До встречи в сентябре

Когда, заботами иль злобой дня волнуем, На твой горячий поцелуй Не отвечаю я таким же поцелуем,- Не упрекай и не ревнуй! Любовь моя давно чужда мечты веселой, Не грезит, но зато не спит, От нужд и зол тебя спасая, как тяжелый, Ударами избитый щит. Не изменю тебе, как старая кольчуга На старой рыцарской груди; В дни беспрерывных битв она вернее друга, Но от нее тепла не жди! Не изменю тебе; но если ты изменишь И, оклеветанная вновь, Поймешь, как трудно жить, ты вспомнишь, ты оценишь Мою холодную любовь. ©Яков Полонский Запах крепкой арабики и старых книжных обложек окутывал пространство, нагроможденное внушительным количеством антиквариата на любой вкус Когда Жизель ступила на порог то слилась с окружающей ее атмосферой в одно устойчивое чувство из старины, небрежности и элегантности, казалось бы несвязных вещей. —В городских кофейнях преимущественно подают лишь арабику, увы. Каким бы приятным на вкус ни было это кофе-оно уже привычное для моих вкусовых рецепторов и совершенно непривлекательно.—Профессор подошла к деревянному шкафу с сухими чаями и кофейными зернами в прозрачных баночках с голубыми этикеточками.— Я предпочитаю баловать себя тем, что мне непривычно. Это зачастую затруднительно сделать. Я много что успела попробовать на своем веку, но... Вот эти неблагородные зерна, коим суждено стать лишь добавкой в основной напиток для придания крепости, полюбились мной. Робуста.—Она держала баночку в руках и с каждым сказанным словом вкушала удовольствие от того, как искусно она захватывала Ребекку в свои сети.—Как видишь, люди отвлеклись на более понятный им сорт и позабыли об этом, а то, что позабыто, с годами становится новым деликатесом. Даже такому, на первую пробу невкусому кофе, возможно суждено стать утонченным напитком для ценителей. Закончив монолог Жизель завлекла спутницу с собой и усадила на самый дальний столик около окна и книжных шкафов. На улице постепенно смеркалось и услужливый официант дернул за веревочку слегка кривого торшера, обтянутого красным шелком и бахрамой. Теплый оранжевый свет освещал столик и отбрасывал причудливые блики на витражное окно. —Я вижу Вы... Действительно опытная лектор. Примечание Ребекки вытолкнуло мисс Мартен из пристольного рассмотрения меню. Она улыбнулась. Улыбнулась так, будто всю жизнь ждала, когда Ребекка начнет разговор. —Тебя утомила моя экскурсия? —Нет-нет, просто подметила то, что Ваша манера разговора похожа на грамотную лекцию, какие вы читаете. —Значит ты все-таки слушала меня на паре?— Смотрела на спутницу так, будто читает ее как открытую книгу, и от этих мыслей у смущенной Ребекки побежали хладные мурашки. —А...А с чего Вы взяли что я не слушала? Жизель постучала пальцем по уху и усмехнулась. —Что?А, точно... Ох нет, простите пожалуйста. Наушники...—В этот раз она пришла в шок не от наблюдательности собеседницы, а скорее от того что встреча в стенах университета с незнакомкой произвела на нее такое сильное впечатление, что она и вовсе забыла про наушники, которые пробыли в ее ушах всю лекцию. Профессор не отчитывала ее за непослушание, не наставляла на правила поведения в учебном заведении и важности информации, полученной на лекции. Она лишь предложила своей ученице попробовать здешний тыквенный пирог, приготовленный по особому рецепту тётушки Адель-прабабушки владельца кафе. —Я часто его ела. Сейчас вкус немного исказился, и подача уже не та, но что-то в нем сохранилось. Быть может лишь воспоминания. —Тогда я... Поступлю как Вы и закажу этот пирог.—Ребекка посуетилась подозвать официанта. —Ты действительно уверена, что хочешь его?—Вопрос пришелся слегка странновато.—Или же ты берешь его лишь потому что не хочешь меня обижать? Поднятая рука Ребекки медленно опустилась на колени. —Ну, Вы расписали этот пирог как очень вкусный и это звучало как рекомендация, а раз уж Вы больше знакомы с этим местом и выпечкой, то Вам можно доверять. —Вполне убедительно. А ты не подумала, что я соврала тебе и этот пирог абсолютная бездарность? —Ну, Вы бы не стали... Жизель вновь улыбнулась и одобрительно кивнула плечами, сложив руки на груди. Профессор заметила в какой ипостаси предстала перед ней ее ученица и была совершенно довольна результатом. Доверие. Пока еще осторожное, стеснительное, но доверие. Рука Ребекки вновь потянулась вверх. —Честно говоря, Вы меня напугали этими вопросами про пирог.—Девушка уплетала десерт с особым наслаждением, запивая робустой.—Это на секунду было похоже на ловушку. Будто Вы маньяк, а я жертва. Ну, понимаете, а?—Она слегка махала вилкой и посмеивалась. —Ну как я могу даже помышлять о покушении на столь прекрасную mademoiselle. И, к слову, пирог сегодня замечательный.—Она благодарственно кивнула официанту. —Эти вилки такие странные, потертые. Тоже винтаж? —Нет-нет, определенно нет. Видимо с твоей просто что-то приключилось. Моя ровненькая и блестит. —Какой-то ненадежный металл. Ну, хотя что я жду, не будут же тут приносить серебряные вилки. —Будь тут приборы серебряные, то местные вампиры не смогли бы посещать это чудное заведение. Ребекка слегка подавилась. Любой другой воспринял бы подобное высказывание как шутку, но не она. Это был повод уцепиться за информацию, которая явно была бы ценна, ведь исходила бы из уст такого уважаемого человека. После короткой паузы мисс Мартен засмеялась, элегантно прикрывая рот ладонью. —Не бойся, я шучу. Время стремительно летело и город окунулся в ночной мрак. Зажглись вывески, окна, подсветки. Началось самое праздное время суток. За душевным разговором Ребекка не заметила этого. В прочем, она почти не смотрела в окно. Ее взгляд приковывала к себе Жизель. Казалось, что на нее невозможно насмотреться. Неземная красота. —Уже девять. Я не думаю, что ты хотела бы пропустить время сна, верно? —Мисс Мартен... —Я думаю мы наговорили сегодня достаточно, и можем перейти на "ты".—Профессор поправляла стертую алую помаду, смотрясь в маленькое зеркальце. Ребекка довольно улыбнулась и облокотилась на стол. —Хорошо. Я могу проводить тебя до дома? —Конечно. Моя норка прямо около университета. Но я бы настояла на том, чтобы провести до дома тебя. —Ой ну... Живу я далеко, заблудитесь еще. А так я Вас.... Тебя проведу, и на автобус. А там до дома... Нос, привыкший к запаху в кафе, резко вдохнул влажный ночной воздух. Он приятной прохладной струйкой опускался в легкие. Появление Жизель в жизни Ребекки Бенуа стало по истине знаменательным событием и , кажется, она стала находить отдушину в общении. Время летело, во время разговора стирались плохие воспоминания и жизнь казалась сказкой. И сказка эта кончится, как только ее прекрасная спутница переступит порог своего дома. —А вот и дом.—Не скажешь, что это место можно назвать "норкой", скорее дворцом. Отец Бенуа показывал ей похожие картинки, когда тот горел идеей переехать. И они бы переехали, если бы не внезапная его кончина. Двухэтажный особняк с обилием окон. Белый фасад здания подчеркивал его дорогой вид. Серо-голубая кирпичная кладка хорошо сочеталась с темно-синими ставнями. Прямо к входу с овальной аркой вела широкая дорожка. По ее периметру располагался желтеющий сад и топиари. —Твой дом...... —Подними челюсть, что такого удивительного? —Нет, в окрестностях конечно есть подобные дома. Их много. Но все же, я ожидала увидеть нечто другое... —Маленький деревянный домик на сваях? Хах, мне думалось, что именно так ты и представляла мой дом. —Только не после того как ты назвала его норкой. —Это я любя. Ребекка рассматривала особняк, будто бы просясь внутрь. Как бездомная собачка, заглядывающая в окна. —Вот тут нам пора прощаться. В следующий раз приглашу в гости, так уж и быть.—Не дав Ребекке ответить Жизель удалилась, спокойной и уверенной походкой направляясь к дому. Даже не оглянулась, чтобы прощально помахать рукой. Она удалилась так быстро и тихо, словно туман. Ребекка еще на несколько минут осталась неподвижно стоять, смотря вслед девушке, которую загадочное огромное жилище проглотило целиком. Желтые листья с тихим шелестом слетали с крыши и падали в сад, устилая газон. В окне на втором этаже зажегся слабый свет, словно от свечи. Вот теперь можно возвращаться в свой холодный дом. *** —И вот в чем причуда. Ты понимаешь, она нереальная. С головы до ног словно из сказки. И говорит постоянно умные вещи, будто прожила уже дюжину жизней.—Ребекка восторженно разводила руками, не замечая моего смятения и некого смущения. Все это время, пока она взахлеб, восторженно рассказывала о своей знакомке, я замечала, что Ребекка делает постоянные паузы и перескакивает с момента в момент, будто пытается скрыть какую-то информацию. Думаю, для нее такое поведение можно было бы считать вполне нормальным, я знаю что она доверяет мне меньше, чем кому-либо. Я допила напиток и решила прокомментировать. —Ребекка, я очень рада что ты познакомилась с замечательным человеком!! По твоему описанию она действительно... необычная. —Да-а, я вот об этом тебе и говорю. Быть может она вообще не человек. Сама посуди, иметь такой богатый жизненный опыт и такую внешность. Я вздохнула и закатила глаза. —Солнце, хватит нести чушь. Не все люди на планете одинаковые и такие как она-не редкость. А на счет внешности ответ прост-она альбинос. Не стоит предавать всему такой подтекст.—Улыбнулась и взяла ее за руки.—Но я действительно рада за тебя. Вы ведь планируете еще встречу? —Да, Лори, планируем.—Она отстранилась. По ней было видно, как она охладела к разговору. —Да что не так? —Тебе плевать на мое мнение и чувства. Тебе всегда было плевать на меня, ты не интересуешься моей жизнью и увлечениями. Ты мне нужна, но когда ты мне нужна, тебя либо рядом нет, либо ты ведешь себя как сраная всезнайка, скептически настроенная на весь этот мир. Попробуй расширить свой кругозор!!!.—Ее голос становился все яростнее с каждым словом. Такое прямое и резкое заявление повергло меня в шок. Никогда я к ней не относилась так, как она описала. Это наглая клевета. Мы просто разные и она не может это принять. Эгоистка. Я ведь не просто так ее прошу не затрагивать эти темы. У нее есть люди, с которыми она спокойно могла бы обсудить всех своих чудищ, но у меня никого нет! В воздухе запахло едким озоном. Дыхание усложнилось из-за распирающего меня негодования. Люди вокруг превратились в размытые пятна, и мой взгляд сфокусировался на Ребекке. Я впервые в жизни почувствовала желание ударить ее по лицу. Нет, я никогда бы этого не сделала, но мой разум сам рисует эту картину и упивается наслаждением. Я встала со стула. —Не плевать мне на тебя. Если бы было плевать, я бы ни за что не приехала в эту забегаловку в девять утра прямо из больницы. Если бы мне было все равно, я бы перебила тебя и начала бы заливать про свои проблемы, коих у меня тоже не мало, но ты предпочитаешь их игнорировать. Если бы мне было плевать, я бы уже давно покончила с этими нашими отношениями!—Не помню, когда в последний раз так себя чувствовала. Я сорвала пальто со стула, повесила сумку на плечо и быстрым шагом покинула помещение, оставив там удивленную Ребекку и еще десяток таких же удивленных посетителей. Кажется это было слишком громко. Лёгкие вновь наполнились осенним свежим воздухом. Я могла бы заплакать, но отчего-то слезы вовсе не лились, однако сильно давили на глаза. Уйти домой сейчас было бы не тем решением, которое выбрало бы мое сердце, ибо я все еще надеюсь на перемирие. Но я решила идти. *** —Тебе плевать на меня! Ты только и можешь что заливать про себя и свои бредни—Маленькая разгневанная Лори жестикулировала, показывая резкими движениями свое недовольство. На кафель со свистом упали черно-белые рисунки. Девочка взглянула на них, сделала нервный вдох и сглотнула выступающие слезы. —Прости, Лори, пожалуйста, прости меня. —Ее обидчица присела, схватившись за угол стола. Ноги уже не держали, чрезмерные эмоции выпили последние силы. Девочка обошла раскаявшуюся перед ней подругу и принялась собирать бумагу, пытаясь не обращать внимание на происходящее. Она резко исчезла из этой комнаты, из этого города и из мира. Все эти слова наговорила не она, нет, никто не упрекнет ее за это, ни за что. Сладким фантазиям об утопии не суждено сбыться, и к кухне приближаются шаги явно разгневанной миссис Бейкер. Одним движением она распахнула стеклянную дверь и выволокла дочь за пределы кухни. —Вы можете не ссориться? Лори, ты не должна так поступать, тебе нужно быть понятливее к человеческим чувствам. Ну-ка, бегом извинись. И помни, ты всегда должна улыбаться, улыбка это лекарство от всего! Не будь чёрной тучей. В который раз. В который раз она возвращается и прижимает Ребекку к себе, помогая ей выплакаться. Через силу шепчет "прости", "я виновата". Слова упираются в десна и рвут их в кровь, они не хотят выходить наружу, но им не место во рту, им нельзя там быть, ведь ей так сказали. *** Я уже миновала один квартал и наконец услышала суетливый бег позади. —ЛОРИ-И.— Голос сзади ударил в виски и прошелся от ушей к гортани еле заметной щекоткой.—Лори, стой, прости, я была неправа. Мне стоит попросить у тебя прощения, ведь ты действительно так добра ко мне.— Я повернулась и увидела ее молящее о прощении лицо. На секунду мне стало не по себе и я захотела чтобы она убежала обратно. Ее глаза вот-вот проронят слезы, а мне отчего-то совсем не хочется их видеть. Это грубо и эгоистично, я знаю. И, к моему счастью, ее опередил дождь. Крупными каплями он падал на мою макушку и плечи, стуча по пальто. Небо разрыдалось вместо нее. И вместо меня. —Ох черт, я не взяла зонтик, Реб.—Я приобняла ее за плечи и потащила в сторону ближайшего укрытия.—Район без каких-либо заведений, нам придется промокнуть слегка. —Ну и пусть.—Ребекка взяла меня за руку и ускорила шаг. Чем сильнее накрапывал дождь, тем быстрее она бежала. Пытаюсь успеть за ней, минуя камешки и лужи, но она их будто не видит. Она бежит напролом, и будь перед ней стена, то она снесла бы ее без колебаний. Какая-то тревога поднималась к горлу. Вдалке раздался глухой треск сентябрьского грома. —ДАВАЙ СКРОРЕЕ... ЭЙ, ТЫ КУДА ЗАВЕРНУЛА!?—Она поменяла направление, но я отчего-то перестала сопротивляться и промокшая одежда стала мне привычной. Ветер дышал нам в спины, подгоняя, играя с нами. Становился все сильнее. И вот деревья, накренившись под напором, стали указывать нам путь. И отчего-то уже стало не важно, куда и когда мы прибежим, я жила моментом, наконец не думая наперед. На подошвах собиралась вязкая грязь, утяжеляя бег. Вода в обуви хлюпала в такт шагам. Мы миновали дома, свернув в парк. Тут было совершенно безлюдно. Если бы про нас писали книгу, то именно в этот момент должно заиграть фортепиано. Мелодия должна постепенно усиливаться, подражая ливню, нагоняя беспокойство. И на какой-нибудь яркой ноте должен зареветь гром. Да так, чтобы ревом своим заполнить все пространство. Яркая белая молния рассекла серые тучи и тут же рассыпалась на миллионы искр, рассеявшись в воздухе. Мы свернули в тоннель из, на удивление, еще сочных и зеленых листьев, словно мы под летним дождем. Мы наступали на лужи, они расплывались в яркие узоры и вновь успокаивались, отражая в себе слабый свет фонаря, серое небо и наши счастливые улыбки. Тут как в детстве, когда мы точно так же бежали под дождем, вопреки запретам родителей. И сейчас, вопреки нашим собственным запретам, мы делаем то же самое. Я вижу этих двух девочек, которые крепко уверенны в своем будущем и друг в друге. Ничто их не разлучит, ведь они привязываются друг к другу с каждой секундой сильнее Привязываются... На скорости отпускаю руку и бегу вперед, из рощи, прямо к поляне с белыми, увядшими цветочками, громко крича, вызывая гром и молнию на бой, показывая, что я их не боюсь и я громче, сильнее и ярче. Но ветер оказался куда более хитрым и проворным соперником, сорвав мой теплый оранжевый шарф. Он унес его с собой. Я отдала его. Пускай забирает, ему он нужнее, чем насквозь промокшей мне. Минута прощания длилась недолго. В мгновение я почувствовала прикосновение холодной руки к своей щеке и шелест мокрой одежды, ударившейся друг об друга. И сырой поцелуй. Ее губы были на вкус как дождь, как осень. Как сентябрь... Горячая выпечка была лучшим решением после активной прогулки. Мягкие комочки теплого хлеба грели горло. Петрикор смешался с ароматом ягодного чая и шоколада. Из стаканов валил пар, и мы сидели на лавочке, около одинокой парковой пекарни, счастливые, но промокшие до нитки. —Паки ну о-о-чень любил грызть мои руки, так что ты права, он явно был оборотнем-людоедом.— Я изобразила клыкастую волчью морду, скорчив лицо и подставив два обращенных вниз пальца ко рту. Ребекка посмеялась, опустила взгляд. —Мне иногда так его не хватает, хотя он был больной, смерти пришлось его забрать.—Кажется именно ее пес был ее самым верным другом, только после отца и Александра. На ее плечо опустилась моя рука. —Он смотрит за тобой с облачков. Ребекка слегка замялась, будто бы искала возможность переключить тему, и ей это удалось. —Прости меня за сегодня. Правда, это были лишь накопившиеся эмоции после стресса. —Ты не виновата. Кстати, на счет стресса. Как прошел допрос?От тебя отстали, или сказали не выезжать из города до выяснения обстоятельств!—Я выпятила грудь, нахмурилась, пародируя полицейского. Видимо мое поведение действительно веселило Ребекку, она засмеялась. Ну, оно и к лучшему, не хочу чтобы она грустила.