Вся жизнь спектакль я в ней актёр

Заботливо складывая вещи в сумку, волнуясь о каждое мелочи, Илья шёпотом напевал песенку про капусту из школьного французского спектакля. Спектакль всё ещё не выходил у него из головы. Словно Илья всё ещё был там. Стоял с краю от сцены и потел от стыда и смущения, будто стоял там голый. Илья изредка вспоминает, как было ему позорно за своих одноклассников тогда и каждый раз тихо плачет, глядя в зеркало. Раньше он никогда даже не просился в лагерь, а сейчас с лёгкой полуулыбкой садится в автобус и машет рукой маме из окна. Дежурные у входа в лагерь открыли ему ворота и попросили показать путёвку. Горошко выполнил просьбу, сунув им помятую бумажку с печатями. — У тебя третий корпус, верхний этаж. Занимай любое свободное место. Монотонно произнёс дежурный, проводя Ильюшу удивлённым взглядом. Какой-то странный этот Горошков… Ни намёка на эмоцию на лице. Горошко направился в корпус. Совершенно никаких эмоций он и взаправду не чувствовал. Словно весь мир был серым и скучным вокруг него, никто не пытался его понять, всем было на него всё равно. Осознав это, Горошко почувствовал как к глазам подступают слёзы, но тут же на него напали Петров и Васечкин с воплями: — Горошко! Горошко! Ты что здесь делаешь?! — повис на руке Петя. — Мы уж думали, тебя в психушку положили! — вскрикнул Вася, схватив за другую руку. Одноклассники прилипли с разных сторон, смеясь и крича. Горошко сразу передумал плакать. Оглядел друзей и скромно улыбнулся. — Привет, Петя. Привет, Вася. Вы тоже приехали отдыхать? Равнодушно произнёс Илья, не убавляя шага. Петров взял его сумку, а Васечкин не отставал с вопросами: — Как доехал? Не задохнулся там в автобусе, не блеванул? А почему только сейчас? А французский понос уже прошёл? Васечкин споткнулся, схватившись за руку Горошко, сразу заткнувшись. Лицо Ильи всё ещё не выражало ни одной эмоции. — Да отстань ты от него, дай отдохнуть то с дороги. Вмешался Петров, замечая, насколько лёгкая сумка Ильи. Словно он совершенно ничего с собой не взял. — А кстати, дежурный по лагерю… — хотел было сказать Петя, но Горошко его перебил: — Я с ним разговаривал. — С Антоном то? Такой светленький и с красным галстуком? — Нет, тёмный, в жёлтой футболке. — Так это не он был! Это Артём, грузин тут местный, — пояснил Васечкин. — А Антон то совсем другой, он любит с новенькими знакомится, — весьма неоднозначно сказал Петров, переглянувшись с Васечкиным. Горошко проигнорировал информацию про дежурного, холодно произнеся: — Проводите меня, пожалуйста, к третьему корпусу. — А ну так не вопрос! Мы туда тебя и ведём! Мы кстати тоже там поселились, будешь с нами спать? — вырвалось у Васечкина, который мигом покраснел, — ну не в том смысле конечно… — Да, буду, — сказал Илья, заметив усмешку Петрова, — Всё равно я здесь никого не знаю…

***

Мальчики проводили друга до корпуса и помогли разобрать вещи, после чего проводили до столовой, а сами остались снаружи на улице. Сели на белые красивые скамейки и начали обсуждать странное, хотя весьма знакомое поведение друга. — Илья совсем не изменился, — с досадой произнёс Петров, опустив взгляд. — Даа… Похоже он всерьёз болен. А был ведь таким весёлым, — так же печально протянул Васечкин. — А ведь это мы виноваты. Мы же спектакль то сорвали. Мы его с ума свели. — Да ни в чём мы не виноваты, Петров! Просто крыша как поехала у человека, так на место и не возвращается, а вот поговорит с ним Антон.! И тут откуда-то из-за спинки скамейки вылетел тот самый Антон, приземлившись рядом с мальчишками. — Обо мне говорите, да?! Усмехнулся вожатый, заметив, как дрогнули друзья. Васечкин тут же пришёл в себя и начал: — Антон, к вам тут новенький приехал! Наш одноклассник! Только ты с ним по аккуратнее, он это… Сумасшедший немного… Антон с жалостью взглянул на Петю и Васю, представляя невменяемого бедного ребёнка. — Где он? — В столовой, — ответил Петров. Антон, поправив красный галстук, уверенно направился в столовую, уже репетируя разговор с новеньким. Ребёнок сидел ровно, уставившись в одну точку, медленно, словно коала пережёвывал еду. Он выглядел совершенно нормально, Антон даже сказал бы — идеально. Ухоженная причёска. Ровный, с выраженной горбинкой нос. Умные глаза. Ровная спина. Что с ним не так? Антон натянул приветливую улыбку и начал. — Приветствую вас в нашем прекрасном лагере! Илья спокойно взглянул на него, осмотрев внимательным взглядом голубых глаз, медленно сглотнул пищу. Антон продолжил: — Меня зовут Антон, я главный дежурный по лагерю, готов всегда прийти на помощь в случае чего и всегда рад составить компанию! Илья молча слушал его, немного гордо приподняв голову. Антон замер, осматривая ровные острые черты лица парня. — Я хотел бы узнать ваше имя… Вызывающе приподнял бровь Антон, не отрывая взгляда от умных глаз напротив. «Немой что-ли?» — уже успел подумать Антон, как вздрогнул от неожиданного подавшего голос мальчика. — Илья. Илья Горошков. Голос ровный. Тон речи приемлемый. Что же всё-таки с ним не так? Неужто это Петров и Васечкин решили посмеяться, сказав, что Илья сумасшедший? Антон сел на стол напротив Ильи, не сводят с него взгляда, как и Илья с него. — Насколько путёвку забронировал? — На недели три… Илья глядел прямо ему в глаза, кажется пытаясь считать мысли Антона. — Так мало? У нас обычно на всё лето приезжают… — Это мой первый лагерь, мне нужно привыкнуть. Антон отметил полное отсутствие эмоций и тут же все понял. Парня нужно выручать. Он совершенно ничего не чувствует, хотя всё понимает. Антон давно хотел стать вожатым, чтобы помогать детям в лагере раскрыться. Считал, что каждый ребёнок в лагере должен чувствовать себя как дома. Поэтому Антон старался помогать всем, иногда и не замечая, как вытаскивает некоторых детей из депрессии, помогая им найти своё место в жизни. Антон был прекрасным психологом, мог помочь кому угодно, лишь бы ребёнок чувствовал себя хорошо. Сейчас перед ним стояла серьёзная задача — проявить желательно положительные эмоции и чувства в душе этого замкнутого мальчишки с невероятно умными глазами и красивым носом. — Хорошо, я тебе в этом помогу, — кивнул головой Антон, улыбнувшись. Антон предложил первым делом осмотреть лагерь, Илья неуверенно согласился, хотя больше всего на свете хотел лечь на кровать и пролежать так до конца смены. Антон то и дело осматривал новенького с ног до головы, каждую минуту замечая новые особенности парня. Походка ровная, сдержанная. Взгляд холодный, направленный в одну точку. Совершенно никакой реакции на прикосновения, но очень спокойный тон речи. Антон не умолкал ни на секунду, лишь иногда позволяя Илье что-то сказать. — А я люблю французский. — … А по вечерам у нас диско… Чего чего? Переспросил Антон, даже замедлив шаг. Илья сам от себя такого не ожидал. Всё это время он боялся кому либо говорить о своей страсти к этому нежному языку, но Антон внушал доверие в его оледеневшее сердце. — J'adore le français(я люблю французский), — повторил Илья, и уголки его губ кажется потянулись вверх. Антон схватился за сердце, остановившись. Боже, как же была прекрасна эта фаза из его уст! — Это х-хорошо… У нас как раз есть библиотека, может там найдёшь словарь какой нибудь… Забормотал Антон, оттягивая красный галстук, который кажется стал сильнее стягивать горло, так как воздуха стало катастрофически мало. Горошко последовал за вожатым, который уже из последних сил рассказывал о библиотеке. Где какие книги лежат и что категорически нельзя делать с книгами. Илья гордо развалился на одном из кресел, принимаясь за чтение. — Да, я знаю, что книги поливать из лейки не надо, спасибо, Антон. Задрал свой грациозный нос Илья, не отвлекаясь от книжки. Антон застыл в недоумении. «Я что правда именно это сейчас сказал? Кошмар!» — Приятного аппе… Чтения! Натянуто улыбнулся Антон, кивнув. — Au revoir, — помахал ему рукой Горошко. Антон вышел из библиотеки с бешено бьющимся сердцем, совершенно забывая о том, что назначил собрание сегодня на три часа дня. То есть через пять минут. Все его мысли были заняты без эмоциональным пареньком, которому нужно было помочь раскрыть свой потенциал здесь — в самом лучшем лагере в мире!