Nobody knows

Вернувшись из школы домой, Алекси без всяких задних мыслей переоделся в домашнюю одежду и направился в свою комнату-студию для продолжения работы над треками. Но не успел он включить ноутбук и всю свою аппаратуру, как послышался стук в дверь. Каунисвеси насторожился: он никого не ждал. Осторожно подойдя к двери и не издавая лишних звуков, парень посмотрел в глазок: Йоэль? Он испуганно вдохнул и метнулся за маской, чтобы хотя бы сказать ему несколько слов. — Йоэль, я не могу тебе открыть, я без костюма. Что-то случилось? — сказал он в маску, даже не успев толком закрепить её. — Одевайся, я подожду, — спокойно ответил Хокка из-за двери, даже не надеясь, что диджей откроет ему без своей экипировки. Алекси Каунисвеси быстренько превратился в Алекса Маттсона, надев свой «скафандр» и впрыгнув в сапоги — Йоэль не должен знать, что он на самом деле намного ниже, чем тот думает. Очки он искать не стал — смысл? Накинув капюшон и натянув перчатки, парень открыл: — Привет, — они обнялись, — Что ты хотел? — Ты вчера у Порко забыл флешку. Держи, — Хокка положил устройство в закрытую перчаткой ладошку диджея. — Ой, я и забыл про неё совсем, спасибо, — он убрал её в карман, — Ну раз уж приехал, заходи. Или ты торопишься куда-то? — Ну давай зайду, — улыбнулся блондин своей ослепительной улыбкой. Зайдя в дом, Алекс сразу закрыл дверь в свою комнату — там много вещей, которые могут спалить его настоящего. А остальная часть дома была пространством Алекса Маттсона, за которое можно не бояться. — Чай или кофе? — они прошли на кухню. — Кофе, — ответил старший, — Ты один живешь, да? — Конечно. Охрана вокруг дома не считается, — засмеялся электронный голос, на что Йоэль ответил тем же. — Ты говорил, у тебя дома студия есть. Покажешь? — Алекс прикинул, есть ли там какие-то вещи, которые его другу лучше не видеть, и, когда понял, что ничего лишнего на его студии не находится, ответил: — Да, конечно. Пойдём, пока чайник закипает, — Маттсон открыл чёрную дверь, в то время как другие двери дома были белыми, — Проходи. Йоэль увидел там большой красивый пульт, несколько мониторов, ноутбук, гитару и пианино. Рядом стояли микрофоны, вокруг куча проводов. А ещё там достаточно темно, и Хокка снова обратил внимание на незакрытые очками глаза младшего: — У тебя глаза в темноте светятся, — улыбнулся он, на что диджей ответил смехом: — Возможно, не проверял. — Круто тут у тебя, — Алекс обвёл всё рукой и сказал, что можно делать всё, что угодно. Конечно же, Йоэль сразу взялся за гитару и под собственный аккомпанемент сыграл для Маттсона известную «Left Outside Alone». — У тебя очень крутой голос. И играешь классно, — сделал комплимент диджей. Они услышали щелчок вскипевшего чайника: — Пойдём пить кофе, — позвал Алекс. Вокалист встал и пошёл за ним на кухню. — Уютненько тут у тебя, — сказал блондин, попивая горячий кофе. — Да? Так ещё никто не говорил, — смутился младший. — Может быть, потому что, кроме меня, тут никого не было? — они засмеялись. — Скорее всего, — согласился Алекс. — Над чем работаешь сейчас? — спросил Хокка. — Трек новый доделываю. Там чуть чуть осталось, скоро выпущу. — А концерты планируешь? — У меня все концерты по выходным. И я стараюсь подстраиваться под каникулы, потому что у меня бóльшая часть слушателей — молодёжь, — он тщательно обдумывал каждое своё слово, чтобы не спалиться. — Разумно, молодец. А тебе самому-то сколько лет? — попытался вывести его на откровенности Йоэль. — Не скажу, — засмущался Алекс. Хотя сейчас они находились в такой обстановке, когда ему хотелось выдать о себе абсолютно всё. — Ну, ты говорил, что ты младше меня. Мне двадцать, ты знаешь, — подмигнул блондин, улыбаясь. — А мне меньше двадцати, — засмеялся Маттсон, на что Хокка также усмехнулся и цокнул. — Какой ты, а. А когда у тебя День Рождения? Ну, без года, чтобы знать, когда тебя хоть поздравить то. — Первого ноября. Парням можешь сказать, больше никому, — ответил диджей. — Отлично, ещё кое-что узнал. Я скоро буду блокнотик вести, — усмехнулся Йоэль, — Не бойся, никто не узнает. Ничего больше не хочешь рассказать? — А что ты хочешь узнать? — Всё. Всё, что только можно, — он не прекращал улыбаться, — Мне нравится, что ты доверяешь мне чуть больше, чем всем. — Я ничего не хочу говорить, потому что я не остановлюсь потом, ибо я слишком много лет держал всё в себе, — ответил Алекс. — Ты скажи, тебе хоть немного полегче после того, как ты с нами кое-чем поделился? Должно же быть хоть какое-то облегчение? — их шутливая комфортная обстановка переросла в серьёзный разговор. — Возможно, немного. И я действительно иногда думаю о том, что мне пора перестать скрываться от вас. Но спустя столько времени это так тяжело, — Маттсон слегка опустил голову, — Так страшно. Я очень благодарен вам всем за поддержку, я действительно доверяю вам намного больше, чем всем остальным. Но мы общаемся не так давно, и я боюсь, что когда-нибудь наш контакт оборвётся, и вся секретная информация окажется в руках прессы, СМИ и фанатов. — Мы же тебе обещали, что при любых обстоятельствах вся информация останется между нами, пока ты сам обо всём не расскажешь, — Йоэль давно был для Маттсона человеком, которого он считал надёжным. Но всё равно что-то его останавливало. — Я знаю, но я ещё никак не могу настроить себя. И да, если я откроюсь, то сразу всем вам. И так с глазами перед парнями неудобно получилось, — Хокка снова посмотрел в два выделяющихся на фоне черно-серебристого костюма голубых зрачка. — Мы всегда поддержим тебя, — Йоэль поставил на стол пустую чашку из-под кофе, встал из-за стола, подошёл к диджею и обнял его, — Блин, точняк, ты же не чувствуешь. Извини, опять забыл, — он отстранился. — Ты можешь, если хочешь, — сидя он доставал только до пояса Хокка, поэтому положил голову ему на живот, а тот снова приобнял младшего за плечи. — Ладно, мне пора ехать, парни ждут. Давай не загоняйся, и как только будешь готов, расскажи. Будет легче, мы тебе обещаем, — они вышли в коридор. — Хорошо, спасибо за всё, правда. Пока, — они снова обнялись, и Алекс закрыл дверь за Йоэлем, снял костюм и снова стал Алекси. Его снова охватило чувство, что он слишком сильно открылся и слишком сильно доверился. Снова появились мысли, что он зря позволил Хокка увидеть больше, чем все остальные. Но когда блондин рядом, Каунисвеси понимает, что он просто не может ему отказать в ответе на большинство вопросов. Почему именно рядом с ним он чувствует, будто само подсознание внутри кричит о том, чтобы довериться этому человеку? Что происходит с ним и его твёрдым убеждением скрывать всё и от всех? Страх продолжает активно бороться с желанием рассказать о себе всё, что скрывал долгие годы. Спустя долгое время размышлений он пришёл к выводу, что сейчас перед ним стоит выбор: либо он должен открыться Йоэлю и рассказать абсолютно всё, либо он должен прекратить всякий контакт с ним, чтобы не выдать себя полностью.