Когда карма стучится в дверь

Лёжа посреди кровавого поля битвы, Тошинори Яги задаётся вопросом, наступил ли наконец его конец. Он всегда знал, что умрёт в битве, но никогда не ожидал, что это произойдёт так скоро или таким образом. Героев заманили в ловушку и устроили засаду в безлюдном месте в Японии. Это была ловушка, замаскированная под наводку о национальном преступном сообществе. Через несколько мгновений после их прибытия здания в этом районе взорвались вокруг них, прежде чем кто-либо смог понять, что происходит. Затем, всего через пару минут, всё было кончено. Вокруг себя Яги не слышал ни звука; скорее всего выживших нет. Отсутствовали звуки неровного дыхания или кровоточащих ран. Было жутко тихо, словно он находился в пустой больничной палате. Даже если бы кто-то из героев вокруг него был жив, Яги в любом случае не мог пошевелиться. Он превратился в свою хрупкую фигуру, кусок острого металла пронзил его лопатку и ноги больше не слушались его. Небо над ним было серым и тяжёлым: смесь тёмных облаков и дыма закрывала ему обзор. Боли не было — только шок и осознание того, что в течение следующих десяти минут он истечёт кровью и умрёт. Яги неподвижно смотрит на облака. Один За Всех был в безопасности с Мирио, и Все За Одного был заперт в Тартаре со времён Камино. Новое поколение героев подавало надежды — и тех, кого Яги не смог спасти… Возможно, он увидит их снова. Простят ли они его, зная, что он мог бы спасти их, если бы был быстрее? Пылинки пепла мягко приземляются на его лицо, скользя по воздуху, как снег. Он знает ответ. Внезапно оглушительную тишину нарушает какой-то шум. Яги вздрагивает, пытаясь наклонить голову набок. Он не может видеть поверх разбитых бетонных плит вокруг себя — но если бы другой выживший встал и двигался… — Итак… кто, — он хватал ртом воздух, лёгкие горели. — Хэй? Звук чьих-то движений становится ближе. Через несколько мгновений на вершине бетонной плиты у его ног появляется фигура, и Яги чуть не падает при виде другого человеческого существа. Но потом он видит зелёные волосы. Невысокая, худощавая фигура. Безупречная тёмная одежда, неуместная в связи со смертью и разрушениями в окрестностях. — О, — произносит молодой голос, в котором слышится удивление. — Ты всё ещё жив, — желудок Яги сжимается. Стоящий перед ним — не герой и не союзник. Перед ним, скорее всего, стоит тот, кто был ответственен за нападение — злодей. Человек одет в тёмную осеннюю куртку, доходящую ему до бёдер. Широко раскрытые зелёные глаза выглядывают из-под чёрной хирургической маски. Его руки неподвижно свисают по бокам, совершенно лишённые оружия или какого-либо устройства. Хотя при правильной причуде вам не нужно было ни того, ни другого, чтобы нанести какой-либо ущерб. — Папе было бы грустно, если бы ты умер, так что, я думаю, всё к лучшему, — задумчиво говорит злодей. — Кроме того, Томура-нии, вероятно, убил бы меня, если бы я забрал его мечту таким образом. Хм. У Яги перехватывает дыхание, когда до него доходит смысл слов этого человека. Томура Шигараки был старшим братом этого человека? Но это означало бы, что его отец был… Нет, о боже, нет, этого не может быть. Яги провёл своё расследование, он был так уверен… — Тебе следует успокоиться, Всемогущий, — говорит мальчик, приподняв брови. Он со вздохом откидывается на пятки. — Ты нужен мне живым, чтобы мы могли вернуть Один За Всех. Пожалуйста, хотя бы сделай усилие, чтобы продержаться ещё несколько минут, — сын его врага наклоняет голову набок. — Кроме того, нам с тобой ещё о многом нужно поговорить. Из-за шока и сюрреалистичности ситуации Яги чувствует панику. Существует миниатюрный Все за Одного — и никто об этом не знает! Злодей перед ним не мог быть старше учеников Яги — всего лишь ребёнок — и всё же он за считанные минуты уничтожил дюжину профессиональных героев. И если у этого ребёнка также была причуда Все За Одного… Несмотря на нарастающую боль в груди, Яги влажно кашляет. Он пытается заговорить: — Пос… послушай… — Ты же не собираешься пытаться урезонить меня, а? — с любопытством спрашивает мальчик. Его невысокая фигура возвышается над Яги, поднявшись на несколько футов, когда он стоит на бетоне. — Я только что убил по меньшей мере пятнадцать человек, знаешь ли. Подбадривающая беседа меня не убедит. Мальчик останавливается, когда Яги снова жалобно кашляет. Мёртвые зелёные глаза равнодушно наблюдают, как из его рта начинает сочиться кровь. — Я надеюсь, что ты не настолько идеалистичен, Всемогущий, — в конце концов говорит злодей. — Или идиот. — Н-нет, — выдавливает Яги, потому что это не так. Человек, стоящий перед ним, может быть просто ребёнком, но только физически. С моральной точки зрения мальчик пересёк чёрту, которую нельзя было вернуть. Мысленно он не выказал никакого сочувствия к смерти и разрушениям вокруг них. Яги достаточно занимался этой работой, чтобы видеть прошлое за масками и иллюзиями. Мальчик, стоявший перед ним, был чудовищем. — Т-ты не можешь, взять… взять, — хрипит Яги. Его приоритет сейчас — тянуть время, пока не прибудет помощь — ему нужно пережить это, чтобы предупредить Мирио и других. — Ты не можешь… — Взять Один За Всех? — мальчик поднимает бровь. Он рассеянно стряхивает пепел с плеча и вздыхает. — Да, я знаю, знаю. Его можно взять только по доброй воле, технически ты уже отдал его Мирио Тогате — фу, старые новости. Я здесь, потому что хочу поговорить с тобой. Яги воспринимает имя Молодого Тогаты с отстранённым ужасом. Его тело дрожит в десять раз сильнее, когда его разум борется с потенциальной опасностью, в которой сейчас может оказаться Тогата, его имя известно сыну его заклятого врага. Сын Все За Одного не реагирует на всё более бледнеющую фигуру Яги. Вместо этого он спрыгивает с плиты на меньший и более короткий кусок мусора. Он сейчас всего в нескольких футах от Яги, удобно устроившись на упавшей деревянной колонне. — Что ты думаешь о беспричудных? — спрашивает мальчик через мгновение. Теперь в его голосе странный тон, меньше беззаботности и больше… чего-то. Яги, даже если бы и хотел, не может ничего сказать. По его губам течет ровный поток крови, и каждую минуту он кашляет, выплевывая немного на грудь. Шок начинает отступать в пользу приближающейся, мучительной боли. Тишина заполняет пространство между ними, лишь изредка прерываемая хрипом или кашлем. Мальчик долго безучастно наблюдает за ним, прежде чем снова вздохнуть. — Полагаю, я должен был позаботиться о том, чтобы ты смог говорить после нападения, — сокрушается мальчик, пожимая плечами. — Я думаю, что пока мне придётся говорить. Может быть, мы сможем попытаться серьёзно поговорить, когда моя семья закончит с тобой. Если ты ещё будешь жив, то есть. Одним движением руки хирургическая маска мальчика падает. Уже не в первый раз Яги тошнит, когда он смотрит на злодея. Он знал, что мальчик был ребёнком, но он был так ужасно молод. Не больше пятнадцати, самое большее, с детским жиром, обволакивающим его лицо, и веснушками, усеявшими его лицо. Но также была усталость в глазах мальчика — пустой взгляд, который напоминал Все за Одного. Что-то в мальчике не давало Яги покоя, как будто он забывал что-то важное. — Ты узнаешь меня? — спрашивает мальчик. Его взгляд устремлён на Яги, сосредоточенный так, как не был сосредоточен раньше. Яги моргает от этого вопроса сквозь оцепенение боли. Губы ребёнка хмурятся. — Меня зовут Мидория Изуку, — говорит он. — Два года назад ты сказал мне, что я не могу быть героем, потому что у меня не было причуды. На них снова опускается тишина, но на этот раз мысли Яги лихорадочно проносятся в его голове, потому что этот инцидент действительно что-то напоминает. Как профессиональный герой номер один, он не помнит каждого человека, с которым сталкивался, будь то злодей, гражданское лицо или — иногда — герой. Единственные инциденты, которые он заносит в свой разум, а не в свой шкаф с документами — это те, которые задевают его за живое. А два года назад произошёл такой инцидент. Злодей, сделанный из грязи, пытался догнать ребёнка без причуд. Разобравшись со злодеем, мальчик ухватился за Всемогущего и спросил его, может ли он быть героем, если у него нет причуд. Яги, который когда-то и сам был без причуд и не понаслышке знал, как опасно быть без причуд в обществе причуд, сказал «нет». Этот инцидент запомнился ему на несколько недель, потому что он увидел в ребёнке частицу себя. Но лучше было обуздать эти мечты на ранней стадии, потому что общество безжалостно сокрушит их в будущем. Яги чувствовал вину за то, что сказал, но знал, что это была правда. Но теперь, столкнувшись с пустой оболочкой ребёнка, у которого когда-то были звёзды в глазах и мечты в сердце, Яги задаётся вопросом. — Ты был прав, — говорит Мидория. Его глаза остекленели, а выражение лица стало отстранённым. — Единственный ярлык, который может носить такой беспричудный человек вроде меня — злодей. Поднимается волна тошноты, которую Яги не может подавить, когда ребёнок вытаскивает из рукава короткий нож. Он рассеянно вертит его в руках. — Если я не могу быть героем — героем номер один — тогда я стану злодеем номер один, — говорит Мидория через мгновение. — Это… это то, что сказал мне папа, когда узнал. Думаю, вы оба были правы насчёт моего потенциала. Яги застывает, когда мёртвые глаза Мидории возвращаются к нему. — Я ещё не дошёл до этого, но я учусь. Я всё равно исправлю общество, но только как злодей. Злодей номер один. — Из-изуку, — Яги пытается преодолеть свой зарождающийся ужас. — Ты, ты не… — Злодей — это просто ярлык, Всемогущий, — настаивает Мидория. Он вонзает нож в щель в бетоне, не глядя. — Я всё ещё могу совершать великие дела даже будучи им, понимаешь? И ты был тем, кто помог мне это понять. Давление в воздухе меняется, становится тяжёлым. Над головой тёмное облако становится всё ближе. С отдалённым ужасом Яги узнает в нём один из порталов Курогири. — Я бы не узнал свой путь без тебя, поэтому я просто хотел поблагодарить тебя за твою помощь, Всемогущий, — говорит Мидория. Он выглядит усталым и мрачным. — Я хотел бы, чтобы мы могли поговорить больше, но, похоже, у нас нет времени. Он встаёт, впервые отводя глаза от Яги. Вместо этого он поворачиваются к порталу с покорным выражением на лице. — Томура-нии, должно быть, уже забрал папу из Тартара, — бормочет Мидория. — Нам пора идти, Яги-сан. Зелёные глаза поворачиваются к нему в последний раз. На мгновение сын Все За Одного исчезает из поля зрения, и Яги может представить себе яркого, полного надежд ребёнка, которого он встретил много лет назад, стоящим на его месте. Иллюзия рассеивается, когда тёмное, знакомое присутствие проходит через портал. Все За Одного сделал шаг на поле боя. И мир Яги погружается во тьму.