Сгоревший

      утро в стайной Птиц всегда начиналось одинаково.       нас поднимал то ли вой, то ли вопль Ангела, в какой-то момент возомнившего себя будильником, который выключался только тогда, когда в него начинался обстрел подушками. и после его тихого «ой», уже выстраивалась очередь в ванную. я обычно в это время сидел на краю кровати, наполовину стянув пижамные штаны и раздумывая о бессмысленности бытия, а уж потом становился к остальным. частенько место передо мной занимал Стервятник. обычно понурый и перебирающий связку ключей. но сегодня утром вожак решил продемонстрировать мне свою недавнюю находку. старый и ржавый ключ, которым, судя по его размерам, надо было открывать какой-нибудь сарай.       пока Стервятник занимается утренними процедурами, я занимаюсь рассматриванием ключа, возвращая вещицу вожаку, как только тот появляется из-за двери в ванную. проскальзываю в помещение, пока этого не сделал кто-то другой из Птиц.       после Слона комната пестрит лужицами разного размера на полу, и я подскальзываюсь, в последний момент чудом хватаясь за раковину. умываю лицо и чищу зубы. сплёвываю красную от крови пенку. вздыхаю, разглядывая уставшее лицо в зеркале.       и так каждое утро.       позже нас забирают на уроки. я редко слушаю, больше мне нравилось зарываться в тёплое одеяло своих мыслей и бегать глазами по состайникам. сегодня выбор падает на Куста, что отчаянно пытался вырастить в Гнезде азалию, но та отказывалась приживаться. а горшок с нерадивым растением он таскал с собой почти по всюду.       разглядываю позвонки его кривой спины, что выпирали даже сквозь клетчатую красно-синюю рубашку, напоминающую бабушкину сумку, такую, в каких обычно привозили разные маринованные овощи с дачи. парень раз за разом поправлял съезжающие на нос очки с толстыми линзами и кудрявые волосы, что лезли в его тонкое продолговатое лицо. бегаю взглядом меж не расчесанных прядей задумываясь о том, что там вполне себе можно жить, пока перед глазами не появляется кричащая Мымра. что-то отвечаю и меня выставляют в коридор, где я волен делать, что захочу. а я никогда не упускаю такую возможность и ухожу дальше от кабинета. а там как пойдёт.       иногда я заглядываю в Четвёртую, чтобы застать там Чёрного, что просит просто дать ему спокойно умереть каждый раз, когда слышит скрип двери. даю ему упокоиться с миром без лишнего вмешательства в его личное пространство, ведь сегодня среда, а я обещал наведаться к Крысам. иду ко второй, ознаменовав свой приход звоном ключей на цепи. встречает меня Москит, прыгающий по комнате, в попытках натянуть штаны, ведь «тут же дамы!».       представительницы женского пола действительно стоят недалеко от порога комнаты. а именно в составе Длинной Габи, Рыжей и Бастат, что я вижу настолько редко, что начал задумываться о том, не подалась ли она в Летуны. приветствую этих троих незаконченным поклоном и слышу в ответ смешок Рыжей и хриплое «и тебе привет» от Габи. сестрёнка же заключает в объятия, во время которых я оглядываю комнату на присутствие в ней кого-то, помимо Москита, с недовольным видом втягивающего живот, чтобы застегнуть ширинку. Крысы перед уборкой прикидываются мёртвыми.       а удар приходится со стороны коридоров, из темноты которых появляется Рыжий, весь красный, как будто только что упал лицом в снег или дрался за ведро с водой и моющие средства, что он принёс с собой. на нём ядовито-жёлтого цвета перчатки, такие же он выдаёт и девушкам. на меня пара тоже находится.       крысиный вожак входит в комнату и приказным тоном заставляет Крысят отклеиться от насиженных мест и вылезти из спальных мешков.       уборка проходит на удивление спокойно, с перерывами на концерты Рыжей, использующей веник, как гитару, а я подпеваю ей в свою тряпку, которой напряжённо тру кусочек пола в углу, чем занимаются и многие другие обитатели второй. Габи лишь делает вид, что помогает, измеряя комнату шагами. несколько раз для точности. насчитывает двадцать пять. Рыжий по одному уносит спальные мешки в ванную, приговаривая, что им место на помойке и ни одна стирка уже их не спасёт. Бастат же заняла себя ящиком, что использовался в качестве стола и липучки для мух. под ним нашлись чьи-то скромные запасы алкоголя и интерес к уборке моментально пропал.       уже через пару минут мы сидели в кругу у ящика, наперебой жалуясь на мокрые пятна на штанах, что остались от только что помытого пола. Москит злился больше остальных, ведь эти штаны оказались ему ещё малы. окончательно потеряв желание в них находиться и остатки стыда, он стягивает их, оставаясь в трусах и футболке, усаживается по-турецки. присутствие дам для него уходит на второй план, а может даже на третий.       — в бутылочку на желания? — блеск голубых очков и хитрая ухмылка на лице Бастат, которая не могла значить ничего хорошего.       охотно соглашаемся, ведь градус в крови уже толкает на совершение необдуманных действий.       спустя ещё какое-то время предложившая игру девушка сидит без рубашки, предоставляя к рассмотрению кружева черного лифчика, Мертвец успевает продемонстрировать своё умение кукарекать, вясняется, что без закуски Рыжая может выпить семь глотков залпом, а Габи долго старается припомнить количество своих половых партнёров. некоторых мы узнали даже по именам.       и вот горлышко бутылочки, в которой уже закончилась подозрительного цвета жидкость, останавливается на мне. а на лице сестры вновь расползается хищная улыбка.       — а слабо жахнуться в дёсны с Рыжим?       я пару секунд туплю, разглядывая горлышко бутылочки, переспрашиваю, хотя отлично расслышал и перевожу взгляд на крысиного вожака. его лицо не выражает никаких возражений и я перебираюсь к нему ближе. выдыхаю, будто собираясь осушить очередную стопку спиртного и хватаю его за щеки, притягивая к себе. чужие руки ложатся мне на плечи и я вновь наполняю лёгкие воздухом, наконец касаясь губ Рыжего. сердце замирает, а после ускоряется так, что я начинаю беспокоиться за сохранность костей своей грудной клетки.       Москит начинает вслух считать, как это принято на свадьбах, моментально его подхватывает Бастат, а затем и остальные, чем только раззадоривают. среди общего гула отчётливо слышался хрип Габи.       жмусь к парню ближе, углубляя поцелуй, а руками зарываюсь в кроваво-красные волосы. становится жарко. на тридцати семи воздух заканчивается и я со звонким причмокиванием отстраняюсь, а он вытирает слюну и чему-то улыбается. возвращаюсь на место и кручу бутылку.       горлышко вновь возвращается к крысиному вожаку. я не сразу нахожу, что сказать.       — а отдай мне свои очки?       его брови взлетают по лбу и я уже жалею, что попросил именно это, а не что-то другое. пытаюсь понять, с какой стороны мне ждать удара, но Рыжий лишь воровато оглядывается и, заметив открытую дверь, указывает на неё, намекая на то, чтобы эту проблему устранили. Рыжая подскакивает с места и, заплетаясь в ногах, бредёт туда, спеша выполнить просьбу названного брата. а потом долго выглядывает что-то в грязной ручке. а может любуется ей, непонятно. и выяснить это мне не удаётся.       — только до конца игры, — говорит мне, нехотя избавляясь от оптики.       Длинная ахает, а мир за секунду теряет все краски, оставив мне только зелёный спектр. вначале я чувствую себя некомфортно, но я быстро осваиваюсь и возвращаюсь к игре. сложнее привыкнуть к лицу Рыжего, с двумя чёрными дырами в медных ресницах.