Платина и Хром

      Это платиновая история. Просто потому, что сейчас она в моде. Как когда-то было золото. Серебро. Платина отражает не только блеск маниакально горящих глаз людей, на неё смотрящих, но и города, что преобразились неоновыми подсветками, кажется, в каждом уголке, в каждом переулке. Когда-то это было модно. Сейчас это модно вновь, но в совершенно другой плоскости. Платина, говорят люди на телевидении светя новыми имплантами и лицами, никогда не выйдет из моды, и позволить себе такую роскошь может не каждый.       Платина легко ломается. Поэтому она обычно не в ходу у тех, кто живёт на улицах. Один выход, и на ней уже видны царапины. Поэтому её носят звёзды, роль которых сиять, а после находиться в салоне по полировке.       Некоторые делают сталь вместо платины, стараясь выдать за драгоценное то, что может достать каждый.       Так и в музыке. Всегда были те, кто пытался выдать бесталанное за новую волну. И этих волн индустрия нажралась вдоволь, оставляя после себя обглоданные кости. Времена меняются. Но что-то же должно оставаться неизменным?       Например, взгляд глаз из-под тёмных очков, что смотрит на город, превратившийся в один большой диско шар. Если их вообще кто-то помнит. Давно уже ушедшая в прошлое атрибутика, кажется, оставшаяся в его воспоминаниях из-за прадеда, что рассказывал ему о давних увлечениях людей до изобретения голограмм.       Старк не был большим приверженцем старины. Не был ханжой. Не был тем, кто стоял с плакатами и демонстративно высказывал недовольство о роботизации всего и вся, и даже человеческих гениталий. Это было не в его породе. Такое его даже в какой-то мере забавляло.       И всё же сам он был тем, кто почти никак не изменил свое тело. Лишь глаза, что соединялись с мозгом и могли позволить быстро и эффективно говорить с личным ИИ в своей голове.       С платиной в моду вошёл хром. Как бы это ни звучало странно. Хром, чёрный металл и платина, драгоценный камень. Что-то было в этом искушающем различии. Хром живёт долго и блестит так же долго, как живёт. Его не нужно полировать каждый день по сто часов на дню.       Звонок в его голову, кто до сих пор звонит, просто невероятно…       — Да? — шаги по мягкому полу пентхауса, пока маленький робот убирает его с другой стороны просторной комнаты, позволяя мужчине дойти до мини бара, встроенного, конечно же, в одну из стен. Старк не может жить без алкоголя. Это знали все, и некоторые даже ставили деньги на то, как скоро он заменит свою печень на совершенно новую, потому что эта уже давно должна была не выдерживать.       — Старк, друг мой. Вышел из меланхолии? Ты прекрасно знаешь, что все ждут только тебя, пора открывать новые таланты. И у меня есть для тебя один вариант, только слезь с этой голубой дури — как лазер в ухо чужой голос, надоедливым жжением перепонок. Старку хочется отключить этот надоедливый голос из своего сознания, но если бы всё было так просто, как хотелось бы. Просто бывает только в брейндансе, когда не хочешь настоящего, не хочешь проблем, когда смотришь, как тебя облепляют красотки и ты платишь не им по тысячам баксов, а за картридж, что сейчас находится в очках.       Тогда и правда всё просто. Тони не сидит на дури. Разве что немного, после того как его бывший, что оказался даже дорог, разбился на машине. Сейчас это редкость. Он был одним из тех фанатиков натуральности. Может, поэтому Старк не стал делать себе в то время новомодные операции, ведь были они вместе достаточно долго. Заражался чужим энтузиазмом горящих светлых глаз и таких же светлых волос. Блондины сейчас не в моде, тем более таких тёплых оттенков. Стиву было плевать.       Ему вообще на многое было плевать, но не на свою жизнь, но именно из-за этого "наплевать" он её и лишился.       Трагическая утрата партнёра Старка и одной из звёзд.       Плакали всем Найт Сити, бывшим Нью-Йорком и будущей дырой без возможности не задохнуться в химических отходах.       — Перестань зудеть мне на ухо, Бэк. Я же сказал, что скоро буду в норме. Кого ты опять нашёл? Очередное бесталанное существо, которое не может петь без синтезации голоса? Ты прекрасно знаешь, сколько стоят операции на их замену — его собственный голос похож, честное слово, на скрежещущий новый маникюр по стеклу с вкраплениями металла. Женщины обожали делать их, и чем острее, тем лучше, можно сэкономить на лезвиях.       — Ты увидишь, и он тебе понравится.       — Сомневаюсь, но кто я такой, чтобы тебе запрещать — усмешка спрятана в виски. Оно горчит на языке, формочки для льда оказываются пусты, так что приходится терпеть неудобства, такие же, как он терпел во время похорон и заложения каменного мемориала. Старк ненавидел терять то, что ему принадлежит. Он никогда не думал, что будет ненавидеть терять то, что любил. Это грустная история, которая таблоидам наскучила уже через неделю, но которая не переставала быть для него поводом уткнуться носом белый порошок.       Выглаженный костюм, с вставками из всё той же платины, уложенные волосы, тёмные очки, Тони до одури не хочется идти, но он самый известный продюсер страны, и его последняя самая яркая звезда превратилась в кровавые ошмётки. Люди дали ему время поплакать. Соцсети искрили соболезнованиями и грустными речами, но люди не долговечны, и ждать они также не любят.       Это тоже мода. Людям нужны те, на кого можно поклоняться. Только это мода не эпохи, а всей человеческой жизни. Раньше это были Боги, теперь это те, кто стоят на сцене или играют в кино. Богов уже давно нет. А вот головная боль Старка вполне себе реальна.       Кажется, виски вчера было много, Пятница настойчиво просит его не перегружаться и выпить капсулы для стимуляции мозга, а ему хотелось человеческого спать. Некоторые уже забыли, что такое вообще существует. Наверное, он всё же старомоден, спать вообще не модно, только если это не сон опять же с брейндансом, где тебя ждёт новая жизнь или что похуже.       У Тони явные головные боли от всего этого сыр-бора, который устроил Квентин. Бэк всегда хотел занять его место. Простая конкуренция, которая была проигрышной изначально, место Старка мог занять лишь другой Старк, но, так как детей у Тони не было, некоторые стали стремиться встать рядом с ним. Проявить себя, чтобы стать наследником империи, выстроенной так кропотливо магнатами этого мира. Развлечения были привилегией Старков. Без развлечений этот мир загнил бы в зародыше, оставляя после себя лишь кучи металлолома.       Торопливые шаги разбивают его мимолётные попытки подремать прямо в кресле.       — Рад, что ты наконец вылез из своего кокона, Старк — у Бэка есть привилегии. Он уже давно в их компании, и его идеальное лицо, что расчерчено серебристыми линиями имплантов и глазами цвета насыщенной зелени, тому подтверждение. Он уже давно работает на Старка, и пусть тот прекрасно знает, что он та ещё крыса и лишь ждёт момента, чтобы продвинуться дальше, он человек, который умеет делать своё дело. С такими людьми нужно аккуратно, но всё же возможно, мужчина прекрасно это осознаёт и подпускает змею к своей шее, уже не один раз ловко перехватывает её щипцами, не давая себя укусить. Сегодня он особенно на взводе, видно, что либо что-то задумал, либо и правда привёл кого-то, кто сможет заменить Роджерса. Конечно же, для толпы.       Старка могли бы назвать жестоким, услышь его мысли хоть кто-то. Но никто не знал, как именно он пережил первую ночь после его похорон. И никому не надо это знать. Они живут в эпохе, когда слёзы уже давно пережитый продукт эпохи. Некоторые удаляют слёзные каналы. Некоторые просто забывают, что это такое.       — И вновь слишком много слов обо мне, Квентин. Ты знаешь, зачем я сюда пришёл, а точнее, зачем ты меня позвал. Будь добр, показывай уже свою находку и не еби мне мозг. — просто потому, что Старк не любит, когда что-то затягивается в то время, как у него чертовски раскалывается голова. И Квентин кривит губы. Это должно было походить на улыбку, но выходит так, что даже Пятница издаёт тихое гудение неодобрения.       — Тогда хочу показать тебе новую звезду твоего лейбла, я более чем уверен, что он понравится народу. Питер, выйди пожалуйста. — Питер, имя до боли банальное. Если он и правда окажется ничего, то Старк постарается придумать ему более вызывающее прозвище, которое будет цеплять людей, а не ностальгирующих стариков. Прямо как он, честное слово.       Только вот то, что юноша не подходит для такой аудитории, становится ясно сразу. Как только на сцене начинает сиять платина.       Тони не смотрит на юношу перед собой как на человека. Хотя замечает, что ему не дашь больше 17, он смотрит на него как потребитель, которому мог бы приглянуться товар. Его руки полностью заменены на импланты, его одежда — короткий топ, что открывает живот с вставками на талии, его взгляд — всё таких же искусственных глаз.       Мальчик из платины, который смотрит почему-то потеряно, и это выдаёт в нём не платину, а самый настоящий хром. Но, не смотря на глаза, он держится так, будто уже не впервые предстаёт перед чужими глазами, как игрушка перед детьми, что захотели себе новенького анероида.       Тони он не нравится. Стив был живым, а в как его… Питере из живого разве что лицо, и то, судя по скобам, в голове его покопались, как и у большинства. Мальчик из платины, его пухлые губы и волосы, уложенные с особой кропотливостью, но сразу видно, как кудрявая прядь пытается выбраться из этого сосредоточения лака.       — Здравствуйте, мистер Старк. Мне очень приятно с вами познакомиться — лёгкий оттенок синтетических соединений. Ему заменили даже горло. И это уже кажется пунктом на вылет.