Всё идёт по плану

Катце трясло. Нет, его колбасило, лихорадило и разрывало на сотню маленьких трясущихся катцечек. А вдруг Рауль не согласится и выгонит? Вдруг разозлится и звезданёт со всей дзинкотайской дури или, что хуже, посмотрит по-амовски презрительно и прикажет утилизировать? То, что Ясон держит руку на пульсе и не даст пропасть, это, конечно, хорошо. Плохо, что продуманный план по соблазнению биотехнолога может отравиться под хвост рагону, и тогда прощай прекрасная мечта, где Рауль с мечтательной улыбкой собирает из лабораторных пробирок древнюю, как мироздание, формулу «Р+К=Любовь». Картинка, нарисованная богатым воображением, была настолько восхитительна, что Катце как-то незаметно прекратил нервничать и осознал себя готовым на любые безумства. А как иначе назвать то, что он собирался сделать? Требовать у представителя элиты страстный поцелуй в качестве награды — настоящее, граничащее с самоубийством безумство. Но кто из влюблённых не безумен? — Всё должно идти по плану, — приказным тоном скомандовал себе Катце и, прижав к груди кейс с образцами, помаршировал в аэрокар. До особняка в Апатии добрался быстро. Действовал на автопилоте: вышел, сообщил о своём прибытии по инкомму, завизировал лицо перед сканером, с достоинством прошагал в кабинет Рауля, вручив термокейс из рук в руки, и замер, продолжая удерживать на лице свой фирменный покерфейс. А внутри всё опять затряслось-залихорадилось, только уже не от страха и сомнений, а от предвкушения и самоубийственной смелости. Рауль поколдовал с кодами, тщательно проинспектировал содержимое кейса и удовлетворённо кивнул. Брокер не обманул ожиданий, даже в качестве бонуса положил микропробирку с редчайшим стабилизированным астатом. Да, этот похожий на рубина подручный Ясона настоящее сокровище. Словно в подтверждение память подкинула кадры неудавшегося покушения — Катце ведь закрыл его собой, прыгнув под импульсник, практически спас. Конечно, Рауль знал, что в случае получения повреждений его подлатали бы в лабораториях Киира или загрузили бы слепок памяти в новую оболочку, но в первом случае это означало отлучение от науки на продолжительное время, а во втором… Об этом он даже думать не хотел. Кому, как не ему — талантливому учёному — знать о том, что один в один повторить личность не получится, значит, в новом модуле будет функционировать идеально похожий, но другой Ам. Рауль в очередной раз поразился нечеловеческому чутью друга. Много лет назад Ясон не стал утилизировать провинившегося фурнитура, будто почувствовал, какую пользу принесёт этот неординарный человек в будущем. Взгляд оценивающе пробежался по замершему ледяной глыбой Катце, оценил его элегантный костюм и запнулся на уродливом шраме. Захотелось немедленно убрать эту метку, она портила великолепный экстерьер. — Я обещал тебе награду за оперативность, — Рауль говорил спокойно и холодно, но в тоне ощущалось явное довольство. — Но я помню и ценю, что ты закрыл меня собой. Спасибо, что не растерялся. Проси, любую награду, заслужил. Катце подобрался, набрал в грудь побольше воздуха и рубанул, глядя в зелёные глаза: — Поцелуй. В губы. С языком. Резкое ответное «что?» прозвучало, как выстрел. Казалось, биотехнолог вымерз взглядом. «Ну да, — отстранённо отметил Катце, — не человек же. Те всегда хлопают глазами от растерянности и удивления, а этот вымерзает. Прикольно, конечно, смотрится, но последнее уточнение было, пожалуй, лишнее». Вот только как иначе объяснить идеальному блонди (фактически — машине с куском человеческого мозга), что речь идёт не о пошлом чмоке и не о невинных лобзаниях девственников, неискушённый в амурных делах брокер не знал. Поэтому и пошёл в лобовую атаку. Чуйка не подвела, решение оказалось тактически верным. Рауль будто проапгрейдил мозг и отмёрз. Во взгляде затеплилась жизнь и исследовательская заинтересованность. Последнее слегка пугало, но фирменный покерфейс Катце удержал — и не такие бляд… кхм, блондские взгляды видерживал. А вот сердечко засбоило и попыталось упасть в трусы, когда заинтересованные глаза приблизились на расстояние выкуренной сигареты, а идеальные губы проартикулировали: «Целуй». Возможно слово было произнесено вслух, но Катце не услышал. Из-за бешено стучащего пульса и выстрел бы не услышал. Словно загипнотизированный он склонился вперёд, сокращая мизерное расстояние, и коснулся прохладных губ. Таких гладких, пьянящих, как затяжка контрабандного «лайса», дарующего сладкие иллюзии. Катце осторожно толкнулся внутрь. Преграда плавно разомкнулась, позволяя языку погрузиться в одуряющий влажный жар. Как там Рики говорил? Лучшее лакомство лучшего ресторана Мидаса? Никакого сравнения! Катце никогда не путешествовал в открытом космосе, но сейчас ему казалось, что он знает как это — парить в бескрайней пустоте, ловить отблески далеких звёзд и, найдя свою, лететь к ней, чтобы сгореть в её притяжении. И он горел — внутри и снаружи, пил одуряющее дыхание, ластился к сладкой влажности щёк и дёсен, ласкал бархатный язык и тонкие венки под ним. Нежно, страстно, забывая себя, растворялся в восхитительном поцелуе и захлёбывался от счастья. Особенно, когда ощутил отклик. Сладкая дрожь покатилась по телу. Катце кончил прямо в трусы, но ему было совершенно наплевать, он не чувствовал смущения. Просто не хотел отрываться от желанных губ. Даже для вдоха не хотел. Когда Рауль резко отстранился, Катце чуть не рухнул на на пол. Внутри стало больно. Словно отрезали без наркоза что-то важное в организме — может быть сердце? Он впился взглядом в отрешенное лицо блонди и ждал реакции. Но её не было. Рауль скрестил руки на груди и смотрел сквозь Катце безучастным взглядом. Равнодушная маска треснула всего на пару мгновений, обнажая растерянность и удивление, но сразу же сомкнулась обратно. Они стояли друг напротив друга целую минуту, а казалось, тысячу лет. — Ты свободен, — Рауль сделал шаг к столу с образцами, давая понять, что аудиенция подошла к концу. — Надо было наказать тебя за дерзость, но ты, действительно, очень полезный и самоотверженный человек. Я ценю это. Развернуться и уйти? Или самому, без протекции Ясона, напроситься в поездку на Гемму, куда вскоре отправится биотехнолог? Катце лихорадочно прокручивал варианты развития событий и решил, что сейчас самое время для самодеятельности. Кто знает, может доводы Ясона Рауля не убедят, а сейчас тот задумчив и слегка дезориентирован — надо ловить благоприятный момент. — Господин Ам… — Можешь звать меня господин Рауль, когда мы наедине. Такого подарка Катце не ожидал, и благосклонность блонди прибавила смелости. — Господин Рауль, окажите мне честь, включив в состав вашей делегации, когда отправитесь на Гемму. — Ты хочешь ехать со мной? — если тот и удивился, то не сильно, словно ждал чего-то подобного. — Господин Ясон сказал, что на Гемме вам будет нужен свой человек. — М-м, — задумчиво потянул Рауль, — а ты, значит, мой? — Ваш, — кивнул Катце и преданно посмотрел в глаза блонди, пьянея от собственной наглости: — Вы до сих пор ничего не поняли? Рауль не ответил. Лишь дёрнул уголками губ, намечая улыбку, и отвёл взгляд в сторону. Впав в священный ступор («рагон меня задери, блонди первый отвёл вгляд!»), Катце чуть не пропустил вопрос. — А как же Ясон? Разве не ему ты принадлежишь со всеми потрохами? Катце задницей чувствовал, что его ответ сродни паролю к жизненно-важной компьютерной программе. Беда в том, что правильный пароль взять не у кого, подбирать и взламывать времени нет, а войти необходимо здесь и сейчас, причём, с первой попытки. Довериться интуиции? Или собственному сердцу — глупому, необъективному, наивному в своей вере в единственный универсальный код «просто люби»? Перспектива оступиться и похерить всё, чего достиг, пугала, но в то же время будоражила. Катце любил и умел рисковать. Он мысленно хмыкнул и с удивившим самого себя пофигизмом произнёс: — С некоторых пор я исключил сердце из комплекта моих потрохов. Теперь оно вправе само выбирать. А мои мозги никогда никому и не принадлежали. Я искренне предан господину Ясону как подчинённый и друг, но мне очень хочется стать другом и вам, господин Рауль, — Катце на пару секунд замолчал, и как в бездну шагнул: — Стать вам больше, чем другом. — Насколько больше? — без задержки спросил блонди. В голове дурниной завыл «аларм», интуиция орала: «Беги! Спасайся!», но Катце даже не дёрнулся, продолжая пронзительно смотреть в глаза биотехнолога. Решив для себя, что двум смертям не бывать, бесшабашно улыбнулся. — Насколько вы позволите, господин Ам. И насколько осмелитесь. — На-аглый, — жёсткая хватка на горле вышибла сиплый хрип, — сме-елый, — пальцы сжали сильнее, вдавливая кадык в глотку, — у-умный. Почти теряя сознание Катце ничего не соображал, и шипящее на ухо: «Краси-ивый» казалось вывертом агонизирующего мозга. Всё закончилось внезапно. Рауль разжал хватку, развернулся и отошёл к бару. Медленно выбирая вино и наполняя бокал, он словно давал Катце время подняться, продышаться и выйти из ситуации с достоинством. Тот оценил, хотя и не ожидал такого благородства от элиты. После своего крамольного «выступления» он вообще ничего хорошего не ожидал, но рискнул и не проиграл. А вот победил или свёл счёт к ничейному результату — не понятно. Но ответ Катце получил через пару минут и, хвала рагону, полностью пришедшим в себя, то есть крепко стоящим на своих двоих, восстановившим дыхание и с фирменным покерфейсом. — Думаю, Ясон прав, ты мне пригодишься. На Гемме мне понадобится сообразительный, умный, молчаливый и не слишком чистоплотный в определённых политических вопросах секретарь. Рауль расслабленно потягивал вино, лениво выталкивая слова, но Катце не обманывала эта спокойная вальяжность. Хищник — вот кого напоминал блонди. Золотоволосая ипостась Ваджры, способная сожрать душу и не поперхнуться. — К тому же, ты показал себя неплохим телохранителем, — тем временем продолжал Рауль, — и имеешь хорошую репутацию на галактическом чёрном рынке. Да, мне кое-что необходимо нелегально приобрести и вывезти с Геммы, — кивнул в ответ на заинтересованный взгляд, — поэтому твоя кандидатура в качестве моего помощника идеальна. У тебя есть неделя. Как только мы с генезийскими коллегами завершим серию опытов, стартуем на Гемму. Какие мысли и желания роились в гениальной голове Рауля на самом деле, Катце знать не мог, но был счастлив уже тем, что этот раунд он выиграл. Значит, пора детально прорабатывать следующий пункт плана по сближению… впрочем, зачем лукавить, по соблазнению блонди. Катце знал, что сумеет стать незаменимым: полезным, преданным, любящим, сексуально привлекательным, а с недавних пор ещё и полноценным партнёром (подсыхающая сперма в трусах это наглядно доказывала). Главное, чтобы Рауль захотел… Хотя бы просто захотел, тогда — без вариантов, никуда не денется. Позволив себе один обжигающе-голодный взгляд, Катце с достоинством попрощался и покинул апартаменты. И только в собственном бункере дал волю чувствам: заорал во всё горло, грязно выматерился и шарахнул об стену бутылку элитного Вартана. Эмоциональное извержение прервал вкрадчивый голос Рики. — Мне кажется, или ты опять нервничаешь? «Кто бы сомневался», — вздохнул Катце, неодобрительно зыркнув на внезапно появившегося друга-соучастника. — «Под дверью сидел что ли? Никакого личного пространства не дают, сволочи, пора уже сенсор отбирать». Впрочем, незваный гость не испортил настроение, но помариновать его неизвестностью в качестве мести за вторжение очень хотелось. В этой малости Катце себе не отказал. Молча разделся, сходил в душ, неспешно облачился в чистый костюм, покопался в баре, перебирая бутылки контрабандных напитков, сделал вид, что раздумал пить, потом прикурил «шеллах» и только после лениво посмотрел на Рики. Тот явно не лопался от любопытства: расслабленно развалился в кресле и с отмороженным лицом (Ясоновская школа) следил за молчаливым протестом друга. Но всё же не выдержал первым. — Ну? Как прошло? Катце еле удержал восторженную улыбку. Нет-нет, он не сопливый юнец, готовый писаться в трусы от счастья. Смачно затянувшись, выдохнул красивое колечко дыма и самодовольно ощерился. — А как ты думаешь? У меня всё получилось.