Платина и Хром

      — Ты привёл мне элитную проститутку? Что это за чёрт? — вот что говорит Тони Старк, только заходя в своей кабинет. Оставляя куклу, которая называлась Питером, за дверью, пока его нервные шаги глохнут во всё том же мягком полу. Не ковре. Пол сделан так, чтобы поглощать любые звуки. Старк ненавидел звук шагов. Остатки травм из прошлого, поэтому тишину нарушают именно голоса и электронная сигарета, что выпускает дым изо рта Квентина. В кабинете Тони курить можно только Тони, но когда это волновало ебучего Бэка.       — Ты не дал ему даже ничего сделать. Он великолепный музыкант, а его внешний вид сейчас на пике моды. Посмотри на актёров, на певцов. Ты проспал новый век, Тони, раньше, когда Стив был жив, натуральность все ещё была приемлема, но уже переживала падение. Он был диковинкой, которая нравилась всем — уворот в сторону, от летящей в него стакан с виски. Старк не выглядит злым. Но целился он ровно в голову. Просто у Квентина уже в мозгу импланты, и Тони, даже если бы выстрелил из пистолета, не попал бы. У Тони бы дрогнула рука скорее всего. Так всегда бывает. Люди слишком неидеальны и постоянно делают ошибки. Ошибки уже не в моде.       — Я привёл тебе не эскорт, Тони, а твою надежду не вылететь из этого бизнеса из-за того, что ты такая размазня.       — Разве ты только об этом и не мечтаешь? — тишина не всегда хороший вариант в общении. Особенно в обычно шумном городе. Тишина означает чаще всего смерть. Именно смерть, на кончиках ёбаных пальцев, которые так и чешутся запустить в Бэка ещё что-нибудь тяжёлое. Обычно было просто. Заменять ведущих звёзд на сцене, высчитывая, какая из них в этот момент станет хитом, не смотря на слёзы и визг заходящих в свой закат стариков. Но в этот раз всё было сложнее. В этот раз Тони думает о том, что, может, ему правда нужно отдать компанию на Бэка? Да чёрта с два. Этот дебил развалит всё на второй день, а он себе не простит. Не простит и того, что Стив всегда на него надеялся. Почему-то верил в то, что он делает всё это не только ради денег. Наивный дурак, от которого горло саднит каждый раз, как перед глазами появляется. Тони поправляет костюм, очки чёрные и подхватывает новый стакан с виски, уже образовавшийся на его столе, проходит мимо Квентина, всё так же бесшумно, но шумнее всего, что было в его жизни. Казалось, думать агрессивно так сильно, чтобы услышали другие, невозможно. Бэк был готов поклясться, как слышит проклятья Тони в его голове.       Дверь отъезжает в сторону, Питер всё ещё стоит на месте. Потому что ему не предлагали присесть. Ему вообще ничего не предлагали.       Питер Паркер кажется идеальной фигурой коллекционера. Не до конца покрытый сверкающим материалом, гармонично сочетающий в себе человека и робота, что выставлен напоказ. Прятать импланты уже давно не модно. Сейчас самые популярные стримы о том, как люди меняют себе челюсти в прямом эфире. Это тренд. Это далеко не искусство. Количество смертности без вмешательства риперов как и всегда безумно впечатляло. Люди любят делать с собой странные вещи.       — Бэк убеждает меня, что ты талантлив. — Теперь в его виски есть кубик льда, пока очки скрывают глаза, в которых можно было бы прочитать лишь незамутнённый скепсис. — Но мне не нужен талант. Мне нужна фигура и личность. У тебя есть продаваемый образ. Но если ты пуст, как консервная банка… — его слова становятся отрывистее. Жёстче. Будто попытки сломать сразу на месте, отвадить от этого бизнеса раз и навсегда, но юноша делает шаг вперёд. Можно услышать лёгкое касание этого драгоценного метала друг к другу. Красивый звук роскоши. И небольшой свободы. Потому что пёрышки в костюме юноши касаются стыка его плеча, железного и кожи.       — Я бы всё же хотел показать вам мою музыку, мистер Старк. Если позволите и прекратите видеть во мне лишь объект. — металлические вибрации голоса.       У парня настоящие глаза. Он только сейчас понимает, что свет обманул его при начальном осмотре. Слишком серые. Слишком обыкновенные для импланта. Никто бы не стал делать такие. Никто бы не захотел быть серым, как город во время дождя. И того, как Старк кивает, будто давая негласное добро, на его настойчивость.       Уже думая, что явно пожалеет об этом. Он не верит в таланты. Даже Стив не был талантливым. Его пальцы почти всегда были стёрты в кровь о гитару. Обычную, даже не электронную, будто вылезшую из кошмаров корпораций, которые не видели деревьев уже, кажется, сотню лет. Он предлагал поставить ему на пальцы импланты. Но мужчина всегда был против. За это и поплатился.       Но его музыка оказывается неплохой. Может, просто попадает в настроение, может, в саму суть города. Электронная, сейчас такой даже слишком много, но получается необычным способом, можно сказать, новым. Ведь тонкие пальцы юноши подносят провод к собственной голове, в которой под кожей спрятан порт. Музыка из головы.       Это можно продать. И Тони это прекрасно знает, пробегаясь пальцами по экрану, отмечая скорее для себя, все плюсы и минусы. Из минусов почему-то вырисовывается лишь личная неприязнь к парню, что не сможет ему заменить утрату, а где-то в углу довольно улыбается Бэк. На него свет не падает, тёмный город и тёмная личность, на его глаза лишь опускается полоса света, которая не может скрыть яркий блеск искусственных глаз. У Тони такие же, только более новой модели. Потому что Старки не просто индустрия, Старки — это брэнд, который должен носить самое лучшее.       Так же, как этот юноша носит самое лучшее, чтобы он обратил на него своё внимание. Музыка прекращает играть, а он убирает экран, поднимаясь с кресла.       — Я пришлю контракт на почту для подписания. Послезавтра переедешь в башню. Через неделю первый концерт с материалом, что есть на руках. — потому что чёткий график — это то, что может спасти даже самое правильное заведение от провала. Старк уже был на грани этого самого провала и вновь там оказываться никак не желал.       Питер смотрит на него глазами дыма от костра. Вульгарно. Смотрит слишком честно для синтетического мальчика, который делает неплохую музыку. Но насколько эту музыку можно считать его, если его тело перепрошито и не переделан ли в машину мозг. Люди не любят, когда их обманывают. Нужно будет уточнить этот момент. Потребовать от Квентина всю документацию об операциях, которые явно были на его совести. Может, Питер и вовсе не настоящий. Слишком хорошая игрушка, сделанная в обход официальных данных, ведь настолько точные копии людей были запрещены законом.       — Спасибо, что дали шанс, Мистер Старк, — подаёт голос тот, чей голос был и не нужен, и Тони смотрит на него лишь потому, что людей всегда тянет обернуться на неестественные звуки. Так он успокаивает самого себя, оглядывая ещё раз то, что осталось от человека.       Питер кажется упрямым. Потому что смотрит своими рыбьими глазами не отводя взгляд, пока Старк сам не отведёт собственный.       Он что, проиграл ему в гляделки? Не отвечая на слова. Игнорируя чужое существование.       — Я свяжусь с тобой, Бэк. — дверь бесшумно задвигается за силуэтом мужчины, оставляя наедине Паркера и Бэка, оставляя после себя лёгкий гул мощных колонок. Питер смотрит на дверь дольше, чем нужно, и живее, чем нужно, хмурит брови, поджимая губы, к которым идут диоды по линии скул. Он уже ненавидит Старка за его высокомерие.       Пока Квентин не касается его идеально ухоженных волос, убирая одну прядку немного в сторону, нарушая всё построение идеальной композиции. Уже не вспомнить, когда в моде были идеально выверенные числа. Как в головах, так и в одежде. Сейчас улицы заполняют фрики, что ставят себе вместо лиц изломанный металлолом. Но элита остается приверженцем идеала. Квентин ломает его идеал, потому что любит разрушать вещи.       — Не злись на узколобость того, кто не хочет смотреть шире. И не забывай, зачем я вытащил тебя из той дыры. — пальцы касаются загривка. Пальцы сжимают загривок, впиваясь короткими ногтями куда-то во вполне настоящую кожу. — Стать музыкантом? — вопрос не для того, чтобы узнать ответ, а чтобы потешить чужое эго. Питер знает чужие повадки. Он просто успел их выучить.       — Сделать меня богом.