Омут памяти

      Можно было сказать, что этот день с самого начала не задался. Гарри и Рон, впервые за все время, что они были знакомы с Грейнджер, добрались на вокзал Кинг Кросс, откуда, собственно отправляется поезд в Хогвартс, раньше, чем Гермиона на целый час. Конечно, она не могла и думать о том, чтобы упрекнуть в этом друзей, ведь она сама виновата в том, что проспала, прожгла свитер, в котором собиралась ехать утюгом - «Чёрт бы его побрал, почему даже самыми элементарными заклинаниями нельзя пользоваться до совершеннолетия?! Они всё равно никому не навредят!» – именно так считала девушка в этот момент, и, в конечном итоге, забыла палочку дома. Да, Грейнджер и сама понимала, что сегодня она была особенно сама не своя, но вечно Неправильный Рон решил, что ему стоит ей об этом обязательно сказать. - Гермиона, вообще-то опаздывать – это признак дурного тона! – Уизли состроил гримасу, с которой как ему казалось, гриффиндорка делала замечания друзьям, но заметив её негодующий взгляд, оробел, - ну, мы с Гарри думали, что с тобой что-то произошло и ты вовсе не приедешь, и… - Не обращай внимания, Герм, у Рона сегодня слишком длинный язык. – Перебил товарища мальчик-который-уже-неизвестно-какой-раз-выжил, - Да, Рон? – тот, нахмурил рыжие брови и, начал было оправдываться, но паровоз, отправляющийся в школу, загудел, оповещая всех присутствующих о скором отбытии от платформы. Грейнжер (как обычно) взяв ситуацию в свои руки, развернула мальчишек к поезду и повела их в вагон. Хоть утро и не задалось, но друзья-таки смогли исправить положение и вселили в неё толику уверенности. За время каникул, она могла признаться самой себе, что соскучилась по этим двум, пусть они и искали вечно приключения на пятую точку. Свободных купе в этом году почти не осталось, весь поезд был забит учениками, в том числе, и теми, кого родители не пустили в первый курс из-за Волан-де-Морта, и теми, кто так и не окончил седьмой курс. Война забрала многих товарищей «золотой троицы» в свои тёмные лапы, но так же многие смогли пройти через этот ад на земле даже не во имя мира во всем мира, а для того, чтобы жертвы близких людей не оказались напрасными. У Гермионы было время прокрутить все воспоминания о минувших событиях летом на каникулах, но как бы она не старалась, не могла отдать все своё сочувствие близким людям. Семья Уизли нуждалась в её поддержке, как никто, а в отдельной степени Молли и Джордж, которые не могли прийти в себя и по сей день после потери родственника. Грейнджер прекрасно понимала, что это очень эгоистично, но больше всех она сочувствовала себе. Её родители находились в том месте, куда она их отправила на время войны – в Австралии, на самом отдалённом континенте земного шара, и по закону подлости, уже не жили вместе, не помнили дочь, развелись, и переехали подальше друг от друга. Конечно, она перед тем, как произнести заклинание стирающее память, прокрутила в голове не один вариант развития событий после войны, но такого она предположить не то чтобы не могла – она даже думать об этом не хотела. Да, её родители развелись, даже не зная, не помня о том, что у них есть дочь. И теперь Гермиона просто не понимала, как их найти, и где. Первым делом после ужасного времени, она направилась к ним, но, увы, их не оказалось в том доме. Тогда она отправилась к соседям, чтобы разузнать, как давно отсутствуют хозяева, на что те ответили, лишь гулкое, бьющее по ушам «развелись, съехали». Собрав все мысли в кучу, «Золотая девочка» шла по вагону в поисках свободного купе для себя, так как Гарри и Рон уже присоединились к Полумне и Невиллу, но для нее свободного пространства уже не оставалось, да она и сама не хотела оставаться. Было слишком шумно, душно, а ей нужно было хорошенько подумать, что делать дальше. Друзья, конечно, попытались уговорить гриффиндорку остаться, то та была непреклонна. Хотелось уединения. Слишком привычного и так необходимого. Девушка дошла практически до конца вагона, когда заметила почти пустое купе. Занимал его лишь один человек. Малфой. Драко Малфой. Нет, они не были врагами. После потери родителей он был единственным человеком, который мог её понять. На суде Гермиона выступала одной из первых в защиту четы Малфоев. Она, казалось бы, единственная понимала, что Драко и Нарцисса не могли быть виновными в том, что им приходилось делать. Люциус – да, но они – нет. Это не было их выбором. Принять в своем поместье самого беспощадного и обезумевшего своей идеей о чистоте крови недочеловека и его компанию таких же сумасшедшей прихвостней, была идея Люциуса, за что он поплатился пожизненным сроком в Азкабане. Меньшего срока, даже с защитой Гарри, ему не светило. В отсутствие главы семьи, поместье преобразилось. Особенно свободной чувствовала себя Нарцисса, занимаясь тем, чего желала ее душа. Повернутым на чистоте крови в их величественном роду не осталось никого кроме него. Люциус. Повинуясь древним традициям, он хотел, чтобы его род не прикасался к «недоволшебникам», как он любил их называть – грязнокровкам, и, конечно, жестоко наказывал Нарциссу или Драко за одно упоминание о чём-то маггловском. Но кто такой теперь тот, кто арестован? Люциус только пугал. Делал больно. Но поменять мнение так и не сумел.