Еще по одной

Часовая Башня встречает Чимина громкими ударами колокола. До назначенного времени еще довольно много, но делать пуффендуйцу больше нечего, и ноги, намотав пару кругов по территории замка, сами принесли его сюда. К тому же, Чимин ненавидит опаздывать и старается всегда приходить заранее. Он достает палочку, быстро трансфигурировав себе пару желтых подушек из валяющихся то тут, то там камней и садится, прислонившись к одной из стен. Воздух будто пропитан особой магией - будто само понятие времени рождается и умирает здесь каждую секунду. Вокруг огромные шестеренки, рычаги, стрелки, а падающий свет сквозь механизмы создает причудливый узор на полу. Кажется, мир здесь замирает - и движется лишь благодаря маятнику, в точном и нескончаемом ритме. Отзвук колокола оседает звоном в ушах и вибрацией в солнечном сплетении, разбудив музыку внутри Чимина. Он решает попрактиковаться - наконец! - и достает из сумки нотный свиток со “Все что мне нужно в Рождество - твоя любовь” Селестины Уорлок, принимаясь разбираться в собственном почерке. Чимин сначала тихонько мычит себе под нос, а после, осмелев, поет во весь голос - удивительно, но несмотря на ветер и огромные щели, в Часовой Башне потрясающая акустика. Время летит (удивительно?) незаметно. Чимин прогоняет песню несколько раз, каждый раз оставаясь чуть-чуть недовольным своим исполнением и чертыхаясь, принимается сначала. Он поет с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на звуках и своем дыхании, и прерывается лишь один раз, чтобы быстро наколдовать себе пару световых шаров - он и не заметил, как стало совсем темно. — Красиво поешь, — раздается за его спиной насмешливый, чересчур высокий голос. - Только песня такая дурацкая. Пак мгновенно открывает глаза и видит в паре метров от себя незнакомую девчонку с черным каре и в зеленой юбке в клетку. Слизеринский галстук повязан не как положено, а пышным спущенным бантом - как только декан ее не придушил этим же галстуком за такую вольность? На плече коричневая сумка, в которой слышен грохот стеклянных бутылок - Чимин понимает, что это собственно, его “алкогольная сова”. На вид девчонка примерно его возраста, взгляд наглый настолько, что идентифицировать ее факультет можно было бы даже без шеврона со значком змеи на мантии. И Чимину почему-то очень льстит, что она считает его пение - красивым. — А, ой… - выдавливает из себя Чимин, оробев. - Спасибо. Привет. Ах, это...Это для меня, ты можешь этого не делать! - Чимин подскакивает, еле держась на затекших ногах. Он смущен, как это и всегда это случалось при девчонках. - Просто отдай их мне, это мой...эм...заказ? — Я в курсе. Мне придется стереть тебе память, - говорит девушка невозмутимо и нисколько не смущаясь, совсем не-женственно садится на корточки с распахнутыми коленями, принимаясь засовывать бутылки куда-то вглубь большого часового механизма. Чимин чуть не взвизгивает и зажмуривается до белых пятен в глазах, случайно заметив кромку чулок и зеленое расплывчатое пятно белья. Разве можно вытворять такое в короткой юбке или у нее вообще стыд отсутствует как функция? - Вот хера ты сюда приперся раньше времени, идиот? - продолжает слизеринка эхом куда-то вглубь шестеренки, опустившись коленями на холодный каменный пол и почти исчезает внутри механизма верхней частью туловища и остается торчать снаружи филейной частью. Чимин не смотрит, честное слово. — Нн-не хотел опоздать. Я никому не скажу что видел, - Чимин запинается и краснеет, отгоняя мысль о том, ЧТО он действительно успел увидеть, - Я тебя даже не знаю ...кхм, тебя, просто дай мне их, не утруждайся и ... почему ты называешь меня идиотом вообще?! Я тебя, блин, первый раз вижу! — Пак Чимин старается быть вежливым, разве нет? И вообще стоически держится для той картины, которая развернулась перед его глазами. А стереотипы - оправданы, он так и скажет Тэхену, как только его увидит, что все слизеринцы отвратительные хамы, не имеющие понятия о приличиях и мудаки. Да. — Неа. Никаких из рук в руки, - девушка вылезает наружу, встает и улыбается, обнажая ряд мелких белых зубов и кромку розовых десен. Претензию про "идиота" она оставляет без внимания. - Все по правилам, барсучок. Мне не нужны проблемы. Строгие правила доставки, вся хуйня. Ладно. Подставляй лоб под Обливейт, - брюнетка любовно оглаживает волшебную палочку и лениво перекидывает ее между пальцев. — Девушек такие слова не красят, ты знаешь? — Ох, тебя забыла спросить, барсучок! Мерлинов хуй! - девчонка подпрыгивает на одной ноге назад по каменной кладке, будто играет в обратные классики. - Хуй, Хуй, Хуй! Огромный, великаний хуй. Ты как, не в обмороке еще? - она издевательски вскидывает подбородок вверх. "И выпендрёжники!" - мысленно помечает Чимин в списке аргументов для Тэхена. — Слушай, я вырос в детском доме. Там у многих первое слово в жизни отнюдь не “мама”. — Чимин подходит ближе, избегая встречаться взглядом со слизеринкой и аккуратно обходит ее. — И твоим писклявым голосом это звучит смешно. — О...Мне...наверное, жаль? Если честно, не знаю, что говорить в таких случаях, - пожимает плечами девушка вроде бы равнодушно, но на ее лице мелькает тень сожаления, от чего между бровей появляется складка. — И у меня вовсе не писклявый голос! — Точь-в-точь как у корнуэльского пикси. А на счет детдома... Никто не знает. Хотя, судя по по всему, говорить ты можешь только о членах. Фрейд бы оценил. - улыбается Чимин. Почему-то эта перепалка его расслабляет и пасовать словесные квоффлы ему нравится. — Кто такой Фрейд? Известный у магглов любитель членов? - брюнетка хмурится задумчиво и как-то совершенно пошло толкает язык в щеку. Нет, она совершенно невыносимая. — Эм... Скорее, важный хуй, говоря твоим языком. Да, важный хуй в сфере психологии и психотерапии. — Как мозгоправы в Мунго? — Именно. Ты можешь идти или от меня еще что-то нужно? Можно я возьму свое бухло? - подумав, Чимин решает, что говорить нужно все-таки на языке собеседника и добавляет восклицательное, придающее веса, как ему кажется - ...блять! Девушка заливается смехом, и Чимин понимает что затея провалилась с треском. Вообще, все девчонки, которых встречал Чимин и на которых как-то заострял изредка свое внимание, смеялись иначе - тихо, в кулачок, прикрыв рот ладонью, а глаза их оставались все такими же красивыми и раскрытыми, чтобы макияж не потек, а выражение лица не показалось недостаточно красивым. Эта же, с бантом, хохочет так, что на лице не видно глаз - только полумесяцы щелочками, как у самого Чимина и громко закашливается, подавившись слюной. — Фуух, Мерлиновы кальсоны.... А ты смешной, Пак Чимин. Наложить Очищающее на твой рот вместо Обливейта? Или обойдешься чисткой зубов? — А ты...ну... странная, - говорит Чимин, подобрав наилучший эпитет к незнакомке. Он все еще старается быть вежливым, но: - У меня тоже есть палочка, если что. Смотри, чтобы самой не пришлось ртом словить пару контрзаклятий. — А вот это в точку, блять, - она намеренно издевательски выделяет последнее слово, - Ладно. С удовольствием поболтала бы с тобой еще о палочках, членах и других продолговатых предметах, но у меня мало времени... Обойдемся без Обливейта - все равно, судя по тому количеству бухла, что я принесла, ты не вспомнишь даже своего имени. — Я вроде бы и не называл тебе его... Откуда ты меня знаешь? Как тебя зовут? — Бывай, Пак Чимин, будь хорошим мальчиком, не забудь про Противопохмельные Чары - девушка подмигивает ему лукаво и, не дав Чимину и слова вставить, разворачивается на каблуках и спускается вниз по лестнице. Чимин чувствует странную потребность догнать ее, но не позволяет ей задерживаться внутри себя, отмахивается - девчонки в его голове стоят с неразрывным знаком равно слову “проблемы”, а у Пака Чимина их и без того с горкой, особенно связанных с представителями змеиного факультета. Он с облегчением вздыхает, когда стук каблуков по лестнице становится тише и исчезает совсем и лезет в импровизированный тайник, в котором что-то тихо гудит и потрескивает. Дракон с ней, с этой девчонкой. Мало ли откуда она его знает - сплетнями полнится земля, а в Хогвартсе у стен есть уши, возможно даже не в фигуральном смысле - Чимин встречал удивительно болтливые портреты. Чимин вытаскивает две бутылки с пузырящейся внутри мутной зеленоватой жижей. Он решает попробовать прямо сейчас - уж слишком уж его вымотал этот день, знакомства со странными людьми - один этот Намджун чего стоит с его намеками, а еще белобрысая противная рожа, сломавшая его пластинку. Так странно - сегодня он чувствовал себя невыносимо одиноким весь день, но сейчас он даже рад тому, что наконец-то остался один - он не привык говорить с таким количеством народу и будто вымотался и закончился от этих бесконечных диалогов с разными людьми. Чимин открывает бутылку, доставшуюся ему тяжелым коммуникационным трудом, и его нутро обжигает что-то отвратительное, густое, с запахом водорослей и рыбы. — С Днем Рождения, Пак Чимин! - грустно говорит он сам себе, глядя на темное ночное небо в щели между большим циферблатом и стеной. Он салютует Луне бутылкой, и в голове приятно туманится. — У тебя правда сегодня День Рождения?