Сгоревший

      скрип досок под ногами и побрякивание ключей на цепочке штанов. мимо проносились бесчисленные двери, одна за одной. но им не удавалось спрятать от меня того, что творилось за ними. протекая сквозь замочные скважины, я раз за разом оказываюсь в комнатах, что медленно пролетаю.       кабинеты, кабинеты и кабинеты, и только в том, где были Фазаны, группа была в полном, хоть и не самом приятном составе. у них даже ведётся какое-то занятие.       а вот Крысы явно решили не радовать учителей своим присутствием. судя по звукам того, как что-то разбилось за дверью, стая почти в полном составе осталась в комнате. вторник — самый грязный день в неделе для жителей второй. может, кто-нибудь уже и к полу прилип. проверять это мне не хотелось от слова совсем, а потому моё бренное тело лишь продолжало странствовать по разговорчивым коридорам.       Третья отзывалась не привычной, но ласкающей уши тишиной. неужели у Стервятника получилось заткнуть церковный хор, состоящий из одного Ангела, что слишком редко затыкается?       тяжёлая обувь продавливала себе дорогу дальше. но и Четвёртая осталась за спиной, не сообщив ни о чём, кроме того, что Курильщик в очередной раз довёл Сфинкса своим нескончаемым потоком вопросов и, возможно, сейчас около безрукого стоит фигура, облачённая в серый свитер с пачкой валерьянки в руках. Македонский. комната была такой же непривычно тихой, как и родное Гнездо, а значит Шакал изменил геопозицию.       Кофейник. ключи перестают бренчать, а доски жалобно скрипеть. на смену им приходит звук колокольчика, оповещающий о новом посетителе в местном кафе. а в воздухе приятно пахнет кофейными зёрнами и новыми струнами.       за стойкой сидит Валет, хвастаясь тем, насколько чище стал звук, после возвращения Крысы из Наружности. пальцы Пса бегали по струнам, вырывая из инструмента различного рода звуки, не всегда приятные. но оправдывалось это тем, что не все струны ещё были заменены. вариант того, что у музыканта руки из задницы даже не рассматривался. гитаристам нельзя такое говорить, они жутко ранимые.       на самодельную стойку перемещается пара купюр из кармана, а после, как по волшебству, появляется кружка кофе. благодарю.       ретируюсь ближе к самому интересному. голос Шакала тянется откуда-то слева, туда меня и тянут ноги.       — с каких пор, дорогуша, ты наши бои пропускаешь? — недовольно интересуется Табаки, оборачивая ко мне испачканное чем-то лицо. он никогда не был чистюлей.       — а с каких пор, дорогуша, ты в клуб картёжников записался? — передразниваю друга, подтягивая стул, чтобы сесть рядом с ним.       — сегодня ночью уснуть всё не получалось, а гармошкой мне обещались прочистить прямую кишку, вот Лорд и дал наводочку, — поясняет Табаки, с умным видом кидая последний козырь.       — Слепой не в духе? — решаю не сообщать патлатому о его роковой ошибке в картах.       — последнюю неделю не даёт мне спокойно рот раскрыть. стая уже соскучилась по моим песням!       я продолжаю наблюдать за игрой и только сейчас замечаю противника Шакала. Русалка, тоже не ясно, в какой момент узнавшая о существовании карт, сидит напротив. и, как ни странно, уверенно лидирует, заставляя парнишку набирать себе целую колоду.       — шах и мат, — заявляет девчонка, полностью спрятавшись в своих волосах.       — это карты, Русалка. у нас так не говорят, — поправляю её, смотря за тем, как её лицо стремительно становится красным, — это не страшная ошибка, милая. в следующий раз просто скажи, что победила.       — не понимаю я эту вашу игру, — недовольно бухтит Табаки, забирая у меня из рук кружку и отпивая кофе, — фу, без молока и сахара. я всё больше убеждаюсь, что ты не человек.       напиток возвращается ко мне, как к его законному хозяину, а я невнятно мычу о том, чтобы раскидывали на троих и что «папка сейчас вас научит играть».       всю игру Шакал верещит, что я подглядываю в его карты, а мне остаётся лишь закатывать глаза. мы с Русалкой в очередной раз оставляем сарафанное радио Четвёртой в дураках, а кофе в кружке заканчивается. патлатый недовольно раздувает ноздри и что-то невнятно бубнит. смеюсь. играем ещё пару партий, к середине третьей игры Шакал наконец-то разбирается в правилах и том, что не нужно сразу скидывать все козыри. говорю ему, что горжусь своим учеником, а сам думаю, что же такого случилось с их вожаком. не сказать, что Слепой обычно ведёт себя нормально, но чтобы неделю затыкать Табаки рот… у Птиц, видимо, тоже произошло нечто подобное. одни Крысы не имели за собой привычки хоть когда-нибудь затыкаться.       пока думаю об этом в Кофейнике вновь раздаётся звук колокольчиков. оборачиваю голову и вижу длинную фигуру Рыжего. его волосы, напоминающие цветом засохшую кровь, настолько отросли, что у крысиного вожака появилась необходимость завязывать их в короткий хвостик и лишь виски с затылком он упорно продолжал сбривать. в неярком свете Кофейника поблёскивают линзы его очков, а у меня что-то внутри проваливается в желудок. подозреваю, что сердце, но вида не подаю, возвращаясь к игре.       — ты в очередной раз проиграл, — отбиваю попытку Табаки заставить меня набрать половину его колоды.       — так вот где козырной туз был! — осеняет патлатого и он в очередной раз собирает карты, принимаясь перемешивать их, — сзади.       вначале не понимаю, а потом запрокидываю голову и мне открывается вид на подбородок Рыжего.       — ты чего-то хотел? — неловко интересуюсь, пряча глаза в карты, что только что получил.       — такой себе набор, — сообщает крысиный вожак, отмечая, что из козырей у меня только шестёрка, — тебя Мертвец звал присоединиться к уборке завтра.       — использует меня, как рабочую силу, — возмущаюсь, понимая про себя, что был бы совсем не против провести лишние пару часов в Крысятнике, — у вас кто-то прилип и не может работать?       — естественно, открываю музей крысят, прилипших к полу, — язвит Рыжий, оказываясь куда ближе, поставив стул около меня, — раздавай и на меня, Табаки.       если честно, я никак не могу припомнить, чтобы замечал их в одном месте раньше. но Шакал говорит «слушаю и повинуюсь» и Рыжий получает свои шесть карт. тут наступает мой черёд возмущаться, ведь он уже видел мои. Табаки бренчит какими-то своими цацками, цокает языком и, вновь перемешав оставшуюся колоду, перераздаёт мне.       звуки, издаваемые коляской Шакала, что носила гордое имя Мустанг, было слышно ещё когда её хозяин был этажом ниже. а когда Табаки подъезжает к двери Четвёртой, у её жильцов, вероятно, складывается впечатление, что началось землетрясение. дверь распахивается, являя присутствующим в комнате довольного Табаки, бренчащего и по-привычному шумного. а за ним появляюсь и я, заходя в чужую стайную, как к себе домой.       — о, Лорд, — первым патлатый замечает присутствие сероглазого, сваливаясь с коляски на кровать около него и подтягивая себя руками, — я сейчас такое расскажу! сидели мы в Кофейнике с Русалкой играли в карты, — начинает он, пока бровь медоволосого взлетает по лбу.       в глазах Лорда читаются неозвученные вопросы, а я усаживаюсь рядом, так же глазами сообщая ему, что сам не имею представления о том, с каких пор Табаки занимается не только раскидыванием пасьянсов.       — и приходят к нам Пепел с Рыжим. вернее вначале Пепел, а потом Рыжий появляется прямо за его спиной. я бы даже испугался, если честно, такого поворота событий, но Пепел молодец, даже не дёрнулся. мы, значит, продолжили играть, пока не пришла Рыжая, видимо с новостями для крысиного вожака, она ему что-то на ухо сказала, а он как подлетит только! грохот, полетели стулья, а я еле удержал стол от того, чтобы он не перевернулся, представь себе, а он уже прижимает его к полу!       — стол? — уточняет Лорд, пока я обегаю комнату взглядом пытаясь найти Слепого.       — Рыжий! Пепла! — добавляет Шакал, явно убеждённый в том, что эльфийский король недостаточно внимательно его слушал, чтобы сразу понять что к чему.       незаметно удаляюсь, пока Нанетта не произвела на меня нападение. недавно строптивая леди Четвёртой была обучена команде «взять чужого». не сказать, что я был чужим или кто-то бы стал меня за него выдавать, но недобрый блеск глаз птицы заставляет меня аккуратно закрыть дверь с потёртой цифрой.