — Невиллу Лонгботтому.       — Драко Малфой.       На этот раз шляпа задержалась на голове парня, который в этом году вёл себя на удивление тихо и задумчиво (по крайней мере пока) чуть дольше, чем на первом курсе, но и на этом разговор вердикт не заставил себя долго ждать:       — АГРЕССИВНЫЙ КОГТЕВРАН!       Вот был бы номер, если бы аристократическую мордашку Малфоя впечатали в Гриффиндор… Но, возможно, Когтевран подходил ему. Гарри не знал, насколько умен Малфой, но его оценки были явно лучше вечно обитающего в сражениях и тайнах Героя. А вообще, какое ему дело до умственных способностей Малфоя?       — Гермиона Грейнджер.       — Удачи! — шепнули ей Гарри и Рон, улыбаясь.       Гермиона, как и четыре года назад была очень взволнована и едва не упала, когда спешила к табуретке. Почему-то Гарри был уверен, что Шляпа скажет заветное слово на букву «К», потому что, пусть Гермиона и была самой смелой девушкой, которую он знал, место ей было…       — КОГТЕВРАН ДО МОЗГА КОСТЕЙ И СНИМИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА, СЛИШКОМ МНОГО МЫСЛЕЙ, ПРОЦЕССОР ПЕРЕГРЕТ!!! — шляпа сделала вид, что упала в обморок и Гарри с Роном рассмеялись.       — Эх, — вздохнул Рон. — Теперь и Гермиона не с нами.       — Радуйся, что ее не отправили в Слизерин, — поддел друга Гарри.       Рона всего передернуло. Но тут вызвали и его. Рыжеволосый гриффиндорец поспешил занять место под Шляпой.       — ВСЕЯДНЫЙ ПУФФЕНДУЙ!       Гарри не был особо удивлен выбором шляпы: Рон без еды — не Рон. А кухня как раз находится близко к Пуффендуйской гостиной, так что друг будет счастлив.       Рон с легкой грустью махнул Гарри рукой и сел рядом с Невиллом. Гриффиндорец вновь сосредоточился на перераспределении.       Других особых изменений в своем факультете Гарри отметить не смог. Ещё несколько людей покинули Когтевран и Пуффендуй и, наконец, очередь дошла до него.       — Гарри Поттер!       В зале мгновенно повисла тишина. Гарри на секунду прикрыл глаза и, собравшись с мыслями, медленно поднялся из-за стола. И вновь все взгляды устремлены на него. Как на первом и втором курсе, и как на четвертом… Ничего нового.       На его голову опустилась лёгкая ткань Распределяющей шляпы, а её поля все также закрывали обзор. Парень почувствовал ностальгию по временам, когда он был совсем ребенком, наивным маленьким мальчиком, который просто верил в добро и чудеса.       — И снова мы встретились, Гарри Джеймс Поттер, — шляпа будто пробовала его имя на вкус, еще и причмокивая тканевыми губами. И все-таки забавная она, эта Распределяющая Шляпа. Общается через мысли, язвит и весь год сочиняет песни… Кстати, о мыслях. Интересно, может ли Шляпа помочь Гарри понять, что не так с его снами? Эта проблема мучила его не первый день и решить ее стоило как можно скорее, поэтому Гарри как можно решительнее (насколько это возможно было сделать в пределах своего разума) произнес:       — В прошлый раз как-то не было времени, но сейчас я бы хотел кое-что спросить у тебя.       — Я вся во внимании, — лениво произнесла Шляпа, явно не собираясь никуда торопиться.       — Э-э… — гриффиндорец подумал, что с порога выпытывать тайны из недр сознания не слишком вежливо и разумно, поэтому решил начать с чего-то более нейтрального. — У тебя есть имя?       Повисло молчание. Гарри решил уточнить.       — Это, конечно, не главный вопрос но все же. Не мог же Годрик создать тебя и назвать просто Шляпой. Не солидно как-то.       — Действительно, — задумчиво ответила Шляпа. — Знаешь, не задумывалась об этом. Но теперь, когда ты спросил, я припоминаю, что милая Хелена нарекла меня Дейзи. И в те дни, когда я еще была нестабильным артефактом и Основателям было необходимо переодически подпитывать меня магией, мы часто болтали с этой прелестной юной особой и она всегда обращалась ко мне по имени. Ах, прошлое! Какая ностальгия, какое буйство эмоций!       Гарри проникся.       — Спасибо за ответ, Дейзи, — произнес он.       — Ай-й, хитрец, — взвизгнула шляпа. — Но до чего ж приятно, когда у тебя есть имя! Ладно, отвечу на последние два вопроса, если они действительно важные и перейдем, наконец, к официальной части.       Гарри несколько секунд размышлял, а после произнес:       — Дейзи, скажи, есть ли в моей голове что-то странное? — пожалуй, над формулировкой можно поработать, но это было все, что Гарри сумел выдавить из себя, не вдаваясь в детали, но и не слишком обобщая. Его сны были слишком неестественными и реалистичными, чтобы полагать, что они — всего лишь порождение его воспаленного горем и страхом мозга. Были детали, которые Гарри отметил, как «инородные» и, хотя он не мог сказать ничего конкретного, он явно ощущал: что-то тут нечисто.       — Ты весь странный, сам по себе, — пожаловалась Дейзи. — Но я понимаю о чем ты. Дай мне немного времени и расслабь разум, я попытаюсь посмотреть…       — Ты собираешься читать мои мысли? — ужаснулся Гарри.       — Я и так это делаю, дубина.       Гарри послушно расслабился и сперва ничего не чувствовал. У него появилось желание спросить у Дейзи, как у нее дела, но он побоялся, что она воспримет это как последний «важный» вопрос. Из вредности. Потому он смолчал.       — Хм.       — Ну как? — все же решился Гарри, сгорая от тревожного любопытства.       — С твоей головой все относительно в порядке. Следов обливиэйта и других заклинаний памяти не обнаружена, разве что кратковременное воздействие Империуса.       — Об этом мне известно. Что-то ещё?       — Да, — мысленно кивнула Шляпа. — В твоем мозгу есть явные следы легиллименции. И целых три. Два почерка я узнала, кто владелец третьего — понятия не имею.       — Подожди, что такое легиллименция? И кто владелец первых двух почерков? — спросил Гарри. — Это не «важный вопрос», если что, но лучше выяснить это сейчас.       «Надеюсь, она не собирается определить меня в Когтевран за такое количество вопросов, — мысленно подумал Гарри (как бы странно это не звучало). — Там, конечно, Гермиона… Но поселиться среди людей, одержимых знаниями… брр».       — Легиллименция — искусство чтения мыслей, Гарри Поттер, — пояснила шляпа, даже не вредничая. — Но не переживай, это очень тяжелая отрасль магии и тех, кто ею владеет можно по пальцам сосчитать. Подробнее о ней и способах защиты узнаешь у свой подруги Грейнджер или в библиотеке, если вдруг появиться свободная минутка в ежедневном графике под кодовым названием: «1001 способ нахождения приключений на за…».       — Я понял, большое спасибо.       — Еще есть вопросы?       — Дейзи, пожалуйста, скажи, кто копался в моих мыслях и что именно они там искали? — взмолился Гарри. — Это мой второй вопрос. Очень важный вопрос.       — Ох, ну, если тебе так будет легче… Альбус Дамблдор и Северус Снейп, именно они.       — ЧТО?! — Гарри едва не сказал это вслух. Ладно Дамблдор, этот старый прохвост и так достаточно активно управлял жизнью Гарри, так что он привык, но… в его голове рылся Снейп?!       — Ради Мерлина, успокойся! — строго осадила его шляпа. — Что тут такого? Альбус Дамблдор один из величайших легиллиментов, это известно. Конечно, только знающим людям, но известно.       — А что на счет Снейпа? Он сильный… легили-что-то?       — Ле-ги-лли-мент. О да… Судя по тем разговорам, что я слышала, злюка-Северус в свое время был учеником самого Темного Лорда. — для Гарри не было новостью, что зельевар когда-то был Пожирателем Смерти, но он все равно внутренне содрогнулся.       — Получается, Волдеморт тоже легиллимент…       — Еще какой! — с какой маниакальной радостью подтвердила шляпа. — Всем легиллиментам легиллимент! Говорят, даже сам Дамблдор с трудом может противостоять его ментальным атакам.       Гарри пронзила страшная догадка.       — Дейзи… — медленно начал он. — А не может быть такого, что Волдеморт наведывался в мое сознание?       — Если вы встречались лично, то вполне возможно и… — шляпа осеклась. — Ну довольно, молодой человек. Мы болтаем уже четверть часа. Свои предположения вы можете обсудить с кем-угодно в любое время. А я — просто Шляпа, поэтому соблюдайте приличия и, ради всего Святого, дайте же мне наконец определить вас на факультет!       Гарри понял, что Дейзи больше не намерена отвечать на его вопросы, несмотря на уговоры, а потому лишь обреченно вздохнул. «Во всяком случае теперь я владею достаточным количеством информации, чтобы попытаться решить, что делать дальше. — подумал Гарри. — Первый этап пройден… И все же стоит подробнее узнать о легиллименции и способах защиты. Ужасно осознавать, что какой-нибудь Снейп прямо сейчас может безнаказанно ковыряться в моем разуме».       — Определяй, — согласился парень. — На этот раз много времени это не займет?       — О нет, — загадочно улыбнулась Дейзи. — Этот несложный вопрос я решила уже давно.       — Превосходно, — Гарри знал, что сможет общаться со своими друзьями даже оставаясь в Гриффиндоре. В конце концов теперь ночные вылазки будут еще более интересными и необходимыми. (Куда же Поттер и без приключений?). Поэтому он приготовился испытать сильнейшее чувство дежавю, как вдруг… Слова шляпы захлестнули сознание как снежная лавина и обрушились тысячами тяжёлых льдин:       — …! ** ***       Позднее, Рон, сидя за Пуффендуйским столом и уплетая жареную курицу с золотистой сырной корочкой за обе щеки, молчал, перевариваю новую информацию и размышляя, что сказать на пораженные междометия Невилла.       — А все-таки вкусная сегодня курочка! — наконец, нашёлся с ответом он. И курочка действительно была вкусной.