таблетка для сердца

— да я даже одежды никакой не взял, отстань, — тима смущенно психует. ночевки всегда ощущались неловкими: что делать? нужно ли принимать душ в чужом доме? как спать? тревожный тима в голове перебирал кучу вопросов, а неугомонный рома просто хотел поиграть в приставку и заснуть в обнимку. они же пара, вместе типа, чего стесняться? — ты мне и без неё понравишься, давай не ломайся. — не смешно. — не смейся, — рома передразнивает, хватает за руку, тянет на себя. — пойдём, у меня полный шкаф одежды, хоть всю напяль. — ро-ом, — голос сходит на беспомощный писк, но его уже тащат по подъезду на четвёртый этаж. господь бог. как быть. одно дело шарахаться по улицам и поцелуями перекидываться в углу кафе, совсем другое — ночевать вместе. тима мальчик домашний, последний раз ночевал у кого-то классе в четвёртом. одноклассник влад смеялся над ним весь оставшийся год, потому что маленький тимофей расплакался среди ночи. стало очень страшно. — я ни у кого не ночевал сто лет. я не знаю, как, — рома уставился как на дурачка, и тимофей почувствовал себя ребёнком. — нет, правда. последний раз был в десять лет, и я расплакался от страха. — оу-у-у, — улыбка до ушей накрыла хитрющую морду, рома прижал его к обшарпаной стене подъезда и мягко чмокнул в губы. тима поморщился. — я успокою. и научу. тима вздохнул. слова звучали очередным испытанием. с ромой по-другому ещё никогда не выходило. квартира ромы — его родителей — была обычной. в гостиной даже висел ковёр на стене. комната ромы была хаосом. отражала хозяина. тима был уверен, пробудь он тут дольше нужного, у него заболит голова от такой концентрации ромы. плакаты на сороколетних обоях, гирлянда, мягкий коричневый плед (тима представляет, как рома накидывает его на плечи, пока играет) — смотрелись бы очень красиво, если б в гирлянде не были выбиты лампочки, на кровати не валялись учебники, а весь стол не был завален кружками. грязными кружками от кофе, который тима терпеть не может, а рома хлещет литрами (вредно же, ром!). — у меня небольшой беспорядок, не обращай внимание. на такое трудно не обратить внимание, но тима забивает. даже приятно становится, что рома приглашает его в своё комфортное место такое, какое оно есть на самом деле. он влюбился в человека в рваных джинсах (и не рассказывайте, что это дизайн, а не десять добрых падений со скейта), который носит разные серьги, потому что пары потерял. у такого не может не быть завала в комнате. — дай что-нибудь. — лови, — рома нарочно целится в голову. тима отвечает недовольным взглядом и меняет рубашку на ромину футболку. рома бесстыже пялится: на голую спину, на родинки на животе, на шрамик на боку от укуса собаки. каждая мелочь осталась в памяти. — давай в приставку? — на столе оказывается ещё две чашки — с чаем (обычный чёрный, совсем не то разнообразие, что можно найти у тимы дома) и кофе, черт бы его побрал. — да я как-то не профи, но можно, — жмет плечами в ответ на предложение, тянется к кружке и невольно обжигает пальцы. — на желание. — о нет, рома. — о да, тима. тяжелый вздох. тима не любит проигрывать, очень не любит. девиз «главное не победа, а участие» придуман для неудачников. джойстик изучен, правила тоже — ничего сложного, если ты играешь чаще раза в вечность. — ничего, поднатаскаем тебя, проигрыш — не конец света, тимош, — ромка хохочет по-вредному и получает локтём в ребро. — молчи, а то проиграешь. — я уже желание придумал, нельзя, — бой не на жизнь, а на смерть — тима не хочет стать заложником пранка «подойди к тем людям и спроси, какой сейчас год» или кричать с балкона «кукареку», а может варить роме кофе всю оставшуюся жизнь — смотря с чем у него в момент выдумывания были беды — с фантазией или башкой. — я тоже. полоска здоровья теряет цвет за секунды, тима убивает чужого персонажа одним взглядом; рома, высунув язык, терроризирует джойстик. чуть-чуть поднажать и… — да! — тима закрывает ладонью чужие глаза, добивая в последнюю секунду. сопернику остаётся хлопать глазами, смотря в экран. — жулик! доигрался! тиму валят на кровать со всей силы, он пищит и брыкается, пытаясь увильнуть от щекочащих рук. они пробирается под футболку, растягивая её ещё больше повторяющимися резкими движениями, тычат в рёбра, вызывая дополнительные визги, и тима же молит о пощаде, задыхаясь в собственном хохоте. всё утихает само собой, тима тяжело дышит, подогнув под себя ноги, рома лежит на его коленях — с красными щеками и растрепаными волосами. он и так забывает частенько о расческе, сейчас совсем будет не распутать. с этой мыслью тима в его волосы зарывается рукой. они меняются улыбками. рома повторяет жест за ним. — и ради чего ты опорочил свою честь? — м-м… почитаешь мне достоевского вслух? рома смеётся. — не смейся, я победил в честном бою. — ну конечно! почитает. конечно, почитает.