Вся жизнь спектакль я в ней актёр

Медленно прогуливаясь по тропинкам лагеря, проникаясь всей его вдохновляющей атмосферой, Илья наблюдал за отдыхающими, цеплялся за их улыбки, скользил взглядом по оголенным коленкам, иногда ненароком кого-то задевал плечом. Размышляя о всех этих счастливых детях и подростках, Илья вдруг учёл одну маленькую деталь — Антон никогда не прыгал через скакалку, не плавал в море, не играл в догонялки. Он только и делал, что следил за порядком в лагере. Илья не видел Антона как маленького счастливого ребёнка, Антон был как маленький взрослый. Это совсем не соответствовало его возрасту. Если у самого Ильи никогда не возникало желания играть со сверстниками в силу своего депрессивно-шизоидного состояния, о котором он сам знал, то Антона он понять не мог. Он такой же как и остальные. Только намного взрослее. Почему? Илья решил разобраться. Уже вечером, после ужина Илья решил сходить в тот административный корпус, в котором полдня провел Антон. Он не выходил на улицу полдня. Это насторожило Илью. Войдя в административный корпус, Илья почувствовал как от белых стен повеяло каменной приятной прохладой. Глаза расслабились, привыкая к нежным цветам, в которые были окрашены эти высокие стены. В коридорах было тихо, Илья шёл по мраморному полу, едва касаясь его носочками, боясь разрушить такую строгую рабочую тишину. Всё таки административный корпус — довольно серьёзно и внушительно звучит, да и атмосфера здесь подобающая. Дойдя по конца коридора, который заканчивался большим окном, Илья подошёл к двери сбоку и прочитал вывеску на ней «заместитель директора — Антон Артистов» и обомлел. Антон — этот четырнадцатилетний мальчик, чуть ниже самого Ильи, в пионерской форме, с худыми руками и добрыми глазами — заместитель директора? Илья не спеша опустил ручку двери, стеснительно заглядывая внутрь. Там Антон с кучей белых листов на столе сидел прямо по середине всей этой рутины и солнце, робко проникая в кабинет через зашторенные окна, освещало весь его этот строгий взрослый образ. Образ офисного работника — такого статного и серьёзного. Антон поднял на него взгляд, отвлекаясь от документов и в глазах его загорелся радостный огонёк. — Илья, привет! Проходи, если хочешь! Илья робко зашёл в кабинет, изучая его заинтересованным взглядом. Антон отодвинул стул рядом с собой и кивнул на него. Илья принял приглашение. Антон снова приступил к работе, продолжая заполнять документы. Илья решил его отвлечь, для чего он сюда и пришёл. — Антон, я должен поведать тебе истину, — смело начал Илья, копируя греческого философа. — Да-да, ведай, — не отвлекаясь от дела пролепетал Антон, ожидая как всегда очередной бред шизофреника. Антон не знал, что Илья пришёл вырвать его из этого плена принужденного труда. Он старательно выводил фамилии в бланках, что ему поручили делать старшие, как вдруг почувствовал руку Ильи поверх своей. — Антон, ты не обязан выполнять работу взрослых, ты ребёнок по правовому статусу и должен выполнять роль отдыхающего здесь в лагере, а не сидеть в пыльном кабинете и возиться с бумажками. Антон поднял на него свои большие голубые глаза. Он вдруг заметил, что речь Ильи стала оживленной, а не равнодушной как раньше. Но как бы не хотелось разочаровывать этого доброго заботливого мальчика, который единственный решился проверить чем он занимается полдня в административном корпусе, всё-таки пришлось это сделать. — Илья, я не могу ничего поделать с этой ситуацией, директор этого лагеря — мой отец, и если он сказал, что я должен работать летом, значит так и должно быть. Илья переместил руку с кисти Антона на его плечо. — Кто-то должен его вразумить, ты не его марионетка, ты ребёнок, который должен отдыхать! Мы сейчас с тобой идём на улицу и ты выполняешь роль отдыхающего, а если твой отец снова подойдёт, в этот раз я поговорю с ним! Антон с сожалением взглянул на Илью. У него сердце сжималось от его слов как бутон розы в чьей-то сильной ладони. Он начал складывать документы в ровные стопки. — Горошко ты… Упрямый, холодный, наблюдательный, и до жути привлекательный. — Это только внешняя часть меня, ты меня не знаешь, Антон… Но в чем-то ты прав, я именно такой! Илья встал из-за стола синхронно с Антоном, направился к двери. Антон последний раз взглянул на свое рабочее место, на котором ему суждено было находится всё лето, но после слов Горошко, он даже видеть больше не хотел этот блестящий стол и сложенные на нём однообразные стопки листов. Горошко вёл его по этому прохладному светлому коридору, держал под локоть и цитировал французские книги. Антон глядел на него с восхищением, боясь в любую секунду услышать шаги отца. Но шагов не последовало. Были слышны только их шаги и выразительной тонкий голос Ильи.