Всё в наших руках!

Узнав решение федерации на заключительной (теперь) тренировке в Бостоне, Эмма переодевается и едет домой к матери. Женщина, как и последние недели, спит в своей комнате. На фоне тихо играет телевизор… Блондинка, стараясь не шуметь, входит к ней и ложится рядышком, сворачиваясь калачиком. Она прижимается к маме, слушая её тяжёлое дыхание. - Мам, - шёпотом зовёт девушка, но брюнетка не отвечает, видимо, крепко спит. - Я еду на олимпиаду, представляешь?- продолжает Эмма, надеясь, что сказанные фразы всё же дойдут до сознания женщины. - Не представляю что там будет… и, если честно, мне безумно страшно, а ещё страшнее оставлять тебя здесь… но я всё равно буду бороться до последнего, ведь я пообещала тебе. Не знаю, слышишь ты меня или нет,- девушка поднимает голову, вглядываясь в хрупкие черты лица матери. - … но я люблю тебя, Мам! Очень сильно! И я благодарна тебе за всё. Дождись меня, пожалуйста, ты ещё нужна мне…- Эмма целует её в лоб и снова опускает голову на грудь. Проходит около получаса в тишине, после которых Свон осознаёт, что нужно ехать собираться. Домой она приезжает затемно, грустная и сразу приступает к сбору чемодана. - Самое главное - коньки, платья и паспорт,- напоминает Реджина, помогая аккуратными стопками укладывать вещи. - Взяла!- отвечает блондинка, думая, что ещё она забыла. - Косметичку не собрали,- вспоминает она и скрывается за дверью ванной. С трудом, но все вещи утрамбованы в один чемодан, и обе уставшие девушки ложатся, наконец, в постель. - Подумай ещё раз, точно ничего не забыли?- спрашивает Миллс. - Не знаю, у меня уже голова болит от этих безумных сборов. Нельзя же было принять решение хотя бы на день раньше, чтобы все спокойно собрались… Нет, нужно было тянуть до последнего и трепать всем нервы,- возмущалась блондинка, чем вызвала улыбку у Реджины. - Не ворчи. Ты едешь на олимпиаду! Это уже много значит. - Если я не вернусь с медалью, то для меня это не значит ничего! - Не будь так категорична, дорогая. - Я серьезно. Мне столько раз хотелось всё бросить и жить, как нормальный человек, но я постоянно возвращалась только ради олимпийского золота. - И что ты хочешь этим сказать? Если ты не выиграешь олимпиаду, то… то что, Эмма?- напрягается брюнетка, приподнимая голову от подушки. - Я не хочу об этом думать… - Здорово! Ты не хочешь думать об этом, а волноваться теперь буду я. - Давай не будем ругаться, не сегодня… Я уезжаю почти на три недели, и мне будет сильно не хватать твоей поддержки. - Ты знаешь, я всегда с тобой, что бы не происходило,- наконец, заключает девушку в объятья Реджина. - Знаю,- прижимается к ней ещё сильнее Эмма. - Хотела сегодня с Мамой поговорить, но так и не смогла разбудить её. - Уверена, она слышит все твои мысли, которыми ты к ней обращаешься. - Позаботься о ней, пожалуйста,- ласково просит Свон. - Конечно. - Люблю тебя! - А я люблю тебя! - их губы находят друг друга и сливаются в чувственном поцелуе, который не хочется разрывать никогда. Забыв про усталость, Эмма перекидывает одну ногу через девушку и занимает верхнюю позицию, не отрываясь при этом от её сочных губ. Понимая, что это их последняя совместная ночь перед длительной разлукой, девушки не смыкают глаз. Несмотря на позднее время из их комнаты раздаются тихие стоны, наполненные страстью и отчаянием, и бесконечные признания в любви, разрывающие сердца обеих. Утро подкрадывается незаметно, и Эмма, только-только задремавшая на плече любимой, вынуждена её покинуть. Она принимает душ, не спеша завтракает, наслаждаясь спокойными семейными уютными минутами, после чего Реджина отвозит её в аэропорт, где они встречаются с Дэвидом и Зелиной. Поцеловав Эмму в последний раз, брюнетка вынуждена торопиться на работу, поэтому оставляет их в зале ожидания и возвращается в машину, но не успевает Реджина сесть в неё, как её довольно резко хватают за запястье, разворачивают, прижимают спиной к машине и впиваются в губы. - Боже, Эмма, ты меня напугала,- выдохнув, шепчет Миллс, посмеиваясь над этим. - Мы же уже попрощались. - Хотела ещё раз сказать, что я тебя очень люблю! - Я тебя тоже очень люблю, Эмма, но мы ведь не навсегда расстаёмся, к тому же, видеозвонки никто не отменял. - Это не то…- отмахивается Свон. - Нет, но всё же. Пока, малышка!- Реджина (теперь точно заключительный раз) обнимает девушку. - Без медали не возвращайся,- подшучивает она вслед уходящей блондинке, на губах которой светится улыбка. Длительный полёт с одной пересадкой проходит без приключений. Спустя сутки сборная США опускается наконец на шанхайскую землю, следуя к автобусам, которые должны отвезти их в олимпийскую деревню. В одном автобусе с Эммой едут все фигуристы с их тренерами, а именно: Лилит, Киллиан и Питер. Эта тройка давно спелась, и сейчас были не разлей вода: сидели вместе и что-то громко обсуждали, иногда хохоча на весь автобус. Блондинка старалась полностью игнорировать их. С Лилит и Киллианом она, в принципе, не здоровалась после всего произошедшего, а с Питером она даже толком не была знакома, да и начинать не хотелось, поэтому Свон находилась всё время рядом с Дэвидом или Зелиной. Уставшие члены сборной шумной компанией заходят в высотное здание, которое станет их жильем на ближайшие недели. Администраторы помогают им найти свои номера, ориентируясь на список, заранее предоставленный федерацией. - Лилит Пейдж и Эмма Свон,- подзывает к себе спортсменок молодая китайская девушка в униформе. - Простите?- переспрашивает Эмма, косясь на бывшую подругу. Федерация, видимо, не вникала в личные дела своих спортсменов, и решила просто сэкономить на лишнем номере и поселить двух фигуристок вместе. - Я лучше буду спать на уличной лавке, чем с ней в одной комнате,- шипит блондинка, подходя к тренерам. Пейдж надменно усмехается, однако тоже не имеет никакого желания жить три недели со своей соперницей. - Сейчас разберёмся,- говорит Нолан и, отойдя в сторону, набирает чей-то номер. Спустя минуту он возвращается и протягивает телефон администратору на ресепшене. Внимательно выслушав, девушка возвращает мобильник и лично провожает Эмму в отдельную комнату с лучшим видом на знаменитые небоскрёбы Шанхая. Когда администратор уходит, Свон выглядывает в окно, любуясь необычным пейзажем, потом спешно осматривает номер и сразу звонит Реджине. Если в Шанхае сейчас 6 часов вечера, то в Бостоне брюнетка потягивается, с трудом разлепляя глаза после бессонной ночи. Она сразу же принимает звонок Эммы, отодвигая немного телефон от себя, чтобы видеть девушку, и чтобы она могла видеть её. - Доброе утро!- Свон широко улыбается, и у Реджины тут же поднимается настроение. - Вижу, ты полна энергии. - Если честно, я капец как устала,- сразу жалуется девушка. - Представляешь, меня хотели поселить с Лилит. Слава Богу, Дэвид всё разрулил. Иначе, она бы меня во сне подушкой придушила… - Не болтай ерунду,- усмехается над ней брюнетка. - Думаешь, не смогла бы? - Не хочу об этом думать. Как там Шанхай? - поинтересовалась женщина. - Здесь красиво. И как-то… необычно всё, не как в Америке. Эмму перебивает стук в дверь, и она неохотно прощается с Реджиной, отворяя. Не дожидаясь приглашения, Зелина входит, оглядывая её комнату. - А чемодан так и будет валяться на проходе?- съязвила она, отодвигая его ногой. - Да, я решила, так будет удобнее. Зачем лезть в шкаф, если можно просто порыться в чемодане,- переняла её тон блондинка. - Пошли на ужин, Дэвид нас ждёт в коридоре,- обе девушки выходят из номера, и Свон закрывает его на ключ. Все вместе они проходят в столовую, занимая дальний столик в углу, чтобы не сидеть на проходе. Когда подносы с едой заполняют их стол, Эмма спрашивает: - Ещё неизвестно решение? Мужчина отрицательно мотает головой, сам постоянно мониторя информацию. Уже завтра начинается командный турнир по фигурному катанию, а кто из девушек будет представлять страну так и неизвестно. По сути, если убрать из короткой Эммы тройной аксель, то они с Лилит будут равны… Видимо, из-за этого федерация так долго не может принять решение. Весь сезон девушки соревновались друг с другом на равных, но всё-таки у Пейдж было больше побед. И похоже, ссылаясь именно на это, принимают решение. Нолан разворачивает телефон экраном к ученице, и та читает, поджав губы: в короткой программе она не участвует. - Значит откатаешь произволку, она у тебя сильнее,- уверяет тренер и блокирует телефон, принимаясь за ужин.

***

Первый олимпийский день для кого-то начинается со старта, а для Эммы - с первой тренировки в Китае. Она встаёт пораньше, чтобы успеть собраться, и спешит на разминку в зал. Сразу после - лёд. Им выделили не так много времени, поэтому каждая минута ценна как никогда. Нолан принимает решение начать работу с произвольной программы, потому что, возможно, уже послезавтра её придётся катать. Вечером Эмма узнаёт, что американская команда фигуристов по общей сумме баллов пока на втором месте, и уже завтра объявят, кто из спортсменов выступит в произвольной программе, поэтому ложиться спать пораньше, чтобы побыстрее узнать. Следующий день проходит также, как и предыдущий: утренняя тренировка проходит успешно, а за ужином Эмма с тренерами вновь обновляют страницу в телефоне, нервно пережёвывая пищу. Наконец, информация появляется, и Дэвид зачитывает вслух: - Из женщин будет участвовать… Лилит…- на выдохе произносит он.

***

Эмма

Растерянным взглядом я смотрю на свои недоеденные овощи, а потом молча встаю и удаляюсь в свою комнату, сославшись на усталость. Знаю, никто не поверил, но сейчас мне хочется побыстрее остаться наедине. Захожу в комнату, с силой захлопывая дверь, и начинаю метаться из угла в угол, хватаясь за волосы на голове. Хочется плакать и кричать, но слёзы не льются, а голос мгновенно пропал. Ни в чём невинный стул с грохотом летит на пол. Следом за ним, в угол комнаты, приземляется стеклянный стакан, разбиваясь на тысячи крохотных осколков, а я даже не пытаюсь прикрыть лицо для защиты. Слышу стук. «Да оставьте вы меня все в покое»- молю я, оседая на ковёр. Снова стук и строгий голос Уэст: - Свон, открой сейчас же!- требует хореограф, но я не могу встать - ноги вмиг ослабли. Пытаюсь ползти на четвереньках, и, наконец, дотягиваюсь до замка. Дверь распахивается, и я в последний момент успеваю увернуться, чтобы не получить в лоб. - Господи, что ты здесь устроила?!- Зелина поднимает меня на ноги и отряхивает одежду от осколков, прилипших пока я ползала по полу. - Сядь на кровать! - велит она и принимается самостоятельно сгребать стекло в совок. Когда с беспорядком покончено, она поднимает стул и садится на него, напротив Эммы. - Ты ехала сюда ради личного турнира, разве не так? - Да… - Тогда что ты истеришь? - Возможно, это был мой единственный шанс на золото,- я пожимаю плечами. - Если так будешь думать о себе, то у тебя вообще никакого шанса не будет,- жестко, но честно говорит Зелина. - Помнишь, я сказала, чтобы ты, наконец, разозлилась? Так вот, сейчас самый подходящий момент! - отчеканивает она и покидает номер. Я падаю на подушку и смотрю прямо перед собой, в одну точку. Не знаю сколько времени проходит (наверное несколько часов), пока я не прихожу в себя. Яркий месяц освещает тёмную комнату. Решаю позвонить Реджине, хоть она и на работе. - Привет!- говорю я, как только подключается картинка, на которой вижу Реджину, как всегда в пиджаке и рубашке. - Привет, любимая!- от такого собственнического прозвища уголки губ приподнимаются, и я повторяю: - Привет, любимая! - Как дела? - Нормально,- отмахиваюсь я. - Сильно расстроилась? «Конечно, она уже знает» - Ну, по шкале от 0 до 10 я на отметке «разбила стакан и чуть не сломала стул». - Значит, где-то 8,- улыбается Реджина, стараясь меня подбодрить. - Судя по всему ты не смогла уснуть? - Лежу уже несколько часов, а сна ни в одном глазу. Тебя не хватает…- жалуюсь я, правда очень сильно скучая. - Я тоже очень соскучилась. Но без медали тебя по-прежнему не жду. Я хмурюсь, вспоминая о том, что шанс на одну медаль у меня уже «отобрали», и, видимо, Реджина это замечает. - Хочешь расскажу тебе как Генри вчера съел чуть ли не весь торт? - Ну-ка?- улыбаюсь я и снова ложусь, устанавливая планшет сбоку, чтобы видеть Реджину. - Так вот, сначала мы вместе его готовили, он помогал мне разбивать яйца, а потом весь измазался в креме,- болтала брюнетка, рассказывая о всех подробностях. Под звук любимого голоса мои веки начинают тяжелеть и медленно опускаются. Не знаю сразу ли Реджина заметила, когда я уснула, но историю про торт мне так и не удалось дослушать. Возможно, она повторит её для меня по возвращению.

***

Реджина

Подробно рассказываю про все детали нашего с Генри вечера, но когда перевожу взгляд на экран, понимаю, что Эмма заснула, и сразу замолкаю. Беру телефон в руки, чтобы быть поближе к своей девочке. Провожу пальцами по экрану, надеясь почувствовать её нежную кожу. - Приезжай скорее, моя любимая чемпионка!- шепчу я, после чего делаю скрин экрана, желая запечатлеть этот сладкий момент, и завершаю звонок. Пусть отдыхает, а мне пора вернуться к работе.

***

День начала личного турнира.

Эмма

Особенный день настал, хоть я и стараюсь на этом не зацикливаться, но с самого утра чувствуется жуткое напряжение. Сердце пытается от меня ускакать, и иногда мне приходится просто остановиться, чтобы успокоить его. Еда не лезет в глотку, но я все же заставляю себя поесть - силы мне сегодня очень понадобятся. После завтрака возвращаюсь в номер, собираю рюкзак и отправляюсь на тренировку. Всё проходит по плану, без лишних нервов. Дэвид всё-таки уговорил меня оставить двойной аксель и не рисковать так сильно. Да, с двойным я не могу претендовать на первое место в короткой, но хотя бы точно не улечу во вторую разминку, откатав без падений. На обеде я слишком сосредоточенно вливаю в себя суп, и тренеры пытаются отвлечь меня от собственных мыслей, обсуждая всякую повседневную ерунду. Но это правда помогает, хотя бы на какое-то время я перестаю думать о программе и заметно расслабляюсь, даже начинаю хихикать на забавные комментарии Зелины. Собираю рюкзак по новой, добавляя туда косметичку, и беру чехол с платьем. Спускаюсь вниз, где уже ждёт такси. Снова в ледовый, но теперь не на тренировочную арену, а в главный олимпийский комплекс, в котором я уже была три раза на коротких официальных тренировках. Приезжаем за два часа до моего выхода на лёд, и первый час я провожу в зале, повторно разогревая мышцы, «отчеканивая» подряд все прыжки, растягиваясь. Потом спускаюсь в раздевалку, чтобы подготовить себя и внешне. Для начала расчесываю свои длинные волосы и распределяю их на четыре одинаковые прядки, из которых заплетаю четыре идентичных аккуратных колоска, достающих мне до поясницы. После начинаю делать макияж: яркие голубые тени под цвет костюма, стрелки и тушь. Остаётся ещё пятнадцать минут до ледовой разминки. Я надеваю платье, сверху олимпийку и опять поднимаюсь в зал со скакалкой в руках. Втыкаю наушники в уши и начинаю прыгать: на двух ногах, на одной, другой, попеременно. Неважно что, лишь бы мышцы не остыли. Дэвид приходит за мной довольно скоро, поторапливая, и я надеваю коньки, крепко шнуруя. Заключительная разминка состоит из меня, Мулан, Лилит, Руби, Белль и Мао - наша извечная шестёрка. Наконец, разрешают выйти на лёд, и мы выскакиваем друг за другом. Я быстро раскатываю коньки, привыкая к ним, «чувствуя» ноги, после чего сразу перехожу к прыжкам. Несколько раз прыгаю аксель с руками вверх, потом перехожу на флип, далее каскад - лутц-риттбергер. В завершение повторяю все вращения и дорожку шагов. Разминка окончена. Японка первая, я за ней. Стою рядом с тренерами, спиной ко льду, чтобы не видеть как катает соперница. Выпрыгиваю из низкого приседа, машу руками. - Эмма, подыши, отдохни чуть-чуть,- останавливает меня Дэвид, и я снимаю кофту, оставаясь в одном костюме. Тренер берёт меня за руку и отводит к ближайшей стене. - Эмма, не нервничай, не торопись. Думай головой. Ты все это делала уже тысячи раз, но сейчас должен быть самый лучший. Просто вспомни через что ты прошла ради того, чтобы оказаться здесь. На финишной прямой надо бороться, и у тебя есть все шансы. Выйди и сделай, как умеешь! Я в тебя верю!-он кладёт ладонь мне на плечо и смотрит как-то по-отцовски, от чего я верю его словам. Мелодия Мао Хасао умолкает, и как только фигуристка покидает лёд, на него выхожу я. Пока японке подсчитывают баллы, я имитационно повторяю все прыжки и окончательно собираюсь с мыслями. «Это твой день, Эмма! Ты сильная! Ты совсем справишься! Главное, не бойся!» - настраиваю я себя с закрытыми глазами, после чего заключительный раз подхожу к тренерам. Объявляют оценки, и меня вызывают на лёд. Зелина шепчет мне напоследок: - Помни, Эмма, огонь не может убить дракона! - цитата из моего любимого сериала, которая действительно подбадривает, и я на секунду улыбаюсь, а потом выдыхаю и выезжаю на центр льда, занимая стартовую позицию. - С Богом!- мысленно произношу и слышу первые такты музыки.

***

Реджина

- Генри, идёшь смотреть? - зову сына, когда Эмма появляется на льду. Мы вместе усаживаемся на диване, чтобы болеть за неё. Не знаю как она справляется со всем этим, но мне точно пора пить «Валидол». - Моя Дени, удачи! - тихо, но с чувством, произношу я. Музыка играет, Эмма начинает двигаться, а моё сердце замирает. Первое вращение она выполняет безукоризненно, как и всегда, пока я загибаю пальцы, отсчитывая семь элементов. Второй - дорожка шагов - тоже выполнен, как и третий - вращение. Сейчас будет прыжок. «Так как аксель упростили, он не должен вызвать труда»- рассуждаю я и оказываюсь права: Эмма выполняет его с руками вверх. Самый сложный элемент в её короткой - каскад, и я скрещиваю пальцы, пока она на него заходит. «Сделан!» Следом за ним - флип и, завершающий всё это действо, заклон. Концовка. «Да!»- визжу от счастья и крепко обнимаю Генри. Кажется, сын не совсем понял, что сейчас произошло, но он радуется, потому что радуюсь я.

***

Эмма

«Спасибо»- шепчу я одними губами, сама не зная кого благодарю. Искренняя улыбка озаряет моё лицо, и, поклонившись, я довольная выезжаю со льда. Обнимаю обоих тренеров, и мы втроем проходим в “Kiss&cry”. Оценки не заоблачные, но высокие, на данный момент, я уверенно лидирую. Дэвид отправляет меня снять коньки, и я послушно убегаю. Быстро переодеваю кроссовки и возвращаюсь на трибуны: теперь можно анализировать прокаты соперниц. К сожалению, я не успела посмотреть Белль, но её низкие баллы свидетельствуют о допущенной ошибке. Следующей на лёд выходит Руби. Руби единственная, кто относится ко мне, как к человеку, и поэтому она единственная, за кого я искренне болею, и кого поддерживаю. Брюнетка откатывает чисто, но её каскад легче моего, как и у Лилит, вышедшей на лёд следом. Они обе проигрывают мне, но отрыв меньше двух баллов, а потому считается незначительным. Наконец, на лёд выезжает Мулан. Китайская фигуристка самоуверенна как никогда, ведь она выступает «у себя дома», в своей стране. Её пришли поддержать сотни болельщиков, и эта поддержка ощутима. Никто и не сомневался в чистейшем прокате этой девушки (разве что я надеялась хотя бы на одно падение). Мулан владеет стабильным тройным акселем, и за счёт него вырывается вперёд, опередив меня на три балла. Первый соревновательный день завершён, и я им довольна, потому что знаю - сделала свой максимум. Меня, Мулан и Лилит отправляют на пресс-конференцию, но внимание журналистов полностью приковано к китайской фигуристке, и мне задают только один вопрос на ломаном английском: - Эмма, в одном из интервью Вы сказали, что единственной Вашей целью является золото. А если всё же не удастся обойти Мулан, Вы будете рады второму или третьему месту? - Нет,- четко отвечаю я. - Серебро и бронза - для меня это поражение. - Спасибо. В деревню возвращаемся довольно поздно. Я быстро смываю косметику, расплетаю тугие косы, которые стягивали голову, всего на пару минут созваниваюсь с Реджиной и сразу ложусь спать - завтра всё решится. Важнейший день в моей жизни. День, который я ждала всю свою осознанную жизнь.

***

Тренеры дают мне немного отоспаться после короткой программы, и Зелина любезно приносит завтрак в мой номер. Обычно с утра я плохо соображаю, но сегодня не тот день, когда можно тормозить. Поэтому потянувшись и умывшись, сажусь за стол для перекуса. Миссис Уэст заводит беседу на отвлеченную тему, а потом как-то странно смотрит на меня и улыбается. - Что?- не выдерживаю я. - Да так… хотела сказать что-то важное, что-то мотивирующее, но решила, что ты и сама всё знаешь. - Эээ… ну, наверное, да,- неловко улыбаюсь. - Если честно, у меня второй день ноги подгибаются и дыхание сбивается,- зачем-то говорю я то, что хотела ото всех скрыть. - Это нормально. Бояться и переживать - нормально. Но эмоции нужно держать под контролем, и уметь в нужный момент приглушить их верой в себя. Тот же план на день: утренняя тренировка, обед, выезд на арену, разминка в зале, подготовка. Сегодня передние пряди волос скручены жгутиками, и все волосы убраны в элегантный пучок. Нюдовый макияж, светлая помада. Мое любимое серо-розовое платье. Разминка перед произвольной программой сильнейшей шестерки выглядит как Ледовое побоище. Все девушки носятся на огромной скорости, четверо из нас выполняют четверные прыжки. Я безумно устаю за эти шесть минут, приходится даже пару минут потом сидеть и отдыхать. Но все же беру себя в руки, снимаю коньки, отдаю Дэвиду (после случая с Лилит, не рискую оставлять их без присмотра), и поднимаюсь в зал. В моих наушниках играет Джош Гробан, чья песня уже через полчаса зазвучит над ареной. А пока я сажусь на шпагат, закрываю глаза и мысленно прокатываю программу, выполняя каждый элемент с лёгкостью бабочки, однако сердце бьется так бешено, будто я действительно сейчас прыгаю четверные прыжки. Мне страшно. Но это нормально, как сказала Зелина. Делаю глубокий вдох и выдох. Снова завязываю коньки. Руби только откатала, за ней Лилит, а потом я. Выходим на арену. Я приседаю, разрабатывая коньки. Лилит тоже завершает свою программу. Почти все соперницы откатали, но я не знаю их результатов, но точно знаю, что у меня нет права на ошибку. Выхожу на лёд. Прыгаю для разминки тройной сальхов, подъезжаю к тренерам. - Это твоя минута славы, Эмма, не упусти её,- серьезно произносит Нолан, но смотрит добрыми глазами. - Не знаю что ещё нового сказать тебе… - Я знаю,- вклинивается Зелина и обхватывает моё запястье. - Выйди на лёд и умри! Отдай всю себя, чтобы потом ни о чём не жалеть. Бог помогает сильным… и смелым! Будь смелой, Эмма!- хореограф проводит рукой по моим волосам, поправляя причёску и улыбается. Я улыбаюсь в ответ. - На старт приглашается Эмма Свон! «Ну, погнали!». Вдох, выдох, разгон, проезд. Встряхиваю руками и замираю в позиции. Вспоминаю о маме. Ведь эту программу мы поставили для неё. «Люблю тебя, Мам!»

***

Реджина

Поднимаюсь по лестнице, прохожу по коридорам и сворачиваю в палату. В столь ранний час больница пустует, а я не смогла поехать на работу, ведь для меня это тоже очень важный день. Решила разделить его с человеком в таком же положении. Но я никак не ожидала увидеть её в сознании. - Мэри Маргарет… - удивленно произношу я, уставившись в её распахнутые глаза. Она ничего не отвечает, но тот факт, что женщина пришла в себя в важнейший момент для её дочери, говорит о многом. Я сажусь в кресло рядом с ней и включаю телевизор. И мы вместе ждём появления Эммы на экране.

***

Эмма

В начале программы я очень сосредоточена, осторожничаю на каждом шаге, но выполнив первый элемент - четверной сальхов -тройной тулуп, я выключаю мозг и на автомате делаю то, что умею. Второй четверной сальхов выполнен чистейшим образом, и я захожу на комбинированное вращение. Во время него пытаюсь отдышаться, ибо после ещё один элемент ультра-си* - четверной тулуп. Набираю ход и ровно вылетаю. Приземление. Остаётся последний сложный каскад, после которого можно будет чуть выдохнуть- лутц-риттбергер. Разгоняюсь на него, но после первого прыжка жёсткое приземление на пятку, не решаюсь добавлять каскад, чтобы избежать падение.Во время второго вращения начинаю думать как быть дальше, и куда «прицеплять» риттбергер. У меня есть ещё один лутц, но он в конце программы. Я понимаю, это будет сложно, но других вариантов нет. Выполняю флип-тулуп, и выдыхаю перед дорожкой, сосредотачиваясь на музыке. Всё резко отходит на второй план. Слышу только голос Джоша, а перед глазами всплывают лица всех тех, кто оказывал мне невероятную поддержку: Мама, Реджина, Дэвид и Зелина. Эмоции меня полностью поглощают, и я «пролетаю» шаги на огромной скорости, умудряюсь даже подпевать. Остаётся два последних прыжка. Я совершенно забываю о том, что это вторая часть программы и я уже устала. Открывается второе дыхание, и я выполняю безупречный лутц-риттбергер, а следом за ним сольный риттбергер. Доделывая последние обороты вращения, я чувствую как из самого нутра вырываются эмоции. Опускаюсь на колено, протягиваю руку. Музыка ещё играет, но по моим щекам уже льются слёзы безостановочным потоком. Зрители подрываются с мест, аплодируя и выкрикивая что-то нечленораздельное. Я опираюсь ладонями на лёд, сидя уже на двух коленках, и прячу лицо, опустив голову вниз. Я даже не могу точно сказать из-за чего эти слёзы. Всё и сразу смешалось сейчас, в эту секунду. Я отдалась полностью, как наставляла Зелина. Мне даже становится не важна медаль, потому что я знаю, что сделала свой максимум, и это важнее всего. После меня на лёд должна выйти Мулан, но я не тороплюсь покидать его, желая насладиться моментом по полной. Вытираю лицо ладонями и делаю поклон на центральную трибуну, приветствуя болельщиков, которые голосят, как сумасшедшие. Ещё три грациозных поклона и теперь можно не спеша уходить со льда. Не успеваю надеть чехлы, как Дэвид подхватывает меня на руки. Я сцепляю ладони у него за шеей, и утыкаюсь лицом в плечо, то ли плача, то ли смеясь. Чувствую как к нам присоединяется Зелина, и тоже обнимает. Только спустя несколько секунд они меня отпускают, и я замечаю, как Нолан украдкой вытирает глаза, да и у Зелины они на мокром месте. Я всё-таки надеваю чехлы и кофту, после чего мы садимся на диванчик, в ожидании оценок. Сердце бьется как бешеное от переизбытка эмоций. Одной ладонью я сжимаю руку Дэвида, а второй - Зелины, и поднимаю взгляд на табло. У Лилит тоже три четверных, и если она их сделала, она может меня обойти. Нет! Я первая! Обыгрываю её и в короткой, и в произвольной, отрываясь почти на пять баллов. Остаётся последняя самая сильная соперница. Фигуристка, которая не проиграла ни один официальный старт в этом сезоне. Втроём мы отходим немного в сторону, чтобы никому не мешать, и нам не мешали. Следующие пять минут будут адски долгими, но их нужно пережить. Кажется, я волнуюсь ещё сильнее, чем перед стартом. Обидно, если выложившись на 200%, я всё равно останусь второй, но такой исход вполне возможен. Мулан начинает свою программу под национальную песню. Первый её четверной - прекрасен, как и второй. А вот на третьем небольшая помарка при выезде. Остальные элементы фигуристка исполняет безошибочно, и завершив прокат, также искренне радуется, как я минутами ранее. От напряжения у меня начинают ходить желваки, в горле пересыхает и колени опять дрожат. Проходит уже несколько минут, но оценки не объявляют. - Да сколько можно тянуть?- со стоном спрашиваю я, пытаясь не потерять сознание. Наконец арена замолкает и арбитр произносит баллы. Немного сощурившись, смотрю на табло. Мулан проигрывает мне произвольную, и я пытаюсь посчитать в уме какая у нас разница по баллам в короткой, но цифры на табло меня опережают. ВТОРАЯ. МУЛАН ВТОРАЯ. Значит Я ПЕРВАЯ Как? Это правда? Я не верю… Пребывая в шоке, смотрю на тренеров, улыбающихся во все 32. Опять обхватываю Дэвида за шею и, уткнувшись ему в грудь начинаю плакать. Искренние слёзы счастья, но я не могу их контролировать. Это был настолько напряженный день, месяц, год, что я решаю выплакать абсолютно все. Чувствую нежные успокаивающие движения на спине, то ли от рук Дэвида, то ли Зелины, то ли обоих. - Ты смогла,- шепчет Нолан мне в макушку. - Я знал, что ты это сделаешь,- уверяет он. Зелина достаёт влажные салфетки и помогает мне смыть растекшуюся тушь, хотя я ещё не совсем успокоилась, но скоро будет награждение. А пока к нам подходит президент федерации - Мистер Аттвуд, и поздравляет всю нашу команду с победой, отдельно благодарит меня. Да, это тот самый человек, который неделю назад не верил в меня, и не поставил в командный турнир. Но, видимо, только благодаря этому я смогла разозлиться и откатать так. Мы неспешно двигаемся к боковому борту, откуда фигуристы будут выходить на цветочную церемонию награждения. Абсолютно все, кого мы встречаем на пути, поздравляют меня, приобнимают за плечи или пожимают руку, хотя я даже не всех этих людей знаю, но сейчас готова разделить радость с любым. Вижу, как Мулан, стоя со своими тренерами, вытирает скупые слёзы. Конечно, никто не ожидал такого поворота, но на играх бывает всё. - Как я смогла обойти Мулан в произвольной?- тихо спрашиваю у Дэвида, немного придя в себя. - Второй оценкой, - объясняет он. - Ты когда дорожку покатила, тут половина зала ревела. - Правда? - Правда. Плюс у неё была помарка на каскаде, из-за неё точно балл потеряла, а то и больше. На льду устанавливают пьедестал и кладут небольшой ковёр для китайского президента федерации, который будет награждать спортсменок. Когда всё готово, свет приглушают, и начинают вызывать нас в обратном порядке. Первой выезжает Руби. Если честно, я думала, что на её месте будет Лилит, но такому исходу, я рада даже больше. Затем вызывают Мулан и, наконец, представляют меня. Услышав своё имя, вновь выпрыгиваю на каток, чтобы искупаться в овациях зала. Делаю воздушные поклоны всем и каждому, после чего взлетаю на верхнюю ступеньку, и президент вручает нам симпатичные букетики. Официальная медальная церемония будет только завтра, но я и сейчас наслаждаюсь моментом, негромко выкрикивая слова гимна. Потом нас просят сделать фото: фото на пьедестале, совместное фото, фото победителя, победитель с тренерами и т.п. Меня не хотят отпускать, да и я не хочу уходить со своего победного льда. Но это приходится сделать, ведь нас уже ждут на очередной пресс-конференции. За тренерами быстро пробегаю через микст-зону, принимая поздравления от журналистов, и останавливаюсь возле одной камеры. - Эммы, пару вопросов,- просят они, и я соглашаюсь. - Какие ощущения? Вы новая олимпийская чемпионка. - Ну, кажется я ещё не совсем это осознала,- посмеиваюсь я. - Может, завтра? Когда на груди будет висеть медаль. - Скажите, а почему… - Эмма,- разносится мужской голос откуда-то с задних рядов. - поступила информация, что Ваша Мама умерла. Вы можете как-то это прокомментировать? Глаза всех присутствующих устремляются на меня, а я пытаюсь понять кто это сказал. - Что?- растерянно шепчу я, и не найдя «шутника», поворачиваюсь к Дэвиду с застывшим ужасом в глазах. Он стоял неподалёку и тоже все слышал, поэтому быстро подошёл, схватил меня за руку и увёл из-под камер. - Дэвид, что он сказал?-переспрашиваю я, как-будто не слышала всё собственными ушами. - Иди снимай коньки, я всё выясню!- хладнокровно отвечает он и отправляет меня в раздевалку. Я развязываю шнурки, пытаясь не поддаваться панике. Он не мог узнать. Никто не мог узнать о болезни матери. Когда поднимаю голову, вижу протянутую мне руку, а ещё чуть выше лицо Мулан. - Поздравляю!- говорит она серьезно, и мне даже приходится осмотреться вокруг, чтобы убедиться в том, что это действительно произнесла Мулан, но рядом никого не оказывается, тогда я протягиваю руку, слегка пожимая. - Спасибо. Я тебя тоже,- сначала говорю, потом понимаю, что для Мулан второе место - это поражение, но она ответно благодарит меня и садится на противоположную сторону. Я надеваю кроссовки и выхожу в коридор. Зелина ведёт меня по направлению к конференц-залу, а я параллельно набираю Реджину. Гудки. Бесконечные гудки и никакого ответа. - Ну же, Реджина. Ответь, пожалуйста,- чуть ли не слёзно умоляю я. - Тебя уже ждут, иди,- велит Миссис Уэст и сбрасывает вызов на моем телефоне. - Дэвид во всем разберётся. Иди!- подталкивает меня женщина, и я захожу в зал. Сажусь посередине. Справа от меня Мулан, слева Руби, как и на пьедестале. Я отправляю последнюю смску Реджине и выключаю телефон, но когда поднимаю взгляд, понимаю, что на меня опять все смотрят. - Простите, я пропустила вопрос?- неловко спрашиваю, и по залу проходит тихий смех. - Я спросил,- повторяет журналист. - Вы так много пережили за последний год. Эта победа стоила того? Несколько секунд я обдумываю его слова, и пытаюсь полностью отключиться от мыслей о матери. - Да, думаю. Это был тяжелый путь, как Вы и сказали, но по-другому олимпийские медали не завоёвываются. Но если бы Вы спросили готова ли я пройти через все это ещё раз, зная, что меня ждёт, я бы сто раз подумала. На протяжении получаса вопросы нескончаемым потоком льются на меня и двух других фигуристок, а я постоянно смотрю на экран телефона, надеясь увидеть хоть какое-то сообщение от Реджины. Наконец, через заднюю дверь заходит Дэвид. У него потное лицо и я напрягаюсь, сидя на своём месте. Он подходит к Зелине, которая все это время сидела на последнем ряду и копалась в телефоне, берет её за предплечье и просит пойти с ним. Вдвоём они покидают зал и мое сердце вслед за ними. Дверь по-прежнему остаётся открытой, и под определенным углом я могу наблюдать на тренерами. Дэвид, стоя ко мне спиной, что-то говорит и качает головой, а потом Зелина его обнимает, похлопывая по плечу. - Эмма,- обращаются ко мне журналисты, меня уже ничего не волнует. Перед глазами резко темнеет, и я вскакиваю со стула и выбегаю из комнаты, направляясь к тренерам. Мне даже не нужно задавать этот ужасный вопрос - ответ я уже знаю, но я должна убедиться. - Дэвид… Мама? Он поворачивается на мой надломанный голос, стараясь скрыть мокрые от слёз глаза. - Нет,- шепчу я. - Нет, нет, нет! - резко срываюсь с места и бегу в неизвестном направлении. - Эмма!- в один голос зовут меня тренеры, но я продолжаю нестись, сломя голову. Быстрее на улицу, туда, где есть воздух…