fornicatio et vinum et ebrietas aufert co

— Сириус… — негромко, едва шевеля губами, произнёс Рег, толкая брата ногой под столом. — Тот парень за нами… Я не знаю, что с ним, но смотрит он как-то странно. Блэк-старший ненадолго отвлëкся от полива ломтиков золотистой, блестящей от масла жареной картошки уксусом и поднял глаза, чуть выше плеча брата поглядывая на бритоголового верзилу поодаль. Тот, поймав взгляд Блэка, нехорошо ухмыльнулся и будто бы невзначай закатал рукава клетчатой рубашки. Подтяжки у него и без того были спущены. Сириус не собирался драться: в маггловском районе, против явно безработного (только безработный может позволить себе утром вторника сидеть в пабе и цедить самое дешëвое пиво) и недружелюбно настроенного скинхеда у обоих братьев без магии не было шансов. — Ешь молча, — резко сказал Сириус, запихивая кусок измазанной кислым кетчупом рыбы в рот прямо руками. В глазах младшего брата отразился почти суеверный ужас. — Я сказал, жуй давай, братан. Со вчерашнего дня не жрали. Грубоватыми, режущими слух интонациями, нарочито вульгарной лексикой Блэк-старший давал понять: свои, не мажоры и не педики. Хотя с последним, конечно, можно было и поспорить — особенно если вспомнить, почему матушку с утра чуть апоплексический удар не хватил. Впрочем, громиле это знать было вовсе не обязательно. Регулус ел густо посоленную картошку-фри прямо руками и жмурился от удовольствия — то ли и вправду эта бедняцкая маггловская еда была такой вкусной, то ли голод действительно давал о себе знать, одно младший Блэк понимал хорошо: на вкус эти ломтики картофеля — золотистые, жирные, с крупинками соли и капельками уксуса — были совсем, как свобода. Свобода от предрассудков отца и криков матери, свобода от постоянного страха разочаровать, свобода от презрения за то, что Регулус никак не мог изменить, свобода от душных комнат, пахнущих пылью, свобода перестать притворяться, что ненавидишь собственного брата, тогда как на самом деле… У Сириуса светились глаза. Он был готов к побегу уже давно, тайком собирая из небольших, не привлекавших внимание сумм, которые снимал в Гринготтсе якобы на «карманные расходы», стартовый капитал — пускай для двух парней он был маловат, Бродяга был готов отдать его целиком за то, что Регулус осмелился уйти вместе с ним. Тихий, послушный малыш Реджи, от которого Сириус уж точно не ожидал каминг-аута за семейным столом. Но Регулус почему-то это сделал. Регулус зачем-то сказал, что плевать он хотел, каких невест подобрали родители им с Сириусом, потому что они предпочитают компанию Джеймса Поттера и полукровки-оборотня Ремуса Люпина. Бродяга сиял, как новенький галеон, сжимая маленькую на фоне его огромной лапищи ладошку брата — совсем как в детстве, когда между ними не успели встать условности в виде враждующих факультетов, нереализованных родительских ожиданий, разожжëнной матерью детской ревности и прочих несущественных в это розовое июльское утро глупостей. Час пик давно миновал, и в метро было не так много народа. Регулус не знал, что у магглов есть подземные поезда, которые могут доставить в любую точку Лондона, и ни разу не заходил в метро до этого, потому озирался по сторонам — хотя смотреть, откровенно говоря, было не на что. Сириус знал дорогу до мельчайших деталей, и уверенно вëл смущëнного донельзя брата за руку — вверх по эскалатору, через оживлëнные улицы, в «Дырявый котёл» — и лишь шагнув в камин, Регулус понял, что не уверен, где окажется. Взгляд старшего брата обещал, что там будет безопасно. Этого было достаточно. Потом был Джеймс. Джейми. Их чувства родились из соперничества. Из противостояния в квиддиче, из драк в школьных коридорах, разожжёных то Снейпом, то Мародёрами, из конкуренции за внимание Сириуса… А потом они однажды поцеловались в душевой, хотя собирались подраться. И они целовались с Джеймсом снова. От него пахло потом, полиролью для мётел и чем-то невозможно уютным. Домом. Регулус чувствовал себя явно не в своей тарелке, особенно когда Юфимия усадила его за стол и положила целую тарелку ароматного ирландского рагу. Младший Блэк никогда не ел настолько простой еды, тем более, без ножа и вилки, ложкой, погружая хлеб в изумительно пахнущую подливу, а вот Джеймс, Сириус и Ремус ели с завидным аппетитом, не стесняясь вымазать хлебом тарелку. — Может быть, тебе приготовить что-то другое? — участливо поинтересовалась миссис Поттер. — Нет, нет, — Регулус уткнулся в тарелку. — Мы с Сириусом просто уже поели. Не переживайте, пожалуйста. А потом были мётлы, квиддич с Джеймсом и Сириус, разлёгшийся на коленях у своего парня. Ремус, в летнюю жару одетый в вельветовые штаны и свитер, что-то писал в ежедневнике, рассеянно гладя Сириуса по голове, а потом достал что-то, похожее на колдоаппарат, и поднял его в воздух. — Держи, это тебе, — протянул карточку Люпин, когда Регулус опустился на землю. Блэк на секунду задержал дыхание. Маггловское фото, на котором они с Джеймсом зависли на мётлах в воздухе, перебрасываясь квоффлом. — Где твои манеры, брат? Что нужно сказать? — едко поддел его Сириус. — Спасибо, — прошептал Регулус, прижимая карточку к сердцу.