Сгоревший

      дальнейшую игру я не помню, следующим моментом в фотоплёнке моей памяти оказывается холодная плитка ванной, на которой я стою на коленях, опустошая желудок, перемещая его содержимое в унитаз передо мной. голова кружится. чувствую чужие руки на своих висках — Ангел держит длинные прядки моих волос, чтобы они не испачкались, пока я занимаюсь процессом самоочищения. позже замечаю, что рядом стоит стакан воды, какая-то таблетка и лежат очки Рыжего. поднимаю вопросительный взгляд на состайника, но он лишь мотает головой. я тянусь вновь спрятать лицо в унитазе от нового позыва. Ангел наконец-то подаёт голос:       — попей.. Стервятник ещё просил сходить с тобой на обед и проследить, чтобы ты хоть что-то съел.       я хочу возразить, но в руки суют стакан, а в рот таблетку. запиваю, усаживаясь на плитке. смотрю на зеленые линзы и на друга. вновь на них и вновь на него. беру очки и надеваю на самый кончик носа.       — а обед скоро?       понимаю, что спорить с Ангелом бесполезно и прогибаюсь под мнением Папы Птицы.       — через полчаса примерно.       а я так надеялся услышать «завтра». найти в себе силы подняться с пола не получается, а мой туалетный товарищ мочит руки и прикладывает длинные, будто паучьи, мокрые пальцы к моему лицу, видимо пытаясь выбить из меня остатки алкоголя.       я демонстративно отклоняюсь от него и мотаю головой, намекая, что трезв, как стекло и цепляюсь пальцами за раковину. поднимаюсь, удивляясь, как конструкция не обрушилась.       смотрю в зеркало и рядом со мной вырастает силуэт Ангела. длинное непропорциональное лицо, огромные уставшие глаза с не менее огромными синяками под ними, серая кожа и практически белые волосы, редкие, лишь некоторыми прядями достающие до плеч. Ангел выглядел так, будто являлся чёрно-белой копией своего паспорта.       а я выглядел не лучше. грязные русые волосы, вкрапленные в кожу веснушки, мокрое от чужих рук лицо. самой заметной деталью на мне были очки Рыжего. они делали меня кем-то более значимым, будто приравнивали к вожаку. делали меня ярче среди Птичьего траура.       я умываюсь и чищу зубы, вновь оставляя на раковине кровавую пенку. Ангел не уходит, пока я не покидаю помещение.       в столовой было громко, а я не мог впихнуть в себя ничего, лишь размазывая пюре по тарелке. ловил на себе укоризненный взгляд Стервятника, а после тучной женщины, моющей посуду. но покидал столовую я вновь с пустым желудком.       идя по коридорам я заглядываюсь на всё новые и новые надписи и объявления, замечая что-то об астрологическом сообществе или вроде того, но не замечаю летящее в меня нечто, до того момента, пока мы не обрушаемся на пол. потираю ушибленный затылок и разглядываю, что за метеорит в меня врезался.       им оказывается Прыщ. из Шестой, но больше известный, как представитель Логов. парень с торчащими ушами, увешанными всевозможными серёжками и выцветшей голубой чёлкой до подбородка. с дыркой на штанах в правом колене и в кислотно-зелёной майке, что пряталась за постоянным и, похоже, обязательным атрибутом Логов — косухой.       — смотри куда прёшь, пернатый! — грубым тоном даёт мне наставление парень и кидает мне в лицо неким обрывком смятой бумажки.       пока Пёс сверкает пятками, скрываясь в коридорах, я решаю изучить снаряд, которым в меня запульнули. разворачиваю и понимаю, что это направление в клетку для ходячего! то, что мне так необходимо в последнее время. ведь своё последнее я проиграл в карты.       в Третьей я появляюсь в отличном настроении.       и в Клетку я решаю направиться прямо сейчас. сборы не занимают много времени. и каждой группы есть клеточная куртка, которую надевает тот, кого провожают в долгий путь. и Птицы не исключение. прячу во внутренний карман пачку сигарет с зажигалкой и пепельницей, а во внешних меня ожидают семечки и шелуха от них, плеер с парой дополнительных кассет, колода карт, фонарик, журнал, засыпанный статьями о садоводстве и кроссвордами и ручка. я не дожидаюсь, пока найдут того, кому выдавалось направление и иду навстречу Клетке сам. Птицы меня не провожают, потому что с обеда к этому времени вернулся только Дронт, а он лишь машет мне рукой и желает хорошенько отдохнуть.       — всенепременно! — обещаю я, вытекая в коридор, двигаясь в сторону изолятора.       впускают меня в Клетку, как домой, кажется, мне даже не нужно было приносить направление. попадая в слишком яркое помещение, я надвигаю очки на глаза и начинаю понимать, зачем их носит Рыжий. первые пятнадцать минут просто лежу, наслаждаясь покоем и тишиной, после вспоминая, о сигаретах и достаю пепельницу. пока курю, раскладываю «косынку». ничего не получается и в мыслях всплывает образ Табаки, бухтящего о том, что не понимает, как играть в дурака. а я не понимаю, как раскладывать пасьянсы. никогда не получалось. пытаясь разобраться в чём моя ошибка, даже не сразу замечаю, что сигарета чуть ли не на половину состояла из пепла. стряхиваю в пепельницу и вновь затягиваюсь, перекладывая семёрку. кажется, убиваю на курение и пасьянсы еще полчаса.       потом сворачиваю куртку валиком и кладу под голову, прикрывая глаза. в воздухе тянет табаком, а в мыслях дымно. подумать о чём-то конкретном не получается, потому я думаю обо всём и сразу: о Рыжем, о пасьянсах, о настойках Папы Птицы, о смене учителей в этом году, видимо, прошлые нас не выдержали, о том, откуда сюда привозится еда, почему Акулу ещё не прибило огнетушителем и кто был первым писателем на стенах. переворачиваюсь на живот и поправляю очки на носу. открываю курточный журнал, смотрю на решённый на половину кроссворд и узнаю в синих чернилах букв почерк Красавицы. листаю дальше. «ошибки при подготовке роз к зиме», «топ неубиваемых цветущих многолетников», «домашнее вино из винограда», «удобная таблица веса и объёма всех удобрений», «как размножить лилию в саду». про вино я даже начинаю читать. не узнаю ничего нового и для себя делаю вывод, что просто привык к настойкам Стервятника. перелистываю снова и в среди советов по выращиванию томатов вижу фотографию. маленький прямоугольничек с серыми людьми, что сидят, стоят и лежат на крыльце Дома. кто-то висит на перилах, напоминая тряпку на батарее. принимаюсь разглядывать. в суициднике, что решился повеситься на перилах, узнаю Слона и то, если бы не резиновый жираф, которого он сжимал в руке, я бы не догадался, сколько бы не разглядывал его затылок.       вообще, если бы не знакомые лица, я бы даже и не подумал, что на изображении красуется Птичья стая, в первоначальном её составе. чёрноволосый Красавица, что-то разглядывающий в своих руках, Конь, уже тогда завесивший себя всевозможным металлоломом и, неожиданно Лэри, растрёпывающий волосы своего друга. как воспитанник Четвёртой затесался в эту компанию меня мало волнует, я просто продолжаю рассматривать снимок.       среди прочих нахожу и Ангела, ещё не так заросшего волосами, но уже сливавшегося с чёрно-белым фоном. я более чем уверен, что он единственный, кто изображён в цвете.       дальше взгляд падает на кучерявое облако волос Куста, стоящего с горшком в руках. он кажется безумно знакомым, а когда я приглядываюсь, я понимаю, что парень уже тогда носился со своей капризной азалией. и отмечаю, что та действительно выросла. немного, но выросла.       Дракон и Гупи дружно зевают, а Дронт суёт палец одному из них в открытый рот. Бабочка сидит в своей коляске явно недовольный тем, что его вытащили фотографироваться, он явно был занят другими делами, рядом Дорогуша прячется в своих волосах и что-то говорит ему.       а потом я вижу двух Стервятников. вернее, одного Стервятника и его брата. настолько похожих, что я потираю глаза, чтобы присмотреться и понять, кто из них кто. очки на лоб, резко бьющая по глазам яркость и несколько секунд, чтобы привыкнуть. вглядываюсь. оба увешаны ключами, два одинаковых крючковатых носа, две блондинистые макушки и два тощих тела и лишь одно отличие. Тень сидел на ступеньках и я даже удивляюсь, как я не сразу заметил отсутствие одной из ног.       после этой находки я возвращаю снимок в журнал, пряча его между страницами и снова переворачиваюсь на спину. теперь не думалось вообще ни о чём, кроме смерти Тени. и вроде фотография состайников задумывалась смешной, но мне было не по себе. я сажусь и снова закуриваю, нервно дёргая плечами. дым идёт не в то горло и я закашливаюсь.       бью себя кулаком в грудную клетку, стараясь остановить кашель. после я вновь падаю на спину, надеваю очки и докуриваю. прикрываю глаза и стараюсь не думать вообще ни о чём.