Глава четвертая
19 сентября 2021 г., 12:36
Астрид
В это серое пасмурное утро постояльцы отеля уже выбрались за чашкой кофе в ресторан на пятом этаже. Мы с мамой сидели за небольшим круглым столиком и молча завтракали. Она не любила, когда кто-то много говорит во время завтрака, это был ее личный ритуал, от которого зависел настрой на весь оставшийся день. — Ты не опоздаешь в школу? На улице дождь, — нарушила она тишину, когда был выпит последний глоток черного горького кофе. Я не спешила, хотя и опаздывать вовсе не хотелось. Мне не хотелось появляться в школе раньше первого звонка на урок. Я пыталась привыкать к жизни здесь постепенно, но уже с первых дней оказалась в каком–то круговороте событий, которые несли меня не в том направлении, о котором я думала. Я познакомилась со слишком большим количеством людей благодаря Зои, но ни с одним из них так и не удалось установить ту связь, на которую надеялась. Здесь все уже давно друг друга знают и единственное, на что я могла рассчитывать, это короткие приветствия и разговоры ни о чем. Единственным, кто хоть немного был заинтересован в общении, к большому удивлению, был Сэм. Сначала он показался слишком замкнутым и диалог с ним не всегда клеился из-за моего стеснения и его чрезмерного спокойствия, которое он никогда не спешил нарушать. Но постепенно я узнавала от него о городе, о школе, о тех, кто здесь учится, и информация эта казалась более, чем полезной. Благодаря ей я могла хотя бы немного ориентироваться в происходящем и спустя почти три недели город наконец-то перестал выглядеть таким пустым, как в первые часы пребывания здесь. Постепенно в нем снова загораются огни, которые будоражили меня в детстве. — Все в порядке, мам. Стоило только мне оторваться от своего завтрака, чтобы ответить, как я заметила у входа знакомое лицо. Тео. Здесь. Он стоял возле входа в ресторан и разговаривал с официантом, который внимательно его слушал и время от времени кивал. Когда официант отошел, он начал бродить по залу и здороваться с посетителями. На его лице, как всегда, сияла улыбка, он казался очень вежливым и общительным, хотя рядом со мной обычно не находил, что сказать. Я не задавалась вопросами о том, почему он здесь, гораздо приятнее было просто наблюдать, как оживленно он ведет диалог с посетителями. Каштановые волосы, кажется, едва успели высохнуть и небрежно рассыпались по его голове, падая на лоб и глаза. Он знакомыми движениями откидывал их назад, но это помогало лишь на минуту, они снова сползали вниз. В ресторане внезапно стало очень душно то ли от того, что я незаметно съела слишком большой для завтрака кусочек пирога, то ли от того, что начала волноваться. Но волноваться мне было из-за чего, поэтому вся вина была свалена на пирог, крошки от которого тоже казались теперь слишком большими. — Не забудь занести справку в медпункт, — услышала я краем уха, но сперва эти слова не дошли до моего сознания. В ушах звенело. — Астрид. — Да, мам, не забуду, — так и не поняв до конца, о чем идет речь, ответила я. Тео был уже почти у нашего столика и оставалось буквально несколько секунд до того, как мы встретимся взглядами, и я не найду ничего лучше, чем просто отвернуться в другую сторону. Неприлично. Нужно хоть как-то поздороваться. Я поворачиваюсь обратно и вижу улыбку на его лице. Детскую милую улыбку, на которую отвечаю своей и на этом наше взаимодействие заканчивается. Через несколько минут я уже стояла возле лифта и думала лишь о том, насколько красными были мои щеки в тот момент, когда я повернулась к Тео. Передо мной зеркало, но в нем я вижу привычную бледную кожу. Как только лифт поднимается к моему этажу, из ниоткуда появляется Тео и становится рядом. Снова стало жарко. — Я не знал, что ты живешь здесь, — сказал он, пропуская меня в лифт. — Я ведь только недавно сюда приехала. — И не собираешься отсюда переезжать? — Думаю, нет. Моей маме удобно работать в такой обстановке, — отвечаю я кратко, чтобы он не задавал еще больше вопросов. На всю историю наших переездов пришлось бы выделить часов десять. Он только улыбнулся и вышел из лифта на втором этаже. Он ведет здесь себя как дома, хотя вполне возможно, что его семья тоже предпочитает жить в отелях. При непродолжительном общении с Тео я чувствовала, что все-таки изменилась за эти годы. Я стала более закрытой, стала избегать общения с людьми и перестала подпускать их слишком близко. Мне казалось, что все дело в том, что я каждый раз оказывалась не в своих местах, среди не тех людей, но сейчас я вижу, что корни этой проблемы намного глубже ушли в меня и питаются моей неуверенностью и боязнью открыться чему-то новому. Неудачи в прошлом одна за другой делали меня более осторожной и лишали доверия к людям. Сколько бы я ни пыталась заставить себя снова открыться, каждый раз это заканчивалось плохо и сейчас уже не осталось никакого желания начинать все заново, не боясь, что и на этот раз меня оставят одну. Свою последнюю подругу я потеряла, когда мне было шестнадцать. В том возрасте, когда все только начинают испытывать самые яркие эмоции, переживать и допускать ошибки, я уже поняла, что устала от этой вечной погони за дружбой, настоящего значения которой мне так и не удалось узнать. С Софи мы дружили ни много ни мало семь лет (я поддерживала с ней связь и тогда, когда мы с мамой переезжали из города в город) и за это время, мне казалось, мы уже должны были быть достаточно сильно связаны узами дружбы, чтобы так просто их разорвать. Но подруга моя была из тех, кто легко поддается чужому влиянию, и которая мало чем могла помочь, когда дело доходило до каких-то проблем. Каждый раз, когда я пыталась с ней чем-то поделиться, Софи могла лишь только пожать плечами, бросить пару сочувственных слов и сменить тему. Ее интересовали лишь поверхностные отношения, в которых не нужно было углубляться в чьи-то проблемы и пытаться помочь. Она жила беззаботной, ничем не обремененной жизнью и легко находила замену, если чувствовала, что общение ей приелось. Со мной она не могла в один момент оборвать все связи, поэтому мне приходилось день за днем чувствовать, как Софи постепенно отдаляется, как уделяет больше внимания другим, как практически игнорирует меня в школе. В тот момент, когда мне так нужна была поддержка, отвернулся последний близкий человек, а свежие раны не позволяли мне заводить новых знакомств, чтобы не пораниться еще больше. Выйдя на улицу, я попыталась поймать такси, но из-за дождя желающих, видимо, было слишком много и возле отеля не стояло ни одной свободной машины. Я подошла ближе к зданию, чтобы не сильно промокнуть и стала ждать. Через пять минут на улице показался Тео, швейцар раскрыл ему зонтик. Это уже третья встреча с ним за последние полчаса, еще одну я, кажется, просто не переживу. — Разве тебе не надо в школу? Пошли, я подвезу, — сказал он и указал на машину. Сперва мне хотелось отказаться, но время поджимало и выбора у особо не было. Едва заметно кивнув головой, я пошла за ним следом, стараясь не отставать. Мы подошли к машине, и он приоткрыл дверь. Когда я оказалась на мягком сидении, дверца аккуратно закрылась и через несколько секунд рядом со мной с другой стороны уселся Тео. Я думала, эта поездка будет выглядеть менее интимно и уже готова была пожалеть о том, что согласилась. Чтобы избежать каких-либо разговоров в такой обстановке, я отвернулась к окну как раз в тот момент, когда он повернулся ко мне. Всю дорогу до школы ни один из нас не проронил ни слова. Однако выходя, я вполне дружелюбно поблагодарила Тео и быстро направилась к зданию школы. Трудно описать, какой спектр эмоций я испытала, пока мы ехали, поэтому прохладный осенний воздух пришелся как нельзя кстати. Напряжение понемногу спадало, но уши мои, спрятанные под белыми прядями, продолжали гореть. Я знала, что он идет где-то сзади. Я чувствовала, что он смотрит, так как походка моя стала какой-то странной и нелепой. Так случалось каждый раз, когда я понимала, что за мной наблюдают. Ты будто моментально разучиваешься стоять на ногах. В школе, к большому счастью, мы виделись только на уроках, где я могла незаметно наблюдать за сидящим в двух метрах от меня Тео, который, если и знал, что я смотрю, не подавал виду. Прошло всего несколько недель моего пребывания здесь, но казалось, что я всю жизнь только и делала, что наблюдала за тем, как он постоянно рисует. Я не знала, есть ли у него талант, ни разу не удалось разглядеть ни одну из его работ, нарисованных на листе из толстого блокнота. Но он определенно слишком сильно погружался в свое занятие каждый раз, когда брал в руки карандаш. Он не следил за тем, что говорят учителя, не участвовал в дискуссиях и никогда не вызывался отвечать у доски, но при этом домашние задания всегда были выполнены и от Зои я узнала, что учится он очень хорошо. По его поведению я бы не сказала, что он тянет на хорошиста, поэтому никак не ожидала услышать, что он круглый отличник. — Ну конечно, ведь его лучший друг Роб — самый умный парень на свете, — сказала тогда Зои. Она говорила о Робе с особым трепетом, и я уже успела понять, что это должен быть самый чокнутый парень, раз уж Беннет дрожит при упоминании о нем. Отчасти я оказалась права. Роб был тем самым парнем, на которого только стоит взглянуть и в голове непременно возникнет слово «ботаник». Он был помешан на учебе, уходил в нее с головой, и я немного завидовала этой способности жадно и без конца поглощать знания. После очередного разбавленного не стихающими разговорами обеда я наконец-то выбралась во внутренний двор, куда уже стягивались ученики на физкультуру. Пока медсестра не получила справку и не допустила меня к занятиям, я не могла заниматься с остальными, поэтому побрела к скамеечкам, ища идеальное место под большими кронами деревьев. На одной из скамеек сидел парень, и мне не составило труда догадаться, что это был Сэм. Он всегда сидел на этой широкой и неудобной скамейке, которая не приходилась мне по размеру, но я все равно подошла и опустилась рядом с ним. Он смотрел вперед, на поле, и даже не повернулся, чтобы поздороваться. Хотя я в этом не нуждалась, его немногословность, наоборот, расслабляла. — Дождь, кажется, прошел, — не отрывая взгляда от поля, сказал он. — Угу. Мне было интересно, о чем он вот так может сидеть и думать. Сколько раз я видела его в школе, он всегда казался поглощенным своими мыслями. Он практически ни с кем не общался, всегда сидел один и только лишь наблюдал. Голубые глаза были потускневшими и грустными и, казалось, смотрели в никуда. Пока я сидела и гадала, о чем думает Сэм, он осторожно повернул голову в мою сторону. Сегодня мои волосы были распущены, но я то и дело убирала их за уши. В остальное время я сидела настолько смирно, что даже не замечала, что не моргала. Одна прядь снова выбилась из-за уха, и, только я начала поднимать руку, чтобы ее убрать, как заметила, что к ней тянется Сэм. — Божья коровка, — так же спокойно произнес он, и убрал с волос насекомое. Я видела, как оно улетело. — Скажи, Сэм, о чем ты сейчас думаешь? Я облокотилась на спинку скамейки и подняла голову, наблюдая за тем, как ветер колышет листья деревьев. Он последовал моему примеру. На какое-то время стало очень тихо. Это происходило каждый раз, стоило нам завести о чем-то разговор. Он непременно замолкал, и я терпеливо ждала его ответа. Интересно, всегда ли он так тщательно думает о том, что сказать? Я слышала его дыхание, оно было громким, но ровным, будто он уже и вовсе уснул. — О тебе, — как ни в чем не бывало внезапно ответил Сэм. — Думаю, почему из всех, кто оказался тогда в кофейне, мой взгляд упал именно на тебя, а сейчас ты здесь. Сидишь рядом и смотришь на эти чертовы листья, потому что боишься посмотреть мне в глаза. Я могла бы посчитать это каким–то нескромным откровением, произнеси эти слова кто-то другой. Но из уст Сэма это звучало как просто факт, с которым сложно было не согласиться. Я действительно прятала от него глаза, потому что казалось, что, когда мы смотрим друг на друга, мы узнаем слишком многое из того, чем пока что не хотелось бы делиться. Я наклонила голову в его сторону, он тоже повернулся. — У тебя красивые глаза, — без капли стеснения сказала я и продолжила всматриваться. — Ты ведь знала, что я так отвечу, — усмехнулся Сэм. — Я так же знала, что ты ждал этого вопроса. Сэм улыбнулся, снова поднял голову вверх и стал наблюдать за птицами. Рядом с ним я чувствовала себя спокойнее всего. Если бы кто-то другой большую часть разговора просто молчал, я бы сочла это за игнорирование, но с Сэмом будто можно было общаться молча. Без слов. Мне нравилось, что он не спешит задавать кучу вопросов, чтобы узнать меня получше. Словами я могла рассказать ему о себе меньше всего. Он был из тех, кто предпочитает узнавать о других с помощью наблюдения. Поведение и поступки могли сложить для него более четкую и правдивую картинку. Поэтому я часто ловила его взгляды на себе, когда находилась в компании Зои и Хедер. Но взгляд этот не смущал и не вызывал никаких негативных чувств. — Астрид, — донеслось откуда-то издалека. Я посмотрела в сторону источника шума. Конечно, я сразу узнала этот нежный девичий голос. Со стороны поля к нам приближалась Хедер уверенной и легкой походкой. — Привет, Сэмми, я смотрю, ты совсем раскис, — она потрепала его черные волосы. — Привет, Хедер. Мне пришлось встать с неудобной скамейки, чтобы приобнять подругу. Хотя это слово все еще жгло мой язык, я пыталась примерить его хотя бы на Хедер, которая, к большому удивлению, сразу приняла меня, будто всегда только и мечтала об этом. Она располагала к себе настолько, что иногда я даже забывала, как это больно в конечном итоге снова идти по осколкам разбитого сердца. Я заставляла себя возвращаться с небес на землю каждый раз, когда во мне разгорался огонь надежды и веры в то, что эта дружба сможет стать настоящей. Пару недель нашего знакомства, а мы уже виделись на каждой перемене и несколько раз она даже пригласила меня посидеть где-то после учебы. — Я хотела предложить тебе сходить куда-то, если у тебя нет никаких планов, конечно. Хоть ее голос и звучал несколько умоляюще, у меня создалось впечатление, что будь у меня самые важные дела, я не смогла бы отказать. Я аккуратно цеплялась за любую возможность наладить с ней связь, но при этом старалась не навязываться. Хотя инициативности Хедер хватит на десятерых и мне не приходилось волноваться о недостатке внимания. — Конечно, я не против, но мне надо сходить за сумкой, она в классе. — Я схожу с тобой, только подожди, пока я переоденусь, — быстро сказала Хедер и побежала в сторону раздевалок. Мы с Сэмом смотрели ей вслед. — Смотри, как бы ты не стала такой как она, — поднимаясь со скамейки, сказал он. — Я думала, ты хорошего мнения о ней. Хотя кого я обманываю, я даже не думала об этом. А сейчас была вовсе не удивлена, что Сэм так небрежно отозвался о моей новой подруге. — Она моя двоюродная сестра и я могу тебе с уверенностью сказать, что я лучшего мнения о ней. Должен быть, — он снова какое-то время помолчал. — Она слишком хороша, слишком, чтобы быть правдой, — Сэм сунул руки в карман и побрел в сторону здания школы. Я осталась стоять на том же месте и смотреть себе под ноги. Кажется, у меня уже выработался иммунитет к дурному влиянию, хотя мне казалось, что Хедер способна повлиять на меня только в самом лучшем смысле. Но в прошлом я часто замечала, как меняется мое мнение, принципы и поведение в зависимости от того, с кем я общалась. Мне важно было удержать рядом с собой друга, но очень часто в этой бессмысленной погоне теряла себя. Много времени ушло на то, чтобы воспитать в себе ту, кем я хотела быть, но и эту Астрид умудрялись ломать. Я была полезной до тех пор, пока не появлялся кто-то более интересный, яркий и многогранный. Под влиянием чувства обиды, я постепенно закрывалась от всех, пока не лишилась последнего друга. В тот момент я услышала от мамы об очередном переезде и умоляла ее выбрать Чикаго, где жила Зои. Последний человек, с которым удалось сохранить хорошие отношения. Который знал меня до того, как я окончательно пошла ко дну. Я боялась, что у меня не получится снова наладить с ней отношения, но я ошиблась. Беннет оказалась слишком открыта к общению и это пошло мне на пользу. Это был единственный в моей жизни оправданный риск.
