Nobody knows

Всю неделю до самой пятницы Алекси жил как на пороховой бочке. Его одолевали навязчивые мысли, которые он старался гнать от себя куда подальше, но тревожность плотно засела в груди и оставлять парня не собиралась. Из-за нервозного состояния он не мог ни нормально учиться, ни писать музыку. Он не мог сконцентрироваться ни на чём, вечно отвлекался или подолгу залипал в одну точку. Наконец тяжёлые будни кончились, и он уже собрался ехать на студию. Зарывшись в свой любимый костюм, он закрыл дом и прыгнул в машину к Эйлу. — Привет, Алекс. Как дела? Как работа? — спросил менеджер. — Да всё окей, как обычно. Потихоньку пишу, — электронно ответил диджей. — Как там парни из Blind Channel? — Лучше всех. Знаешь, они реально крутые, мы хорошо общаемся, — Алекс рассказал немного об общении с группой, но без подробностей, конечно же. Подъезжая к студии, он увидел, что чёрный микроавтобус Томми уже стоял у входа, значит барабанщик уже там и ждёт его. — Всё, спасибо, я пошёл, — Маттсон вышел из машины. — Если тебя нужно забрать, звони, — крикнул Эйл, когда диджей уже почти захлопнул дверь.

***

— Привет, Томми, — Алекс зашёл в студию. Лалли сидел в телефоне, но как только он зашёл, то парень сразу же отложил его. — Привет, заходи. Располагайся, как тебе удобно, чтобы тебя ничего не отвлекало, сядь, как тебе комфортно, — Маттсон никогда не общался с психологами, но Томми он как такового не воспринимал. От Лалли больше веяло какой-то отцовской теплотой. — Сделай глубокий вдох и расскажи мне всё, что тебя беспокоит. Я тебя внимательно слушаю, — он сел напротив и достал блокнотик с ручкой, — Напоминаю, что всё, что ты сейчас мне скажешь, останется между нами до тех пор, пока ты сам не захочешь с кем-то этим поделиться. — А, точно, — Алекс снял очки и положил их на столик, — В общем, Томми. Первое, о чём я хотел поговорить, это Йоэль. Ты его знаешь намного лучше меня, и я хочу, чтобы ты мне помог разобраться, что происходит, — он тяжело вздыхал. — Расслабься, я слушаю, что тебя беспокоит? — Понимаешь, когда мы с вами начали общаться, с Йоэлем мы стали контактировать намного больше. И я начал понимать, что когда я с ним разговариваю, у меня пропадает желание скрываться. Я хочу рассказать ему всё о себе и всё, что я думаю. Он странно на меня влияет. Я просто заставляю себя держать в себе всю информацию, мне так хочется выдать всё ему, но мне так страшно. Я боюсь, что я что-то не так делаю, боюсь сделать хуже. Почему именно он? Почему не Йоонас? Почему не Нико? Почему не ты? Почему не Олли? Почему именно Йоэль? Что он такого делает, что мне просто хочется идти у него на поводу, рассказывать всё и делать то, что он хочет? Он заколдовал меня как-то что ли?. Томми улыбнулся: — Я могу тебе сказать, что ты можешь спокойно рассказывать всё Йоэлю. Он надёжный человек, и никто ничего не узнает. Тем более, ты реально ему дорог, у него нет негативных никаких мыслей в отношении тебя. Колдовать он, конечно, не умеет, но будь поаккуратней, — Лалли загадочно посмотрел на него. — С ч-чем? — заикнулся диджей. — В Йоэля очень легко влюбиться, при том, что влюбить его в себя ещё никому не удавалось. Он разбил множество сердец, но сам никогда ни в кого не влюблялся. Отношений у него было не так много, в основном, просто рандомные связи, и все они были основаны только на сексуальном влечении, ни о какой любви, по крайней мере со стороны Йоэля, и речи не шло. Но дружить с ним легко. Кроме него, тебя что-нибудь беспокоит? — продолжил Томми. — Конечно. Я не хочу кому-то из вас доверять больше, кому-то меньше. Если я откроюсь, то всем сразу. Я мозгами то понимаю, что вам можно всё рассказать, но я не знаю, как бороться с этим страхом, — он опустил голову, — Я же знаю, что вы надёжные. — Тут действует золотое правило: кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Ты слишком замкнулся в себе из-за такого скрытного образа, вот ты и боишься. Просто рискни. Мы тебе обещаем, что никому не сдадим и будем оберегать тебя, пока ты не будешь готов показать себя абсолютно всем, — добрый тон голоса Лалли располагал к себе, и Алекс с каждым словом всё больше доверял ему и внимал его словам. — Я уверен, что вы меня представляете совершенно не так, как я выгляжу на самом деле, и не таким, какой я на самом деле, — Маттсон окончательно расслабился и настроился открыться. — Нам не важно, как ты выглядишь. Главное, что ты хороший человек, который стал нам близким другом и помощником в творчестве, — Лалли так по-доброму улыбался, и обстановка в студии становилась совсем не напряжённой, какой ожидал её ощутить Алекс, а наоборот, тёплой и комфортной. И барабанщик, который сейчас исполнял роль психолога, чувствовал, что диджей тоже улыбался, хоть маски всячески это скрывали. — Томми, есть ещё проблема, — улыбка сошла с лица обоих парней, — Скорее всего, у меня очень много детских травм. У меня всю жизнь были плохие отношения с мамой. И я несколько лет назад… — он чуть не проговорился и не сказал возраст, — … съехал и стал жить один, а там уже и популярность, и охрана, и конспирация. А отца я никогда в жизни не видел, он маму ещё беременную бросил. У неё другой мужчина, она занята моей «сестрой», — он двумя пальцами показал кавычки в воздухе, — У нас вечные конфликты, и я даже не хочу с ними общаться. Но я уверен, что из-за нехватки этой семейной теплоты у меня большие проблемы. — Мы с парнями чувствовали, что тебе не хватает тепла, доброты и доверия, и старались создать для тебя эту обстановку. Мы на самом деле такие весёлые и уютные, не думай, что мы играем. Мы будто знали, — Лалли снова заулыбался, от чего Алекс почувствовал себя ещё более комфортно. — Томми, я не знаю, как вообще ощущается это чувство, и каково это вообще, но мы сейчас сидим с тобой, и мне кажется, что от тебя исходит это отеческое тепло, будто ты мой отец, — он засмущался. — Я готов заменить тебе его. Можешь обращаться за советом и помощью. Все таки хорошо, когда сильное плечо рядом, не так ли? — парень снова улыбнулся, на что Алекс прослезился, и впервые за столько времени не от боли. Он встал с диванчика, подошёл ближе к Томми, сел рядом, и тот прижал его к себе за плечо. — Спасибо тебе большое, — негромко сказал Маттсон, утыкаясь в сильное плечо и впервые за свою жизнь ощущая, что такое поддержка отца, хоть Лалли таковым ему не являлся. — Есть ещё что-то, чем ты хотел поделиться? — спросил Томми, поглаживая его по плечу, хоть он и знал, что костюм не даёт младшему это почувствовать. Алекс отрицательно замотал головой, — Я тебе помог? — задал старший ещё один вопрос. — Да, очень. Спасибо огромное, — ответил диджей, отстраняясь от друга. — Скоро парни подъедут, ты останешься? — Останусь. Дело есть, — барабанщик сразу догадался, что это за дело, но виду не подал.