Обучая кого-то, мы учимся сами

*** – Как ты вообще можешь называть себя хранителем, если ты не способна даже контролировать количество выпускаемого тобой пламени? Девочка опускает взгляд и съеживается, будто бы от холода. Вся дрожит, глаза на мокром месте… Она точно маленький котенок, выброшенный на улицу. Маммон лишь отворачивается и тяжело вздыхает. Снова он осознал, что перегибает палку, только после того, как неосторожно брошенная фраза ранила его и без того избитую жизнью ученицу. Она – всего лишь ребенок, совершенно не готовый к тому, какая ответственность разом рухнула на ее хрупкие плечи. Любой, оказавшийся на ее месте, уже давно бы опустил руки, провалившись в пучину отчаяния под гнетом сил, в разы превосходящих ее нынешние, но она почему-то продолжает бороться. Правду говорят, что то, что было сломано, уже не получится сломать еще раз. – Вытри слезы, Хром Докуро, и выпрями плечи. Как ты будешь жить дальше, если тебя так легко задеть? Иллюзионист правда хотел бы быть хорошим наставником. Уметь направить на верный путь, мягко указать на ошибки и недостатки, приободрить, когда это необходимо, замотивировать… Вот только он совершенно не представлял, как это – быть с кем-то действительно добрым, заботится о ком-то, быть обходительным и учтивым. Раньше он никогда не задумывался о том, чтобы хоть как-то подбирать слова в разговоре – зачем, если это только попросту тратит его драгоценное время. В их жестоком мире люди должны быть привыкшими к грубому отношению к себе, иначе, в противном случае, он проглотит их живьем. И, как итог, каждый раз, когда его ученица из кожи вон лезет, изнуряя себя тренировками, чтобы получить хоть какое-то одобрение с его стороны, он лишь добивает ее упреками. Хочет как лучше, думает, что такое отношение точно закалит ее, заставит через боль стать сильнее… Но будет ли так же действенен подобный метод на маленькой девочке, как когда-то сработал на нем? Он прекрасно разбирался в людских эмоциях, умел с легкостью определить сильные и слабые стороны, по которым можно ударить, хорошо сливался с общим настроением толпы, чтобы в ней затеряться, но подобрать индивидуальный подход к ученице оказался не в силах. Тяжело было это признавать, но, несмотря на то, насколько сильным он был иллюзионистом, учитель из него получился крайне посредственный. За обратными примерами далеко ходить не надо – оба подопечных Реборна возглавляют сильнейшие семьи альянса, а ведь до встречи с ним, что один, что другой, представляли из себя даже меньше, чем ничего – полнейшие неудачники. А Фонг? Сколько вообще лет его ученице? Она же, наверняка, едва только научилась ходить и разговаривать, а уже практически мастер боевых искусств – загадка, как он вообще смог грамотно подступиться к настолько маленькому ребенку. *** Увесистая книга по основам педагогики и психологии с глухим стуком опускается на лакированную поверхность стола. Ее размеры действительно вселяют в бывшего аркобалено первородный ужас – учиться с нуля чему-то новому, а не просто повышать квалификацию в уже постигнутом умении, да и тем более в столь позднем возрасте, было невероятно сложной задачей. Информация, даже спустя долгое время изучения, абсолютно не поддается понимаю по той простой причине, что пытается всеми силами нарушить привычные и комфортные для Маммона жизненные устои. Интересоваться жизнью подопечного, следить за его самочувствием и настроением, спокойно и терпеливо относиться к эмоциональным всплескам... Он что, нянька, чтобы так сюсюкаться с кем-то? – На что я вообще трачу свое время? Иллюзионист цыкает раздраженно, захлопывает несчастную обложку и поднимается с места. При резком повороте хрустит позвоночник – пока читал, не заметил даже, как долго он сидел неподвижно в не особо-то и удобном положении. Книга отправляется обратно пылиться на библиотечную полку к другим подобного рода пособиям. Ведь, конечно же, куда проще было признать то, что это она оказалась бесполезной, нежели он в своих суждениях где-то не прав. Настроение было отвратительное – над ним будто бы туча повисла, потраченного времени и сил было, определенно, жаль. – Психология, значит. Решил заняться саморазвитием, а, Маммон? В голосе говорящего слышится явная усмешка. Он подпирает плечом стеллаж, противоположный тому, из-за которого показался бывший аркобалено, и плавно переводит на него взгляд с таблички-указателя. Конечно, что может быть лучше для завершения столь прекрасного досуга, чем встреча с бывшим товарищем по оружию и несчастью, с которым он, в принципе, особо-то видеться и разговаривать желанием не горел? – Иллюзионист должен разбираться во всех аспектах человеческой личности, чтобы проводить успешные манипуляции. Хотя, тебе эта информация ни к чему. Маммон, в своей привычной манере, делает вид, что его абсолютно ничего не заботит – проходит мимо, как ни в чем не бывало, даже не взглянув на обратившегося к нему киллера, собираясь так же безмятежно проследовать на выход. – Мне и вправду ни к чему. Зато есть кое-кто, кто внемлет каждому твоему слову, и кому, как раз-таки, тебе и нужно объяснять, что должен уметь иллюзионист. Он замирает на мгновение, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Глубокий вдох – мысленный подсчет до трех – выдох. Не хватало еще сорваться из-за неудачного стечения обстоятельств. Тем более, перед кем-то вроде Реборна – проблем потом не оберешься, будет до конца дней припоминать. А устранить, как нежелательного свидетеля, он его не может – не выгодно, да и сил не хватит. – Это тебя не касается, так что просто не лезь не в свое дело. – Касается, хотя бы, потому что она – хранитель, и ее состояние непосредственно сказывается на семье. А еще, потому что Тсуна отстегивает тебе далеко немаленькие суммы за ее обучение. Чужие руки тяжестью ложатся на узкие плечи. – Если тебе нужен совет, то почему бы просто не попросить? Но Маммон лишь растворяется в синей дымке, уходя от ответа. Если бы он хотел признать собственную беспомощность, то продолжил бы читать ту идиотскую книгу. *** – Вы…Вы звали меня, учитель? Хром робко выглядывает из-за двери, мнется с ноги на ногу и смотрит куда-то в пол, лишь бы не столкнуться взглядом с кем-то из офицерского состава Варии – глупо было бы предполагать, что такие люди, как они, не будут заставлять тихую девочку чувствовать себя, как минимум, некомфортно рядом с ними. – Все верно. Сегодня проверим, на что ты способна в условиях, где малейшая ошибка может стоить тебе жизни – пойдешь со мной на миссию. Твоя задача проста – прикрывать тыл и не мешаться под ногами. Иллюзионист подходит ближе, а девочка смотрит внимательно единственным глазом, практически не моргая. Она, кажется, хочет что-то сказать, но лишь поджимает губы и согласно кивает. Бледная совсем, кажется, даже больше, чем обычно. – Какие-то возражения? А следовало бы, конечно, спросить, все ли в порядке. – Н..нет, я готова. И бывший аркобалено проходит мимо, кивком головы указывая следовать за ним. – Тогда, подробнее план действий объясню по пути. С боевым командиром я уже договорился, а Саваде по завершению ты сама отчитаешься. Задача перед ними стояла действительно плевая, тем более, для двух иллюзионистов: пробраться незамеченными в хранилище, выкрасть документы, и так же тихо и быстро унести оттуда ноги. Сложность заключалась в другом: локация, куда необходимо проникнуть – это секретное убежище семьи-конкурента, а документы – крайне ценный для них, и опасный для Вонголы компромат, подлинник которого и было необходимо изъять. Благо, у них было надежное подспорье – Маммон, вместе со своими информаторами, хорошо постарались – фотографии с именами и личностями, карта местности, подробный план здания, пароли, кодовые фразы – все было на руках. Он бы и один справился без лишних огрехов – привык выполнять все чисто с первого раза, чтобы не тратить лишнее время на «уборку», но решил все-таки сделать доброе дело и показать подрастающему поколению, как работают специалисты. Теория и тренировки – это, конечно, все очень важно, но никакой опыт не заменит тот, что был получен на практике, в реальных условиях, а не симуляции. Командир от этой новости, конечно, был не в восторге – слишком многое стояло на кону, но бывший аркобалено не был бы собой, если бы не имел рычагов давления, в виде пары крайне компрометирующих фотографий. И первая часть плана действительно проходит без происшествий – чего и следовало ожидать, ни охрана на контрольных точках, ни уж тем более статисты, не смогли распознать их иллюзий. Сдержанно улыбаются, жмут руки, перекидываются будничными фразами – все как по протоколу. Длинные коридоры, глухой стук тяжелой подошвы о кафельный пол, и вот они уже перед бронированными дверьми в хранилище, дело остается совсем за малым: вбить в панель управления заученную комбинацию клавиш, найти необходимую ячейку, быстро проверить на подлинность и уйти. – Учитель… Едва он переступил за порог, как хранительница тихо, с дрожью в голосе, окликает его. – Позже, Хром. Мы почти закончили. Он перебивает ее резко и холодно, даже не оборачиваясь, и скрывается в темноте кладовой. Как и было обговорено по изначальному плану, ученице просто нужно стоять на стреме и поддерживать иллюзию, скрывающую их действия от камер. И когда заветные бумаги уже были у иллюзиониста в руках, случился худший из всех возможных исходов – сработала охранная сигнализация. Громкость сирены оглушала, и он едва успел проскользнуть сквозь закрывающуюся на автоматическом предохранителе дверь. Единственный возможный путь отступления уже был преграждён силами противника, и Маммон точно был уверен в одном – прибудут и другие. И причиной тому было то, что Хром в полубессознательном состоянии лежала на полу, съежившись от боли. Все прямо как в самую первую их встречу: впавший живот, обильное кровотечение из носа и рта… Ее органы снова исчезли. Вот только тому виной была уже не потерянная связь с Рокудо Мукуро, как раньше – девочка потратила все свои силы, и больше не могла поддерживать собственное физическое состояние. Иллюзионист выругивается, не сдержавшись, всеми возможными выражениями, позаимствованными у босса. И не только потому, что они оказались сейчас по уши в дерьме, не потому что злился на нерадивую ученицу, а потому что сам, будучи ответственным за успешное выполнение задания и за сохранность подопечной, не уследил. Проигнорировал все возможные тревожные звоночки, и сейчас с лихвой за это расплачивается. А ведь всего этого можно было бы избежать, если бы он выслушал ее тогда, если бы помог. Видел же с самого начала, что что-то не так, но предпочел остаться безучастным. *** Белизна больничной палаты вкупе с мигающим светом диодных ламп ослепляла так, что даже тень, отбрасываемая его форменным капюшоном, помогала слабо. Ему удалось вытащить их из того адского пекла, и даже не упустить документы, но успешным выполнением задания это все еще назвать было нельзя – проделанная ранее работа по сбору материалов теперь была коту под хвост, после такого провала верхушка семьи точно прошерстит своих людей, чтобы найти крысу, да и пароли от охранной системы, наверняка, поменяют. Придется затратить немало сил и времени, чтобы, по новой, втереться в их отлаженную систему. Но прозаичнее всего было то, что не это беспокоило его сейчас больше всего. Не предстоящий нагоняй от начальства, и даже не собственные ранения. Ладонь чуть крепче сжимает чужую. Сил едва хватало на то, чтобы находиться в сознании, а он тратил их на то, чтобы поддержать жизнь другому человеку. Кажется, Маммон и сам не заметил, как стал слишком сентиментален.