Глаз бури

      Нотт и Шайверетч только моргнули, увидев, как преобразилась внешность Элиссы за каких-то пятнадцать секунд. То есть ничего такого она не сделала, и Оборотного зелья у нее с собой не было, но с помощью Трансфигурации Элисса изменила цвет волос и глаз, ее кожа посмуглела и покрылась веснушками, брови и ресницы — наоборот, стали белесыми, а на щеке вылезло большое родимое пятно. Зеркала под рукой не было, и Элиссе оставалось только догадываться, что данные косметические процедуры ее нисколько не украсили, но сейчас главным было по максимуму исказить свои привычные черты, сосредоточить внимание мракоборцев на чем-то одном — хотя бы на красном пятне на полщеки. Этой чисто психологической уловке она научилась у Троя — создать какой-то заметный, отвлекающий элемент, который лучше всего отложится в памяти посторонних, а на прочие детали ее внешности никто не обратит внимания.       — Шайверетч, у нас появились данные, что вы приобрели для последующей перепродажи артефакты и некоторые ингредиенты для зелий, которые запрещены на территории Великобритании, — этого мракоборца, блондина среднего роста, Элисса идентифицировала как главного на операции. Еще двое человек ходили по лавке, держа волшебные палочки наготове; битое стекло громко хрустело у них под ногами. Последним новоприбывшим был худой, долговязый мужчина лет за сорок. Рассмотрев за залысинами рыжие волосы, Элисса его узнала — надо полагать, мистер Уизли, с чьей семьей она не так давно познакомилась и который в последние два месяца стал звездой местных газет.       — Мерлинова борода, Долиш, кто поставил вас во главе группы? — поинтересовался Нотт негромко. — Скримджер, я так понимаю, совсем заработался и не отдает себе отчета в своих действиях?       Лицо блондина пошло неровными пятнами, и как-то становилось ясно, что самоконтроль — не его сильная сторона. Судя по благодушному виду Нотта, тот был готов намеренно попровоцировать мракоборцев — видимо, в данную секунду ему было нечего скрывать.       Чего не скажешь о самой Элиссе, у которой была полная сумка запрещенных артефактов. Хм, интересно, что Шайверетч там прячет…       — Поосторожнее, Нотт, — угрожающе процедил Долиш. — Что-то я сомневаюсь, что вы тут просто мимо проходили и зашли поздороваться!       Пожиратель Смерти демонстративно развел руками и презрительно улыбнулся.       — Хотите обыскать и меня? А подписанный приказ Визенгамота у вас есть?       — Если понадобится — обойдемся без него! — огрызнулся Долиш, угрожающе делая шаг вперед. В фигурах его подчиненных появилось напряжение, а Элисса вдруг вспомнила, что в контексте войны с Волдемортом словосочетание «сторонники Того-Кого-Нельзя-Называть» было синонимом слова «армия». И что тот же Нотт был темным магом, умеющим сражаться. И если сейчас у кого-то в этом магазине сдадут нервы, может случиться вполне настоящее кровопролитие. Вероятность, конечно, невелика, но совсем сбрасывать ее со счетов не стоит.       Но слабину дал мистер Уизли — поморщившись, он негромко заметил:       — Долиш, вы же знаете, что это абсолютно неприемлемо!       — Сам не верю, что говорю это, но Уизли прав, — иронично согласился Нотт. — Здесь два свидетеля, которые смогут подтвердить, что мракоборцы окончательно утратили последние остатки компетентности… Окно вы уже разбили, ворвались внутрь, не представились… Откуда Шайверетчу знать, что это обыск, а не криминальный налет? Или это ваш хитрый план, как попасть в «Ежедневный Пророк» и прославиться? Тогда, Долиш, тем более советую вам прислушаться к коллеге — у Артура богатый опыт в этой области…       Эти слова задели больное место: мистер Уизли побледнел. Тем не менее, он сохранил внешнее достоинство, а Долиш посверлил взглядом Нотта — Элиссе показалось, что у мракоборца глаза налились кровью и дым пошел из ушей, — а затем вдруг уставился на нее.       — А вы еще кто? — рявкнул он с раздражением. — Что делаете в магазине, специализирующемся на Темных Искусствах?       — Мне понадобился толченый хребет морского льва для зелья, — с готовностью заявила Элисса, не моргнув и глазом, а про себя поморщилась — все же плохо, что у нее акцент. Вот его никак замаскировать и убрать не получится. — Я варю зелье для улучшения памяти. Что-то мне в последнее время стало казаться, что я плохо запоминаю вещи, а некоторые слишком быстро забываю, представляете? У меня матушка этим страдала, и теперь мне это передалось… Я нашла очень интересный рецепт в медицинском справочнике, проконсультировалась у целителей, и они сказали, что это может помочь. Так вот, сегодня я пошла за покупками, но в Косом переулке хребта морского льва не было, я обошла все лавки! А Малпеппер заломил за него такую цену, что это просто возмутительно — пятнадцать сиклей за унцию! Сэр, — тут она сделала вид, будто воодушевилась. — Может, вы сходите со мной в ту аптеку, поговорите с хозяином? Такое заламывание цен — настоящее преступление, это не может быть законно! Я с подобным даже в Бухаресте не встречалась, а уж румыны знают толк в мошенничестве! Вы бы составили протокол, разобрались бы, я готова выступить свидетелем… Вы же из Министерства, правильно?       — Мы из Министерства, мисс, но…       — Вот и чудесно! — обрадовалась Элисса и просияла счастливой улыбкой. — Как же хорошо, что я вас встретила, а то я уже думала, что мне придется не меньше месяца потратить на все бюрократические проволочки! Я здесь не так давно, пока не разобралась, к кому обращаться с подобными вопросами…       — Оно и видно, — буркнул кто-то из мракоборцев.       — Но вы меня очень выручите, если пойдете со мной!       — Мисс, это не в нашей компетенции…       — То есть как это не в вашей, если Малпеппер явно нарушает закон?!       — Довольно! — рыкнул Долиш, окончательно выйдя из себя; на лицах его подчиненных было выражение из серии «И откуда эти тупые иностранцы только берутся». — Мисс, если вы заподозрили хозяина аптеки в чем-то — пишите жалобу в Министерство, там ее рассмотрят! И больше не отвлекайте людей от работы и не шляйтесь по магазинам, которые занимаются Темными Искусствами!       Элисса смерила его долгим, обиженным взглядом. Жаль, она не умела вызывать по желанию слезы.       — Я лучше на вас жалобу напишу, — изрекла она возмущенным тоном. — Грубиян!       — Это сколько угодно, — пробормотал Долиш. Его люди посторонились, и Элисса гордо прошествовала к выходу, провожаемая всеобщими взглядами. «Ну же, челюсть подбери, болван, — мысленно выругалась она в адрес Шайверетча. — Не порти мне представление».       На улице она сделала полной грудью вдох и зашагала к Косому переулку, пытаясь не рассмеяться в полный голос. Ну и лица у них всех были, особенно у хозяина лавки и Нотта, не ожидавших такого развития…        Не меняя обратно внешность, она прошлась по магазинам, купила все необходимое и уже выбросила из головы встречу с властями, когда неподалеку от «Дырявого котла» ее вдруг окликнули выдуманным именем. Обернувшись, Элисса увидела Кантанкеруса Нотта.       — Да? — вежливо спросила она; ее голос звучал ровно и не имел ничего общего со скороговоркой, выданной в Лютном переулке.       Нотт некоторое время изучал ее.       — Да у вас талант, мисс Грин, — наконец проговорил он задумчиво. — Я думал, что лучше Люциуса никто не умеет заливаться соловьем, чтобы убедить мракоборцев в своей непричастности, но вы, похоже, дадите ему сто очков вперед.       Элисса улыбнулась одними губами, соответствуя образу темной волшебницы, который сложился у Пожирателей Смерти. Ее глаза оставались холодными.       — Это умение полезнее, чем многие считают.       — Шайверетч выразил надежду, что в скором времени снова увидит свои артефакты в целости и сохранности, — тон Нотта сменился на деловой, но Элисса чувствовала его любопытство. — И очень просил передать, если я увижу вас, что вы можете рассчитывать на вознаграждение за вашу… любезность.       — Очень мило с его стороны, — хмыкнула Элисса. — Получается, мракоборцы ушли ни с чем?       — Да, хотя Долиш очень старался найти хоть какой-то повод обвинить Шайверетча… Должно быть, лавры Грюма покоя не дают, — маг презрительно скривился. — Видимо, в данный момент именно вы являетесь хранительницей всего самого ценного, что было в запасах этого хитреца. Ах да, Шайверетч также передал просьбу не заглядывать в ларцы — он так серьезно обеспокоен вашей безопасностью… Но вы, конечно, все равно изучите содержимое?       — Должна же я получить какое-то моральное удовлетворение от своего поступка.       — Здраво, — Нотт одобрительно кивнул, а затем, безо всякого перехода, осведомился: — Сколько вам на самом деле лет?       Бац! А он и впрямь умен — неплохо так отвлек ее светской беседой ни о чем, чтобы в самый неожиданный момент оглушить внезапным вопросом. Видать, им с Малфоем уж очень интересно, что за чернокнижница тут объявилась месяц назад.       Элисса послала ему самую кокетливую улыбку, которая в ее исполнении должна была смотреться ну очень странно.       — О, сэр, обычно считается невежливым спрашивать женщину о ее возрасте…       Но тот — надо отдать Нотту должное — и глазом не моргнул.       — Вам не было нужды сегодня в такой спешке менять свою внешность, если и раньше она была ненастоящая, — заявил он без сомнений. — Но появление мракоборцев застало вас врасплох, и вы не хотели привлекать к себе их внимание. Значит, до этого в лавке Шайверетча вы появлялись с вашим настоящим лицом. Сколько вам на самом деле лет? Шестнадцать? Пятнадцать?       Элисса молча смотрела куда-то в район его переносицы — вроде бы и не отводя взгляда, но в то же время избегая смотреть ему в глаза, поскольку в этот момент Нотт мог бы заметить что-то, чего ему видеть уж точно не полагалось. Если он пришел к выводу, что в Лютном переулке дважды сталкивался с какой-то малолеткой, то пусть будет так. А взгляд может ее выдать — не бывает у подростков такого недетского выражения глаз.       — Я уже совершеннолетняя, мистер Нотт, — наконец сообщила она чуть насмешливо. — Но пускай вас это не обнадеживает — вы совершенно не в моем вкусе. Или вы тоже хотите пообщаться с моими родителями?       — Семнадцать лет — не настолько зрелый возраст, — возразил он, проглотив ее сарказм, будто не заметив. — Сможете ли вы справиться с артефактами, которые так неосторожно одолжил вам Шайверетч?       Хм, если он рассчитывал, что сейчас она просто возьмет и отдаст ему свою сумку, то Нотт серьезно просчитался. Хитрый какой… Небось потом бы и Малфоя позвал — чтобы вдвоем изучить, что же там прячет от мракоборцев хозяин магазина.       — Не беспокойтесь, — Элисса добавила в улыбку побольше сахара. — Я не собираюсь их исследовать в одиночестве.       — Понимаю… Ах да, кажется, Люциус упоминал, что у вас есть учитель?       — Верно, сэр.       Больше у Нотта не нашлось подходящих вопросов, чтобы вытянуть из нее еще какую-нибудь информацию, и потому с несколько разочарованным видом он откланялся и трансгрессировал. Элисса же взглянула на часы — по времени она укладывалась в обычные сроки, и Лорд вроде не должен будет злиться из-за ее долгого отсутствия — и со спокойной душой отправилась в Литтл-Хэнглтон. Вот только пришлось пожертвовать визитом в Годрикову впадину, но завтра она вернется к восстановлению тела Волдеморта.

***

      — Это что такое? — как показалось Элиссе, Лорд в первое мгновение опешил, когда она встала перед его креслом и привычным жестом протянула ему газету, но почти тут же перешел в обычное раздраженно-брюзгливое состояние. Элисса спохватилась, что напрочь позабыла сменить внешность обратно. — Тебе было скучно, и ты решила освежить в памяти шестой курс Трансфигурации? И что ты так прижимаешь к себе эту сумку, будто она сделана из золота?       Мда, спасибо, что он сразу узнал ее в таком облике, а не шарахнул «Авадой Кедаврой» по незваному гостю. Вот была бы глупая смерть.       — Не хотелось привлекать к себе внимание мракоборцев, — Элисса вытащила палочку и принялась возвращать себе настоящее лицо. — Я была в Лютном, покупала яд крильмара, когда туда явилась целая делегация из Министерства с обыском…       Лорд совершил какое-то резкое движение рукой, глаза опасно сверкнули, и Элисса поспешила добавить:       — Они ничего не заподозрили, и их куда больше интересовал Шайверетч и его тайники. Меня отпустили почти сразу же, и слежки за мной не было. Я проверяла.       Он вскинул несуществующие брови.       — «Проверяла»? Ну-ну, — Лорд саркастически усмехнулся, а потом холодно спросил: — Почему с тобой всегда столько проблем? Тебя даже из дома выпустить нельзя, чтобы ты не нарвалась на министерских ищеек!       Элисса молчала, поскольку вопрос явно был риторическим, а Волдеморт, помедлив, спросил:       — Что ты сделала, чтобы тебя, как ты выразилась, отпустили «почти сразу же»?       Она пожала плечами.       — Притворилась дурочкой.       Кажется, на этот раз Лорд удивился по-настоящему и слегка наклонился вперед, не сводя с нее пронзительного взгляда.       — Что, прости?       — Притворилась дурочкой, — повторила Элисса и решила, что стоит разъяснить: — Задавала глупые вопросы, сделала вид, будто очутилась в Лютном случайно и понятия не имею, чем это место знаменито, а заодно — что не понимаю, с какой целью мракоборцы туда явились.       — И что, по-твоему, они купились? — сердито спросил Волдеморт, и его голос привычно приобрел ледяные шипящие интонации. — Я, конечно, не придерживаюсь высокого мнения о мракоборцах, но ты сильно ошибаешься, думая, что ты, сопливая девчонка, умнее их! Что-то я сомневаюсь, что твоя актерская игра их сильно впечатлила, и наверняка им не составит труда выйти на твой след, а заодно и на мой…       Без предупреждения он направил палочку на Элиссу и сделал какой-то пасс. Она вздрогнула, но ничего не произошло.       — Хотя следящих чар на тебе нет, — констатировал Лорд более спокойно. — Значит, сюда они вряд ли явятся. И тут два объяснения: либо тебе просто очень сильно повезло, либо… Ты полагаешь, что тебе удалось обвести их вокруг пальца?       — Да, — заявила Элисса чуть более холодно, чем следовало бы. Во-первых, ей стоило больших усилий остаться спокойной, очутившись безоружной под прицелом чужой палочки. Во-вторых, уже второй человек за сегодня напоминал ей о ее подростковой внешности, что было для Элиссы больной темой.       — Объясни, — потребовал он.       — Они пришли не за мной, а за Шайверетчем. Они точно знали, что ему есть что скрывать — вероятно, была наводка или донос от кого-то третьего. Я их вообще не интересовала, как и Кантанкерус Нотт, который тоже был в лавке. Значит, мне нужно было сделать так, чтобы им еще меньше захотелось иметь со мной дело. Самое простое — изобразить дурака. Занятым людям с серьезной миссией не хочется тратить время на такие помехи. Они осознают важность задания и слишком ценят свое время, чтобы разбираться с теми, кто просто по случайности оказался рядом. Прикинуться глупее, чем ты есть — очень грамотный ход. На дураков не хочется обращать внимание, — подумав, Элисса повторила фразу Троя: — Люди склонны сами додумывать объяснения и причины и не особо любят анализировать — это в их природе.       Волдеморт окинул ее долгим оценивающим взглядом, и вдруг в его глазах что-то промелькнуло — что-то, похожее на… отдаленный интерес.       — И часто ты в моем присутствии прикидываешься дурой?       — Вам виднее, — вырвалось у нее, но под немигающим взглядом Лорда ей стало настолько неуютно, что Элисса, быстро опомнившись и взвесив свою мысль, решила добавить: — Не часто. В вашем присутствии это бессмысленно. Вы открыто презираете глупых людей и просто не стали бы терпеть их в своем окружении. Я имею в виду — без крайней необходимости, и уж точно не стали бы соглашаться чему-то их учить.       На этот раз молчание было более продолжительным, и Элисса так и не смогла определить, о чем на самом деле думал в тот момент Лорд. Но, наверное, он не разозлился — поскольку свое недовольство точно не стал бы скрывать.       — А с Ноттом что?       — Ничего, — Элисса пожала плечами. — Я так понимаю, Малфой рассказывал ему обо мне. Теперь Нотт считает, что мне семнадцать лет и я практикую Темные Искусства под руководством своего учителя. На этом все. Я бы сказала, что он слишком активно допрашивал меня насчет возраста, но я сильно сомневаюсь, что он или Малфой пойдут доносить мракоборцам обо мне…       — Они заинтересовались не тобой, а мной. Ты с уверенным видом шастаешь по Лютному переулку, покупаешь редкие ингредиенты, не стесняешься одалживать у Люциуса книги о черной магии и не боишься мракоборцев — по-твоему, это тривиальная ситуация? Люциус и Кантанкерус сделали единственный верный вывод — в магической Британии появился иностранный темный маг, достаточно могущественный, чтобы откровенно игнорировать местные законы. Тут два варианта: либо этот темный маг — ты, либо ты действуешь под чьим-то руководством. Теперь они точно знают, что правильный вариант — второй. Что ж, пускай так, — вдруг заявил он с каким-то удовлетворением. — Значит, в скором времени их будет ждать большой сюрприз… Пожалуй, хорошо, что они так тебя запомнили. Это сыграет мне на руку…       Элисса хранила молчание, решив, что пока слишком рано спрашивать Лорда о его планах, хотя перспектива быть пешкой в чужих руках ее мало привлекала.       — Что ты вцепилась в свою сумку? — тут Лорд, заподозрив, что Элисса так себя ведет неспроста, прищурился. — О чем еще ты забыла упомянуть?       — Да, кстати об этом… — Элисса нерешительно переступила с ноги на ногу, а затем открыла сумку и выставила на кофейный столик рядом с Лордом полученные шкатулки. Волдеморт, не удостоив их взглядом, все это время не сводил глаз с Элиссы, а она вздохнула. — Это то, что мракоборцы рассчитывали отыскать в лавке Шайверетча.       — Ты что, ограбила магазин?       — Почему сразу ограбила? — даже немного обиделась она, но по выражению лица Лорда поняла, что шутить точно не стоит, и пояснила: — Шайверетч не возражал, чтобы я их забрала — понял, что в лавку вот-вот ворвутся мракоборцы, а девать ценности ему некуда. Правда, теперь предполагается, что в скором времени я их ему верну…       — Не смей играть со мной, девчонка! — внезапно вскричал он. Голос Лорда звучал страшно и пробирал до костей, и Элисса поежилась — так, чтобы он видел. Но сделала это больше машинально, поскольку в самом деле не понимала, что на него с такой скоростью нашло. — Даже у тебя, несмотря на твое бесстрашие и наглость, должно хватать мозгов, чтобы понимать, что я с тобой сделаю, если ты вздумаешь бросить мне вызов!       В гостиной воцарилась тишина. Лорд тяжело дышал, хилая грудь высоко вздымалась. Элисса смотрела на него оторопело.       — Прошу прощения… — наконец со всей возможной осторожностью и кротостью выговорила она. — Но я не понимаю. В чем вы меня обвиняете или подозреваете?       — Все ты прекрасно понимаешь, — оборвал он ее голосом, который ей напомнил рыщущий в ледяных пустошах арктический ветер; Элиссе в лицо уставились пылающие яростным огнем глаза. — Знаешь, есть большая разница между человеком, который просто неглуп, и человеком, который умен настолько, что способен умело манипулировать окружающими в своих целях. И знаешь что? Я все больше склоняюсь к мысли, что ты — именно этот случай. И если так, то ты подозрительно умна для семнадцатилетней девицы, которая всю жизнь провела в золотой клетке! Но допустим, я в это поверю. Допустим, ты такой уникум: несмотря на юный возраст, ты умная, расчетливая и сообразительная, разбираешься в людях, в их психологии и хладнокровно играешь на их слабостях ради достижения своих целей. А еще ты амбициозна, решительна, точно знаешь, чего хочешь, и действительно интересуешься Темными Искусствами. Я могу поверить, что это возможно.       Напряженно внимавшую каждому слову Элиссу удивило, что Лорд сказал, что она играет на слабостях других людей. То есть он, вообще-то, был совершенно прав, но откуда ему знать? При нем эту свою способность Элисса не демонстрировала. Да еще упоминание амбиций… Что он вообще может знать о ее амбициях? Такое ощущение, будто сейчас он говорил не о ней, а о каком-то другом человеке. Но спрашивать о чем-либо, разумеется, было совсем не время.       — Ты можешь ввести в заблуждение мракоборцев, Люциуса, Кантанкеруса просто так, по собственной прихоти. Должен признать, что меня это отчасти забавляет, хотя ты действуешь без моего приказа, и тебе стоит чуть-чуть оступиться — и ты узнаешь на себе всю силу моего гнева… Но не смей думать, что тебе удастся одурачить меня, и не смей вести себя так, будто мы с тобой на равных! Мы с тобой не равны и никогда не будем, и я удивляюсь, что мне приходится кому-то объяснять настолько очевидные вещи! Ты здесь только потому, что я позволил тебе остаться; ты жива только потому, что я позволил тебе жить! И если ты наивно полагаешь, будто сможешь сделать меня частью какого-то своего плана, то ты даже не глупа, а попросту безумна! А в этом случае я тебя уничтожу, как убивают бешеное животное, — и медленно, словно специально для того, чтобы она лучше усвоила, Лорд повторил почти по слогам: — Меня тебе не переиграть. Тебе ясно, Элисса?       Она кивнула. При том, что припадки гнева и раздражения у Лорда происходили по несколько раз на дню, а его раздутое самомнение давно перешло в манию величия, такой всплеск острой проницательности оказался для Элиссы слегка неожиданным, заставив сердцебиение участиться. То есть Волдеморт еще не разоблачил ее целиком, но приблизился к этой грани. И, кажется, оставалось какое-то неведомое ей обстоятельство, благодаря которому Лорд допускал, что она может быть хитрой и не по годам умной девицей, которая просто заигралась, позабыв, кто перед ней.       Знать бы, что за обстоятельство…       — Мне ясно, Повелитель, — ответила Элисса негромко, но четко. — И я не считаю себя равной вам.       Она сказала чистую правду — ибо они с Волдемортом в самом деле занимали слишком разные ступени в том, что касалось магического мастерства, опыта, знаний, умений. Тут спорить или хотя бы уповать на что-то иное было попросту глупо.       Проползли две невероятно растянутые секунды — и Лорд наконец слегка расслабился.       При этом она ни слова не сказала о том, что не замышляет против него никаких тайных заговоров. Врать открыто Элисса не желала, поскольку Лорд обладал каким-то чутьем на ложь, и попасться настолько неосторожно ей не хотелось. Но Волдеморт, кажется, ей поверил — и потому до поры до времени можно было перевести дух.       Впрочем — эту тревожную мыслишку Элисса с огромным удовольствием выбросила бы из головы, но точно знала, что должна брать в расчет все возможные сценарии, — Лорд мог сделать вид, будто поверил.       И если в дальнейшем она на чем-нибудь проколется, ее судьбе точно не позавидуешь.       Черт.       — И что же ты вынесла из магазина Шайверетча?       Теперь его тон звучал спокойно, что не успокоило Элиссу, а только укрепило в мысли, насколько ей теперь стоит быть осторожнее.       Конечно, Маттео в их компании любил повторять, что без риска и опасности жить становится попросту скучно, но Элисса данный принцип никогда не разделяла.       Она села по-турецки перед кофейным столиком, под немигающим взглядом Лорда достала волшебную палочку и друг за другом произнесла несколько заклинаний, которые должны были выявить, не содержит ли верхняя шкатулка какую-нибудь подлянку, которая даст о себе знать при попытке открыть крышку. Ничего подозрительного не обнаружилось, и Элисса, наколдовав из воздуха перчатку, потянулась было к задвижке, но Лорд в последнюю секунду вмешался:       — Стой, — пальцы Элиссы зависли в сантиметре от шкатулки, а Волдеморт заговорил обычным голосом, который всегда использовал на их занятиях: — Ты раньше уже имела дело с подобными артефактами, верно?       Она кивнула.       — Заклинания неплохие, но для полноценной проверки их недостаточно. Если бы на шкатулке была какая-нибудь защита от воров или просто любопытных, твои чары ее бы отыскали. И повредили бы — и тут не предугадаешь, чем все закончится, поскольку разломанные заклинания могут повести себя как угодно.       — Но я никогда с таким не сталкивалась, — озадаченно произнесла Элисса. Ни от Маттео, ни от Троя она никогда не слышала о подобном, а уж они в такого рода чарах разбирались лучше всех.       — В большинстве случаев такое вмешательство безвредно. Ты проверяешь на неприятные сюрпризы незнакомые предметы, и зачастую ситуация не выходит из-под контроля, даже если ты имеешь дело с Темными Искусствами. Но существуют заклятия, которые крайне чувствительны и реагируют на малейшее соприкосновение с посторонней магией — и могут отреагировать так, что в радиусе километра не останется ничего живого. Это редкость, да, но стоит перестраховаться и использовать для проверки то заклинание, которое не коснется защитных чар, никак не потревожит их, и твоей жизни ничто не будет угрожать. В будущем лучше используй его, особенно когда имеешь дело с незнакомыми артефактами.       — А где вы встречались с такой магией? — заикнулась Элисса, не сумев скрыть любопытства.       Волдеморт косо взглянул на нее, но оценил выражение самой живой заинтересованности на ее лице и ответил:       — В одной гробнице на острове в Южно-Китайском море. В древнем захоронении на севере Бутана. В разрушенном храме инков в Чили. И однажды — по чистой случайности — в антикварной лавке в Касабланке. Так что тут никогда не угадаешь, в какой момент это заклинание тебе пригодится…       Элисса кивнула, зачарованная — не самим фактом существования настолько темной магии, сколько перечисленными местами. И он, получается, посетил их все, видел то, что мало кто видел… Да, Элисса и сама успела поколесить по миру — но они с ребятами никогда не уходили от цивилизации, да и задача у них была — оторваться от преследователей. Изучать древние магические тайны они никогда не пробовали.       Она бы с удовольствием послушала и про древнюю империю инков, и про Южно-Китайское море, и про Гималаи, но Лорд был настроен на сугубо практический лад.       — Тогда запоминай заклинание и движение волшебной палочкой…       И дальше прошло не менее двадцати минут, прежде чем Лорд остался удовлетворен полученным результатом — хотя обычно Элисса схватывала на лету и быстро училась. Обозвав ее по ходу дела несколько раз криворуким лукотрусом, Волдеморт в конце концов милостиво признал, что более или менее она справилась, и после этого позволил заняться изучением содержимого ларцов.       Хотя Волдеморт особо этого не демонстрировал, но Элиссе показалось, что ему самому интересно, что же Шайверетч скрывал от властей. Но в итоге увиденное разочаровало даже Элиссу — она ожидала увидеть что-то по-настоящему опасное и серьезное, а тут…       Дальше действовал Лорд, и Элиссе оставалось только сидеть рядом, наблюдать за его действиями и запоминать — благо Лорд не прерывал учебный процесс и продолжал комментировать все, что делал. На свет из ларцов появилось несколько предметов — карманные часы, керамический кувшинчик, дверной колокольчик. В последней шкатулке оказалась бриллиантовая тиара, к которой против воли оказался прикован взгляд Элиссы.       — Что и требовалось доказать, — Волдеморт надменно усмехнулся, закончив с помощью неизвестных Элиссе чар выяснять, какими особенностями обладал каждый предмет, и вынес вердикт: — Барахло. Можешь отправить все в камин — эти игрушки годятся разве что для того, чтобы сокращать численность магглов.       — Что эти артефакты делают?       — Кувшин превращает в яд любую жидкость, которую в него наливают… Колокольчик — это своеобразная защита от воров. Вешаешь его на входную дверь, незваный гость задевает его — и будет постоянно слышать в голове несмолкаемый звон, который будет становиться все громче и громче, и в конце концов у человека лопнут барабанные перепонки… С часами немного похожий механизм — человек достает их, чтобы посмотреть время, и уже не может закрыть и убрать. Он так и будет постоянно смотреть на них, не в силах прерваться на сон или еду. А диадема — она так плотно запутывается в волосах, что ее невозможно вытащить, не сняв с жертвы скальп, ну и довольно быстро выпивает жизненные силы из той, которая ее надела. В общем, типичные артефакты, которые любит конфисковывать Министерство у темных магов. У Люциуса, у Блэков, у Лестрейнджей, у Розье этого добра всегда было навалом. Но ничего по-настоящему редкого и ценного среди этих вещей нет.       — За тиару можно прилично выручить, — заметила Элисса задумчиво. — Даже если не брать в расчет проклятие. Одни только бриллианты чего стоят…       — При чем тут деньги? — Лорд презрительно повел плечом. — Разве настоящая ценность в них? Тут главное — заклятие, которое накладывается на предмет, мастерство создавшего артефакт темного волшебника, как давно это произошло, кто это заклинание изобрел, существуют ли такие же аналоги, чего с помощью этого проклятия можно достичь, как его можно снять… Это все Темные Искусства, а знание, искусство и мастерство темного мага — вот что имеет смысл, а не деньги!       Тут он заметил, как пристально на него смотрит Элисса.       — В чем дело?       Она помедлила и решилась:       — Расскажите про захоронение в Бутане, — Лорд взирал на нее с нечитаемым выражением лица, будто Элисса вдруг заговорила с ним на хинди, но она решила, что терять нечего, и быстро продолжила: — Или про храм инков в Чили. Или про гробницу в Южно-Китайском море. Мне все интересно. С какими Темными Искусствами вы столкнулись в каждом из этих мест?       — Ты за кого меня принимаешь, девчонка? — осведомился Лорд, как по команде переходя в раздраженное состояние, но Элисса отрапортовала:       — За самого могущественного темного мага столетия, который много где побывал, много чего видел и действительно может поведать о Темных Искусствах больше, чем любой другой из ныне живущих.       Тот моргнул. Элисса затаила дыхание, надеясь, что не слишком переборщила с лестью, а сказала ровно столько, чтобы немного удовлетворить его самолюбие.       — Тебе это в самом деле интересно? — наконец бесстрастно спросил Лорд.       Она горячо кивнула.       — Свари мне зелье, — приказал он. — Я хочу почитать газету, а потом поесть. А затем… Можешь прийти сюда. Я подумаю, о чем тебе рассказать.