Вместо слов

Астрид

      Что может быть лучше утра, в которое ваша мама-трудоголик просыпается от переизбытка энергии спустя почти месяц отпуска? Я уже заранее ждала своих первых поручений в Чикаго, хотя она обещала дать мне больше свободы. Закрывшись в ванной, я делала вид, что очень занята в надежде, что это поможет, но через десять минут послышался тихий стук в дверь.       — Астрид, я оставила завтрак в гостиной, — донеслось из коридора. — Сегодня вечером состоится ужин в честь дня рождения сына владельца отеля. Мы обязательно должны присутствовать.       То, что я боялась услышать. Хотя это намного лучше, чем после уроков торчать в новой мастерской до ночи, подбирая референсы для следующей съемки, перебирая выкройки и записывая кучу номеров, имен и дат в почти забитый блокнот.       Какое-то время мне нравилось помогать маме, тогда я была еще маленькой и как все маленькие воображала из себя взрослую ответственную даму. Личная секретарша модельера, куколка, перед которой извивались все мамины помощницы. Мне доверяли самые простые задачи, но подходила я к их выполнению с большой ответственностью. Когда мне исполнилось пятнадцать, мама организовала первую съемку с моим участием.       Несмотря на мой низкий совершенно не модельный рост, фотографии получились не хуже, чем у профессиональных моделей и с тех пор я стала частым гостем на съемках новых коллекций. Это было не мое, но сказать об этом маме я не решалась. Мне не нравилось, когда меня без конца фотографируют, я не могла придумать более пяти поз. Первые две съемки были интересным опытом, но они были единственными, в которых я смогла хоть как-то раскрыться. Для большего мне не хватало уверенности в себе и смелости, но мама наотрез отказывалась видеть кого-то, кроме меня, на первых снимках ее одежды.       Тогда я решила, что единственным шансом избавиться от этого бремени — набрать вес. Я ела без остановки, ела все подряд, самое вредное, самое жирное, самое сладкое. На лице к подростковым высыпаниям прибавились еще с десяток новых, которые уже сложно было замаскировать косметикой. Щеки стали объемнее, ляжки расплывались, когда я садилась, появилась отдышка и постоянные боли в животе. Мать пришла в неописуемый ужас, когда мой вес перевалил за шестьдесят и моментально отвела меня к врачу, где мне прописали диету и тренировки.       Теряла вес я так же быстро, как и набирала, витамины помогли восстановиться волосам и коже и через какое-то время я стала выглядеть даже лучше, чем прежде. Правда, шепнув один раз врачу, что переедала я от стресса, я добилась того, что он категорически запретил мне заниматься тем, чем заставляла заниматься меня мама.       Это было огромным облегчением, у меня появилось на шесть часов больше свободного времени, которое я могла посвятить своей жизни. Но, к сожалению, когда я вернулась разгребать накопившиеся проблемы я поняла, что уже слишком поздно. Я встала перед выбором: разгребать самостоятельно завал, под которым я оказалась или просочиться сквозь все щели, поранившись, и сбежать. Проще было сделать второе и судьба сама подкинула мне такой шанс. На этот раз я обещала себе не ожидать невозможного и больше не убегать, даже если навалится сотня проблем.       Я подошла к запотевшему зеркалу и провела по нему рукой. Значит, сегодня мой первый выход в свет в этом городе. Это должно было случиться. Маме просто необходимо появляться на всех важных мероприятиях. Она продавала даже тогда, когда отдыхала. Вечером я оказалась в руках у стилиста, которая позаботилась о том, чтобы я выглядела лучше всех на празднике. С объемными волнами и в строгом черном платье, мрачность которого разбавляла лишь тонкая цепочка, я чувствовала себя тридцатилетней состоятельной дамой. Для меня день рождения был более расслабленным праздником, на который не обязательно было одеваться вот так, но я позволила маме на этот раз взять на себя ответственность за мой внешний вид. Видимо, ей было виднее, какой наряд подойдет для сегодняшнего вечера.       Когда мы поднялись на десять этажей выше и вошли в номер, в котором проводился праздник, я поняла, почему выгляжу так. Так выглядели все. Не знаю, сколько лет сыну владельца отеля, но такое мог организовать только человек, которому за сорок. В огромном светлом номере играла музыка, мимо гостей проходили официанты, осторожно неся подносы с шампанским. На столах стояли со вкусом собранные букеты и горели большие белые свечи. Закуски были самыми разнообразными: канапе, тарталетки с икрой, сырные и мясные тарелки, рулетики, корзиночки, салатики.       Я ходила по пятам за мамой, рассматривая гостей, которые собрались кучками и обсуждали каждый свое. Возле картин собрались ценители искусства, недалеко от оркестра музыканты, возле столика с разнообразной выпивкой обсуждали политику и книги. Уже через пару минут мама примкнула к женщинам, обсуждающим последние коллекции известных брендов. Я поняла, что мне придется искать свою компанию среди незнакомцев, но всем им было далеко за тридцать и я просто не понимала, что я здесь делаю. Но тут мне на глаза попался Роб. Он оживленно переговаривался с каким-то парнем, который стоял ко мне спиной. И только когда к ним подошла Зои, я поняла, что это был Зак. С нашей последней встречи он заметно вытянулся и коротко постригся, поэтому неудивительно, что я сперва его не узнала. Я взяла с маленького столика бокал шампанского, чтобы чем-то занять руки, и двинулась в их сторону. Зои сразу же заметила меня и потянулась за объятиями.       — Астрид, дорогая, я ждала тебя здесь увидеть, как тебе?       — Скучнее вечеринки не найти, — отозвался с ухмылкой Зак и поставил свой стакан на стол.       — Здесь действительно не очень весело, — согласилась я, хотя это было мягко сказано.       — Шарит, — довольно бросил Зак, — давно тебя не видел, Астри, сестра никак не давала мне возможности даже поздороваться.       — Заткнись, Зак, — недовольно сказала Зои и отвела меня подальше, — я вижу, ты стала много общаться с Сэмом. Боюсь, как бы он на тебя плохо не повлиял.       Я уловила едва заметный упрек в ее голосе. Это был первый раз, когда Зои о ком-то отозвалась не с восхищением. Она испытующе смотрела на меня, будто ждала, что я сразу же соглашусь.       — Мне он кажется вполне приятным, — я пыталась отстоять Сэма, потому что действительно не видела в нем ничего плохого.       — Астрид, это же Рэтлифф, он не может быть приятным, — перешла на шепот Зои. Эти слова прозвучали так, будто я должна была понять, о чем речь. Это, как если бы кто-то сказал: «это же соль, она не может быть сладкой». — Как бы я ненавидела разделять людей на плохих и хороших, этот парень уже давно увяз в своих грешках. Я тебя предупреждаю, не стоит с ним проводить слишком много времени. Он, кстати, тоже здесь, — сказала она и кивнула в сторону входа.       Я обернулась, Сэм стоял возле двери рядом с Хедер, которая без умолку что-то говорила. Обратив на меня внимание, он слегка улыбнулся и поднял бокал, а потом снова повернулся к сестре.       — Не знаю, не замечала за ним ничего плохого, — не поворачиваясь обратно, сказала я.       С Сэмом я общалась чаще, чем с другими, но при этом не знала о нем абсолютно ничего. Мы не говорили о прошлом, не обсуждали любимые цвета, фильмы, музыку. Мы говорили лишь о том, что происходит сейчас, говорили о людях, их привычках и поведении. Мы никого не обсуждали и не осуждали, мы просто говорили о том, что есть.       — Зои, тут возникла небольшая проблема, — крикнул Зак и помахал сестре рукой.       — Баран, — фыркнула Беннет и начала рыться в сумочке. — Астрид, можно тебя попросить? — она достала из сумочки маленькую флешку.       — Конечно.       Я наконец-то оторвала взгляд от Сэма с Хедер. Они были чем-то похожи, у обоих была какая-то притягательная сила.       — Пока я разбираюсь с небольшой проблемой, отнеси ее вон в ту комнату слева и оставь на столе, — она вложила флешку мне в руку и поспешила уйти.       Это было спасением — заняться хоть чем-то на этом скучном вечере. Я двинулась в указанном направлении и остановилась возле двери. «А надо стучать?» — пронеслось в голове. И все же решив, что надо, я легонько постучала и заглянула внутрь.       Тихо.       Я прошла к письменному столу и положила на него флешку. В этой комнате было прохладнее, чем в гостиной. И мне сначала показалось, что в гостиной просто было больше людей, но затем взгляд задержался на большом окне. Дверь на балкон была приоткрыта, и ветер слегка колыхал тонкую белую штору. Стоило предупредить, что я сюда заходила, поэтому я поставила сумочку на стол и подошла к балкону. Немного толкнув вперед дверь, я выглянула наружу, чтобы убедиться, что здесь кто-то есть. У самого края стоял парень и смотрел на город, изо рта шел пар, и я слегка поежилась от резко пронзившего холодного воздуха. Убрав руку от ручки двери, я сделала шаг вперед и услышала, как дверь захлопнулась.       — Этого еще не хватало, — не оборачиваясь, сказал парень.       — Тео?       Он обернулся, и я увидела удивление в его глазах, которое быстро сменилось удовлетворением.       — Астрид, как ты думаешь, пробраться в номер с балкона, не разбивая стекло, возможно? — спросил он.       — Нет, не думаю.       Тео подошел к двери и сильно дернул за ручку.       — Двери открываются изнутри, — спокойно сказал он, — а снаружи только ключом. У меня его нет.       — То есть…       — То есть, да, позвони Зои, пусть придет, — сказал Тео, но почему-то в его голосе промелькнуло разочарование.       — Моя сумка там.       Я указала на большое окно, за которым просматривался стол и стоящая на нем маленькая сумочка, в которую только телефон и помещался. Тео посмотрел в ту же сторону, и я увидела, как он моментально расслабился.       — Спасибо, — улыбнулся он и пошел обратно к краю балкона.       — За что?       Он, все так же улыбаясь, смотрел на огни города, а затем опустил голову вниз.       — У меня есть повод не появляться на этом вечере и не разочаровывать отца, — тихо произнес Тео, — я никогда не справлял дни рождения так, как хотел сам.       — Так это твой день рождения?       Праздник, на котором стариков больше, чем ровесников, был организован для совершенно не вписывающегося в эту атмосферу Тео. Теперь, по крайней мере, не удивительно, что на нем были наши общие знакомые.       — Разве ты не знала?       — Похоже, я слишком глупа, чтобы догадаться.       Теперь стало понятно, почему он бегает между столов каждое утро и ведет себя как полноценный работник с непонятной, однако, должностью.       Я тихонько хихикнула, но почувствовала, что сердце немного сжалось. Тео не сводил с меня взгляда, и я не решалась повернуться в его сторону. В один момент мое лицо стало серьезным и сосредоточенным. Я слегка прикусила губу и уставилась вниз, на проезжающие мимо машины. Несколько прядей упало на глаза, но убирать их не было никакого желания. Я прислушивалась к шуму вечернего города и вдыхала холодный влажный воздух. Хотелось верить, что это именно из-за него у меня слегка заслезились глаза. Когда-то и я только рада была убежать с семейных вечеров. Сложно было наблюдать за тем, как родители снова пытаются наладить отношения. И, видя, как с каждым разом все становилось только хуже и хуже, я старалась убегать все дальше.       — Хедер разве не упоминала об этом? — нарушил тишину Тео.       — О нет, мы не виделись пару дней.       У Хедер постоянно были свои дела, она следовала четко составленному графику, и я не могла рассчитывать на ее компанию, когда мне этого хотелось.       — Ты ведь не только из-за отца не хочешь присутствовать там, я права?       Если бы в гостиной был его отец, мать непременно меня ему представила, поэтому вывод напросился сам. Сейчас у Тео не было никаких причин прятаться здесь.       — Возможно.       — Поделишься?       — А ты сама не догадываешься? Хедер не упустит возможности растрепать о помолвке всем, кто о ней еще не слышал. Конечно, я должен стоять рядом и делать вид, будто счастлив.       — Мне казалось, что у вас все хорошо.       — Ты плохо знаешь Хедер, плохо знаешь меня. Кажется, ее совсем не волнует, что мы друг другу не подходим. Она привыкла, что я всегда рядом, — говорил Тео. — Ей так удобно, нашим родителям так удобно. Хотя моя мама была категорически против этой помолвки. Но было мало одной ее на моей стороне.       Значит, отношения по расчету. Но я бы не сказала по Хедер, что она была как-то против. Она из кожи вон лезла, чтобы быть лучшей девушкой для Тео. Это было заметно невооруженным глазом. К этому дню у меня уже успел сложиться образ их идеальных отношений, который в один момент разрушился несколькими словами. Если бы Тео не сказал о том, как относится к своей невесте, я бы еще долго продолжала думать, что она для него само совершенство.       — Сэм говорит, что она слишком хороша, Зои уверена, что милее вряд ли можно кого-то найти. Кажется, Роб тоже относится к ней хорошо.       — А Зак? — усмехнулся Тео, — если хочешь узнать, какая она на самом деле, то лучше него тебе никто об этом не расскажет.       Насколько он был близок с Заком? Этот парень с самого детства был полным бонвиваном, что делало его одновременно и самым легким на подъем и самым уязвимым для девочек, которые играли с его чувствами. Если Хедер однажды ему отказала, то я бы не стала ждать от него объективного мнения.       — А ты не можешь?       — Нет, — Тео повернулся лицом к зданию и облокотился на ограждение. — Я ушел оттуда, чтобы не думать о ней, поэтому давай подумаем о чем-то другом.       Тема ускользнула, хотя я еще не получила ответы на все интересующие меня вопросы. Но так как навязываться было бы очень некрасиво, я решила немного сместить фокус и воспользоваться шансом узнать его получше.       — Что насчет тебя? Нам до сих пор так и не удалось нормально пообщаться.       Во мне с новой силой зажглось любопытство. Я столько дней пыталась найти возможность узнать о нем хоть что-то, но не с кем было об этом поговорить. Мою заинтересованность могли неправильно понять.       Он откашлялся. На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только доносившейся из номера музыкой и звуками улицы.       — Меня зовут Тео Фостер, мне восемнадцать, родился в декабре, до двенадцати лет учился дома. Люблю спорт, люблю дождь и люблю вкусно покушать. — После этих слов он как-то странно посмотрел мне в глаза. Он ждал такого же представления от меня.       — Меня зовут Астрид Сеймур. Мне семнадцать, родилась в марте, никогда не училась дома. Ненавижу спорт, ненавижу дождь, люблю вкусно покушать.       — В марте, значит, дай угадаю. Двадцать седьмого числа.       Какое точное попадание.       — Как ты узнал?       — Удивительно, Сеймур, — засмеялся Тео, и это не на шутку меня напугало. Мало кто в жизни звал меня по фамилии. — Ты ведь сама обещала приехать на свой день рождения в Чикаго.       Он не сводил с меня карих глаз, а я пыталась отогнать воспоминания из детства. Мне хотелось верить, что я ошиблась, что передо мной вовсе не тот Тео Фостер, которому я действительно обещала когда-то приехать сюда. Этот мальчик практически стерся из моей памяти и осталась только мечта, которая долгое время тянула меня в этот город. Но я перестала на это надеяться, когда мне исполнилось четырнадцать и пришлось мечтать о более простых вещах, и мысли о грандиозном переезде ушли на дальний план. В тот момент все воспоминания и желания были насильно подавлены, чтобы это не привело к сильнейшей фрустрации.       Тео Фостер. Я снова и снова прокручивала его имя в своей голове, пока его образ из детства не приобрел более четких очертаний. Все это время он знал меня. Знал гораздо больше, чем просто имя, небрежно брошенное Хедер в первый день нашего знакомства. Я всматривалась в его лицо, и он позволял мне так нагло следить за каждым его движением. Вот его рука поднялась к шее, плечи слегка дрогнули, и он тонкими длинными пальцами почесал затылок. В этом движении было что-то неестественное, будто он вовсе не хотел этого делать.       — Тео Фостер, ну конечно же, — неуверенно сказала я, хотя мой мозг уже выдавал мне одну часть картинки за другой.       Мы знакомы вот уже почти десять лет, поэтому неудивительно, что я не смогла сразу понять, кто он такой. Я была слишком маленькой, чтобы запомнить, он был слишком маленьким, чтобы к этому времени не измениться, но при этом в нем осталось что-то узнаваемое, что уже столько дней не давало мне покоя.       Это было в больнице в Милуоки. Мы лежали в соседних палатах. Я — с тяжелым отравлением, он — с более легким. Может, поэтому он запомнил все лучше меня, ему было не так плохо. Впервые мы увиделись в коридоре. У него была потрясающая маленькая машинка, на которую я моментально положила глаз. Она была красной и казалась мне девчачьей, но Тео настаивал на том, что это спортивная машина Феррари как она из тех, на которых его иногда катает отец. Я представляла эту машинку в реальном масштабе, красивую, изящную, со сверкающими фарами, но все равно девчачью.       — На свой день рождения я обязательно приеду к тебе в Чикаго. Покатаете и меня? — с надеждой спрашивала я, хотя понятия не имела, что это за город такой — Чикаго.       Тео радостно согласился. Ему не терпелось показать мне и остальные машинки, которые у него были. Мы разделили их поровну и устраивали гонки в коридорах больницы. Нам никто не делал замечаний. Мой отец был одним из лучших врачей в этой больнице, а его отец был просто очень богат. Поэтому коридоры со всеми препятствиями для маленьких дорогих машинок были полностью в нашем распоряжении.       Но если Тео не ругали медсестры, то его ругал отец. Абсолютно за все и иногда даже просто так. Я часто слышала крики, доносившиеся из соседней палаты, которые стихали только через полчаса. Еще через минут пять после того, как голос Фостера старшего затихал, в дверном проеме моей палаты появлялся Тео с двумя машинками в руках, но я понимала, что он пришел не играть.       Я поднимала край одеяла, и он залезал на кровать. Одной большой подушки было достаточно для нас обоих. Мы откидывались на нее, и я включала на телевизоре его любимый мультик про Тома и Джерри. Пока мы смотрели мультик, я замечала, как иногда дергаются плечи Тео и как часто он тянется к чему-то почесаться, но в том возрасте я не придавала этому особого значения. Он просто был немного странноватым.       Когда я узнала, что его выписывают первым, я была невероятно счастлива. Я просто не смогла бы уехать, зная, что он остается здесь и ему не с кем будет погонять машинки, и никто не включит ему «Том и Джерри» после очередного срыва отца. Хотя даже выздоровей я раньше, я бы попросила папу остаться, и он непременно согласился бы.       Через неделю выписали и меня.       В аэропорту, когда мы с мамой улетали на показ ее новой коллекции, к которому она едва успевала из-за моей болезни, я спросила у нее про Чикаго, и она сказала, что мы как раз будем пролетать над этим городом. Моей радости не было предела, я должна была обязательно помахать Тео с иллюминатора. И вот, когда мама приподняла меня повыше в кресле, чтобы я смогла разглядеть город под собой, я увидела тысячи огней и где-то среди них был мой маленький худенький друг и его красивая девчачья машинка. Я слишком сильно махала Тео и еще два дня после этого у меня болела кисть, но я свято верила, что он получил мой привет и это меня успокаивало.       Той ночью, когда я впервые увидела Чикаго, я едва ли смогла уснуть. Эта была моя первая большая мечта — добраться до этого потрясающего города, хотя я все еще понятия не имела, как он выглядит. Для меня он был огромным сверкающим бриллиантом на бархатной черной подушечке.       Спустя несколько лет, когда было принято решение переехать, я увидела фотографии Чикаго в интернете, но потом пожалела о том, что убедилась в его красоте. Он так и оставался долгое время недосягаемой мечтой, пока однажды судьба не сжалилась надо мной и не выкинула меня на улицы этого огромного города.       Значит, парень, из-за которого я оказалась здесь, стоит сейчас рядом со мной. Я улыбнулась этой мысли, это было слишком странно.       — Жаль, что ты не вспомнила об этом раньше, — послышался слегка охрипший голос Тео.       За эти годы я встретила много парней с именем Тео, поэтому мне не хватало причин связать Фостера со своим недолгим другом из детства.       — Видимо, ты достаточно сильно изменился.       Маленькая ложь, но только чтобы не обидеть его тем, что я его не узнала. Теперь находиться рядом с Тео стало чуточку проще. Он больше не казался мне настолько далеким как раньше. Но он все равно был для меня незнакомцем. Я не знала нынешнего Тео, от кроткого мальчика осталась только рассеянность и излишняя резкость движений. Даже веснушек на его лице стало поменьше.       Он пытался как-то завязать разговор, но ему это делать было гораздо проще, чем мне. Он уже давно переварил все то, что связано со мной, а мне хочется продолжать рассматривать его и сравнивать с Тео десятилетней давности, хотя в этом не было никакого смысла. Тем не менее мне удалось ответить на несколько его вопросов и даже придумать свои, которые не касались бы детства.       Краем глаза я заметила движение в комнате и повернулась к окну. Возле стола с моей сумочкой стояла Зои. Она явно меня ищет, поэтому я сделала шаг к двери, чтобы она скорее нас впустила, но Тео остановил меня.       — Давай останемся здесь, — тихо сказал он.       — У нас может больше не быть шанса отсюда выбраться, я замерзаю.       Мне было холодно с самой первой секунды на балконе, но я этого не замечала, так как была сосредоточена на другом. Сейчас же холодный ветер пронизывает до костей. Заметив, как сильно я дрожу, Тео снял свой праздничный пиджак и протянул мне. И несмотря на то, что я мало верю в согревающие свойства этого пиджака, я тяну к нему руку и как только пальцы касаются жесткой ткани, дверь на балкон распахивается и мы резко поворачиваемся.       — Чем вы тут заняты? — подозрительно спрашивает Зои, осматривая нас с ног до головы.       — Играем в переодевания, — отвечает Тео.       Он разочарован. Я слышу по его голосу. Здравый смысл все равно подсказывал, что стоит как можно быстрее вернуться, иначе мы снова попадем в одну больницу.       Я невольно сжимаю в пальцах пиджак.       — Идем, Астрид, у тебя посинели губы.       Зои хватает меня за руку и тянет за собой. Я еле как успеваю вернуть пиджак Тео и сказать то, что надо было сказать уже давно:       — С днем рождения.       Я не видела его реакции, пришлось обернуться, чтобы ни на что не налететь, но я уверена, что он улыбнулся.