Любовь зла — полюбишь и Кощея, или Как два Иванушки друга выручали

Вокруг незаметно сгущались сумерки. Невесело хмыкнув, Ваня присел прямо на траву, только теперь с удивлением замечая, как гудит каждая мышца, поджимается от голода живот и слипаются от усталости слезящиеся глаза. — У тебя пожрать случайно нету? — без особой надежды осведомился он у Евстигнеева. — И попить? Тот кивнул, засуетился, снова зарываясь в свой рюкзак. Достал оттуда пластиковую бутылочку воды и полиэтиленовый пакет. Критически оглядел завёрнутые в него бутерброды — криво порезанные кружки колбасы на чересчур толстых ломтях хлеба, прикрытые сверху такими же косыми квадратиками сыра. Покачал головой, взял себе один, остальные два протянул Ване. — Всё, что есть, — сказал чуть сконфуженно. — Супер, — великодушно поблагодарил тот, потянувшись сначала к бутылке, сделал несколько жадных глотков. Потом вгрызся в один недобутер, принимаясь энергично жевать. Несмотря на непрезентабельный вид, тот оказался очень вкусным. Ваня уничтожил его за пару минут, схватил второй, уже поднёс ко рту и вдруг помедлил. Покосился на своего благодетеля: отвернувшись к костру, тот с невозмутимым видом заталкивал палкой поглубже в огонь пустой полиэтиленовый пакет. Нахмурившись, ткнул Евстигнеева в спину: — Эй, дядь. Вздрогнув от неожиданности, тот обернулся. — А? — На, держи. — Ваня разломил бутер, сунул ему половину. Тот растерянно посмотрел на кусок, будто на что-то чужеродное, поднял озадаченный взгляд. — Чего это? — Еда, блядь. Ваня первый начал жевать свою порцию. Впервые в жизни ему стало неловко. Никто о нём никогда не заботился, тем более вот так, молчаливо и ненавязчиво (кроме Славки, но там понятно, он же его бро). А здесь — фактически незнакомый хрен. Которого Ваня не стесняясь хуесосил, залез к нему в офис, бардак устроил, потом ещё здесь в неприятности с драконом влип, и плевать, что не по-настоящему. Евстигнеев мало того что его спас, ещё и сейчас последний кусок отдал. Ваня так не мог, он не терпел одолжений. — Зачем? — продолжал тем временем тупить тот, снова превратившись из тайного бойскаута в неуклюжее недоразумение из детективного офиса. Ваню такие перепады, по правде, подбешивали: хрен поймёшь, где правда, а где притворство. Тот непроизвольно сглотнул, не отрывая взгляда от куска, и протянул его обратно. — Обойдусь, — буркнул тихо. — Здесь и так мало, а тебе будут нужны силы. Ничего, я привычный, так что... — Жуй и не выёбывайся, — раздражённый Ваня оттолкнул его ладонь. — Но... — И не беси меня. — Ладно, — покорно согласился тот, улыбнулся и в два укуса уничтожил свою порцию. Запил водой, облизнул в удовольствии губы. — Спасибо. — Мне-то за что, — самокритично отозвался Ваня. — Я тут вообще не при делах. Евстигнеев промолчал. Зарылся в рюкзак, выудил из него пачку сигарет, выбил одну и прикурил с таким наслаждением, что Ване немедленно захотелось тоже. До него дошло, что за всеми этими событиями он целых полсуток не пускал дым, что было личным рекордом. Вот только свои сиги он где-то посеял — то ли ещё в офисе, то ли уже здесь, когда от Горыныча драпал. Он плотоядно посмотрел на Евстигнеева. — Сижкой не угостишь? — попросил, скосив глаза на его губы. Тот протянул пачку. — Держи. Только часто нельзя, у меня с собой всего блок, а надолго ли мы здесь застряли — неизвестно. — Он отошёл к костру, кинул в котелок какие-то травки, задумчиво помешал кипящую воду оструганной палочкой. — Сейчас чаю попьём, — бросил, не оборачиваясь, — потом на боковую, ночь на дворе. Правда, спальников у меня нет, придётся как-нибудь... — Что происходит? — внезапно спросил Ваня. Его накрыло незнакомым чувством, непонятным, но очень стрёмным. Ну не могут глюки так долго продолжаться, он же не в коме! Нет? Однако и на сон происходящее вокруг походило всё меньше. Тупо, нереально, но как-то... хрен знает. Подозрительно. Ваня обошёл костёр с другой стороны, так, чтобы оказаться к своему спутнику лицом, уставился в упор. — Что случилось ночью? Там, в твоём офисе? Тот замялся, недовольно морща нос и отводя глаза. — Давай об этом позже поговорим? — Это с какого ж хуя? — искренне удивился Ваня, окончательно убеждаясь, что всё, допрыгался. Пизда рулю и всей его беспутной жизни. — Ты мне честно скажи: я уже не очнусь, да? Я помер? — Чего?! — Тот распахнул глаза так ошалело, что сразу стало понятно: не притворяется. Какая бы хуерга ни творилась здесь и сейчас, похороны пока отменяются. Ваня незаметно выдохнул с облегчением — подыхать в двадцать три, ясен пень, не хотелось, — но сразу насупился. — Тогда что? Объясни толком, дядь, заебал. — Я... — Не пизди, что не в теме, — проницательно оборвал Ваня, оценив старательно состряпанное выражение полного аута на чужой морде. — Я тебе кто, лох тупой? Ты точно знаешь, где мы и что с нами, теперь просвети и меня, сделай одолжение. Чё, блядь, за Хуенарния? Я считал, что мозг закоротило, но уж больно долго меня прёт, а с веществами я завязал ещё в прошлом году, так что не сходится. — Он замолчал, требовательно глядя на своего визави. Напряжённо стиснув палку, тот на автомате мешал своё варево. Оно было блевотного цвета, но пахло, кстати, вполне приятно, Ваня невольно повёл носом, принюхиваясь. Евстигнеев вскинул взгляд исподлобья. — Это сложно объяснить, — сказал наконец. — Ты не поймёшь. — А ты уж постарайся, — ядовито посоветовал Ваня. — Растолкуй нам, убогим, все премудрости, глядишь, освоим как-нибудь. — Я не в этом смысле, — не реагируя на подколки, мотнул тот подбородком. — Я имел в виду, что ты не поверишь. — Знаешь, дядь, после дракона я во что угодно поверю. — Не дракона, а змея, — рассеянно поправил тот. Ваня завёл глаза. — Это так важно? Змей, дракон, какая разница. — Важно. Силы внезапно покинули Ваню. Он чуть не застонал, потирая виски. Может, Евстигнеев прав и лучше перенести все переговоры на утро? Но любопытство и тревога пересилили. Он набрал в лёгкие воздуха, собираясь с духом. — Калинов мост, река Смородина, Змей Горыныч, — начал перечислять, с трудом вспоминая давно, ещё в детстве позабытые знания. — Это всё из русских народных сказок ведь! Вроде... да, точно, вроде как раз трёхголовый змей и живёт по ту сторону Калинова моста, охраняя вход в мир мёртвых. Илья, Добрыня и Алёшка, про которых ты говорил — это Муромец, Никитич и Попович? Былинные богатыри? И значит... что это значит? Это какой-то квест? Сходка косплееров? Или... — Или, — тихо перебил его Евстигнеев. Посмотрел наконец прямо, глаза в глаза, невесело усмехнулся. — Ты попал в сказку, Ваня. Настоящую. — Настоящих сказок не бывает, — машинально отбрил тот, переваривая заявление. — Сказки — на то и сказки, что они не по-настоящему. — Угу, — проворчал тот. — Вот Горыныч бы тебе жопу поджарил, узнал бы, как тут «не по-настоящему». — Слушай, дядь! — Ваня сжал кулаки, начиная злиться, но постарался сдержаться, ущипнул себя за запястье. — Иван, — снова начал, стараясь говорить ласково, как с буйными психами. — То есть, Ваня, мы же тёзки, зачем так официально, да? Так вот, слушай, Вань... Я же по-нормальному хочу. Извини, что влез на твою территорию, о’кей, ладно, был не прав, я это признаю. Готов заплатить штраф или что там, серьёзно. Только прекрати этот сюр. Мне надо домой, вдруг там Славка нашёлся и вообще... — Здесь он. — Где? — опешил Ваня. — Ну, здесь, в Тридевятом царстве, — с убитым видом пояснил Евстигнеев. — В сказке, в смысле. У Кощея в темнице. — Да блядь! — рявкнул Ваня, теряя терпение. — Хватит херню пороть, заебал! Быстро говори, как отсюда... — Никак! — отрубил тот. — Ты сам виноват. Зачем ты полез к моему компу? Активировал портал в параллельный мир — сюда, как ты выразился, «в сказку», — подчеркнул специально, чтобы окончательно развеять сомнения. — Я сразу всё понял, когда поступил сигнал о взломе, ринулся в офис — но поздно, тебя уже утянуло, ещё и портал умудрился за собой прикрыть. Как, блядь, сумел только? Это невозможно. — Он покосился с запоздалым изумлением и исправился: — То есть, возможно, конечно, но только... для кое-кого. Не для обычных людей. — Не для всех, только для избранных, — съязвил Ваня. У него мозги плавились от всей бредятины, которая на него сейчас лилась. — Нашёлся Гарри Поттер недоделанный. — Отвяжись ты со своим Поттером! — обречённо взвыл тот. — Поттероман чокнутый. Ещё Фродо Бэггинса или Мерлина приплети, а лучше сразу этого, которого Киану Ривз играл, не помню, как там его... — Нео. — Да похуй, — в досаде бросил Евстигнеев. — Весь замес в том, что все эти Нео и Мерлины — хуйня, а не избранные, выдумка. А мы в реале. И здесь мой комп... Короче — да, для избранных. Но ты как-то умудрился, и пока я всё чинил, ты удрал и тебя чуть Горыныч не схавал. Хорошо, я успел в последний момент, иначе пизда, Ванечка. Ты понимаешь? Пизда! Пропал бы, нахрен, считая всё глюками, потому что ни хера не знаешь о здешнем мире. Он так это сказал, что мурашки по телу прошли. Ваня поёжился, молча сверля его взглядом, пытаясь уловить малейшие оттенки фальши, но не смог. — Тебе-то что? — спросил наконец. — Поджарили бы меня, а твоя какая печаль, дядь? Мы с тобой не знакомы, никак не связаны, никто бы на тебя не подумал. Ну, что ты причастен или вроде того. Евстигнеев вдруг покраснел, набычился. Вскочил на ноги, рывком стащил с «рогулек» перекладину с котелком, бухнул на землю, расплескав половину. — Придурок ты, — процедил злобно. — Вот и хули с тобой разговаривать? Я же с самого начала сказал, что не поверишь. Ваня глубоко подышал и постарался успокоиться. Сел по-турецки, устраиваясь поудобнее. — Ладушки, дядь, твоя взяла, — сдался он и примирительно махнул рукой. — Давай поговорим спокойно. Рассказывай. Обещаю быть паинькой, слушать и не перебивать. Тот покосился недоверчиво, но губы снова тронула слабая полуулыбка. — Прям обещаешь? — уточнил, хитро сверкнув глазами. — Прям вот без бэ, — клятвенно заверил Ваня. — Хорошо, — посерьёзнел тот, — расскажу. — Он почесал нос, собираясь с мыслями, протянул Ване позабытый котелок с отваром: — На, это вкусно. И нервы подлечит. — Спасибо. Покоряясь обстоятельствам, Ваня забил болт на всё и безропотно хлебнул незнакомый напиток, даже не поинтересовавшись составом. Если это яд и он сейчас сдохнет как ненужный свидетель — так тому и быть. Евстигнеев словно прочитал его мысли. Ухмыльнувшись, забрал у него свою посудину и демонстративно отпил сам. Вытер губы тыльной стороной ладони и начал рассказ. — Хочешь ты верить или нет, но мир, в котором ты живёшь — не единственный. Понимаешь, детские сказки — не совсем сказки. Это предания, дошедшие к нам с чёрт знает каких времён от тех, кому довелось здесь побывать и выбраться обратно. Их мало, но... — Где это — «здесь»? — перебил Ваня. — В Лукоморье. — Где-е? Чё, как у Пушкина? — Пушкин! Да наш мир испокон веков так назывался, это Кот Баюн как-то раз от скуки шатался в ваш мир, ну и напел одному мальчику Саше сказок. Сильное впечатление, видно, произвёл, раз тот потом, как вырос, сочинил свою поэму. И Лукоморье, и кота учёного приплёл. Напутал всё, конечно, но к лучшему. Баюну, кстати, понравилось. — Заебись, — бодро кивнул Ваня, решив пока соглашаться со всем. Обещал ведь не говниться. Иначе они так и будут грызться, а правды он не добьётся. — Дальше. — В том мире, где живёшь ты, у меня детективное агентство, — продолжил тот. — Вполне успешное, поскольку я использую нетривиальные методы. — Ближе к сути, дядь, — всё-таки не сдержался Ваня. — Я ещё в первый свой приход к тебе заметил, что у тебя необычная техника. Когда полез в комп с удалёнки, а он мне защиту похерил — тем более убедился. Ты на нём магичишь? — Ну, как бы да, — кивнул тот, довольный, что его слова воспринимают адекватно, без стёба, мата и прочего мозговыноса. — И вот, кроме того мира... — Стоп, — прервал его Ваня, чтобы сэкономить время. Несмотря на весь треш, спать хотелось зверски. — Я уже понял: два мира, здесь типа сказка, которая не сказка, я сюда случайно попал. Предположим, я тебе верю. Ты мне главное скажи — что теперь делать? Кстати, ты там про Славку что-то брякнул. Не спиздел? Он точно здесь? — Точно, — сухо подтвердил тот. — Его Кощей похитил. — На хрена? — Ванечка, — посмотрел Евстигнеев почти умоляюще и потёр красные от усталости глаза, — это долгая история. Я тебе завтра с утра всё-всё расскажу, бля буду, а сейчас давай спать, а? Я щас отрублюсь, честно. — О’кей, забились, дядь, — подумав, согласился тот. — Завтра перетрём. Но знай одно: без Славки я отсюда не уйду. — Я почему-то так и подумал, — сонно пробубнил тот, придвигаясь ближе к огню и заваливаясь на бок. — Всё решим, Ванечка, не беспокойся. — Это тебе беспокоиться надо, — беззлобно огрызнулся тот, тоже укладываясь прямо на траву. Думал — не уснёт от стресса, но едва стоило сомкнуться тяжёлым векам, как Ваня провалился в сон. * * * В ближайшие дни Порча понял, что прав был во всём: эти два олуха не давали покоя ни друг другу, ни всему царству. Вечером того же дня надумал Кощей своё мнение донести до Славы. Надеялся, тот испугается хоть немного да и смирится со своей участью, но где там. Направился Кощей в Славины покои и решил дверь самолично открыть, без волшебства. Чего вдруг блажь такая в голову ему вдарила, непонятно. Только взялся за дверную ручку, а его ка-ак чем-то шарахнет, что аж к противоположной стене отбросило, и одежда на нём задымилась. А самого так затрясло, что зубы застучали. Благо лысый, а то волосы точно бы дыбом встали. Всю ночь Порча Кощея горячим молоком отпаивал, а тот ещё пару дней заикался и вздрагивал. Не утерпел Порча, выспросил у Славы, чем это таким чудным он Их бессмертие шибанул. Тот ухмыльнулся и показал ему небольшую коробочку. — Вот эта штука создаёт электрический разряд. Вроде и маленькая пиздюлинка, а ебашит мощно. Видел Порча у людей электричество это. Полезная вещь, но немного страшная. А уж после того, как Кощея им шандарахнуло, он вообще решил от него подальше держаться. Следующей Славиной придумке, можно сказать, сам Порча и поспособствовал. Ну кто же знал, что благодаря безобидной прогулке может произойти такое! Слава царство ведь совсем, почитай, не видел. Вот и уговорил Порча Их бессмертие позволить им пройтись по округе, всё лучше, чем пакостить Кощею. Порча и Слава долго обходили окрестности и в деревню, конечно, зашли. Слава искренне удивлялся быту крестьян, всем интересовался, везде заглядывал, а в кузнице выпросил у кузнеца старую гнутую подкову. Сказал, что на удачу. Откуда ж Порче было знать, сколько проблем принесёт эта злосчастная железка? Наутро пришло от царя и царицы приглашение на бал. Вот и решил Кощей там своего суженного всему их царству представить. Через Порчу предупредил Славу, чтобы к следующему вечеру подготовился. Нарядов богатых, каменьев драгоценных гору ему отправил, ничего не пожалел для своего жениха. Да только Слава так взбесился, прямо закипел от злости. Кое-какие вещи порвал в порыве, потом запихал всё комом в сундук и драгоценности в окно выкинул, а Порче заявил: — Пусть весь этот нафталиновый шмот ваш ебанутый хозяин себе в жопу засунет вместе с цацками! Я ему, блядь, не тёлка! И ни на какой дебильный бал я с этим пидором не пойду, пусть он хоть раком передо мной встанет! Порча половины из Славиной пылкой речи не понял, но из благоразумия докладывать Кощею не стал. И так миру между этими двумя не было никакого. В назначенное время Кощей, облачённый в свои лучшие доспехи, явился к жениху. За ручку предусмотрительно браться не стал от греха подальше. В ладоши хлопнул. Дверь тут же открылась, Кощей горделиво переступил порог, а дальше... Неведомой силой его дёрнуло вверх и притянуло к висевшей над дверным проёмом подкове. Да так сильно притянуло, что сколько бы бедолага ни дрыгал ногами-руками, отцепиться не получилось. Так и болтался Кощей над дверью, махая конечностями и глухо грозясь из-под захлопнувшегося забрала. Шедший за ним Порча дар речи потерял и оторопел, разинув рот. Потом спохватился и давай уговаривать Славу, который стоял неподалёку и широко улыбался, чтобы отпустил Их бессмертие на свободу. — Если оставишь меня в покое и на тусу вашу царскую один свалишь, отцеплю, так и быть, — пообещал он. — Иначе будешь висеть тут до второго пришествия. Кощей значение новых слов вряд ли понял, но согласен был на всё, что угодно, поэтому еле слышно пробормотал: — Хорошо. До Порчи так и не дошло, что сделал этот бандит, только через минуту Кощей сам отцепился от подковы и с громким лязгом приземлился на свою бессмертную задницу. С трудом поднял забрало и загрохотал на весь замок: — В темницу его, чтоб глаза мои его больше не видели! * * * Голова с утра гудела как с дикого похмелья. С тихим стоном Ваня помассировал виски, пытаясь сообразить, где вчера мог так нажраться. Что, уже суббота? Они со Славкой таки устроили давно запланированный алкозагул по всем барам небольшого в общем-то центра культурной столицы родины? И тут же ударило резким воспоминанием: ночной взлом офиса, нестерпимый свет, лужайка, мост, дракон или змей, хер его разберёшь, да и какая разница... «Это важно!» — прошелестело в голове знакомым голосом. Ваня вздрогнул, порываясь подняться, разлепил тяжёлые веки — и рухнул обратно, тупо моргая. Вместо качающегося потолка своей съёмной питерской халупы (на худой конец — Славкиной), над головой шуршали кронами вековые деревья. Рядом чернело кострище потухшего за ночь костра, а ещё чуть поодаль, развалившись на спине и подложив локоть под голову, дрых Евстигнеев. — Бля-адь, — обреченно выдохнул Ваня и кое-как сел, протирая глаза кулаками. Он так надеялся, что они со Славяном дунули лишнего и вся сказочная херня ему просто привиделась в красивых «мультиках», что вот проснётся — и вокруг родная хата, а не долбанный лес опять. И Евстигнеев. Иванушка, блядь. Вспомнился вчерашний разговор про похищение Славки, про Кощея, про обещание подробно рассказать, в какую передрягу они вляпались. Ваня переместился к мирно посапывающему в сладком сне тёзке и безжалостно потряс его за плечо: — Ау, просыпайся. Ноль реакции. Ваня нахмурился и тряхнул посильнее. — Вставай, солнце в зените! Алё, дядь! Эй! Иван! Тот лениво отмахнулся от него, как от надоедливой мошки: — Лёшка, ну чё тебе надо, гад? Отстань, не нужны мне твои жабы. — Какой ещё, сука, Лёшка? — Ну Леший, Леший, ладно, — примирительно пробубнил тот и перевернулся на бок. — Хотя Лёшка тебе больше идёт, чем Леший, — заключил сонно. — В честь богатыря, да и вообще современно. А то затухли здесь совсем, консерванты... консервы... ваторы... в смысле... — Ванька, блядь! — рявкнул Ваня так, что тот аж подпрыгнул, сел, часто моргая. Ваня не удержался от ухмылки. — Доброе утро, — пожелал ехидно. Тот мотнул своей всклокоченной репой, как подбитая сова. — Бля, уже утро, — просипел севшим голосом и потянулся к котелку с остывшей за ночь травяной бурдой, допил в несколько глотков. Взгляд его приобрёл осмысленность. — А, проснулся. — Угу, — пробурчал Ваня, тоже ощущая жажду. И голод. И домой, но это ему, судя по всему, не скоро светит. Он нахмурился. — Что делать будем? Расслабленное выражение вмиг слетело с чужого лица, Евстигнеев посмотрел остро и внимательно. — Ты сам чего хочешь? — спросил осторожно. — Я могу помочь тебе вернуться в твой мир — не прямо сейчас, но скоро. — Без Славки? — мрачно уточнил Ваня. Тот развёл руками. — С ним уже ничего не поделаешь, — сказал тихо. — Я узнал — ну, ещё тогда, в агентстве, — его похитил Кощей, а тот своё ни за что не отдаст. — Не понял, — уставился на него Ваня, — почему именно Славку? Больше некого было? — Не ебу, — пожал плечами Евстигнеев. — Может, он на нём жениться собрался. — В смысле — жениться?! — обалдел Ваня. — У вас чё, Кощей — гомик? Охуеть, детская сказочка, дядь. Хотя да, сейчас толерантность в моде, в каждую щель её пихают, хоть кино, хоть книжка. Ты не подумай, я не гомофоб... — Я в курсе, — спокойно кивнул тот, и Ваня смутился, но не подал вида. — Я хотел сказать, что я... — Очень пиздливый, — с усмешкой закончил за него тот. — От твоей трескотни башка пухнет. — Верёвочкой за уши перевяжи, чтоб не треснула — хладнокровно посоветовал Ваня. — А теперь, может, по делу чего скажешь? Если ты не в курсе — я всё ещё ни хера не выкупаю, дядь. Что там с этим костлявым пидорасом? Он у вас из клуба любителей хуёв, что ли? Помолчав, Евстигнеев озадаченно потёр лоб. — Если честно, я сам не очень понял, — сознался он. — Кощей никогда не был замечен в чём-то... — он замялся, отвёл на секунду взгляд, — в чём-то таком, — закончил обтекаемо. — Я по компу пробивал информацию, но много нарыть не успел, это не так легко, по щелчку пальцев не делается. Успел выяснить, что Слава здесь, у Кощея. А что, почему, зачем... — Ладно, понял, — оборвал его Ваня и задумался. Поднял глаза. — Я вчера сказал и сегодня повторю: без Славки отсюда ни ногой, пусть твой Кощей утрётся. — Он не мой, — открестился тот. — Тем более. Короче, я пойду Славку спасать. Представляю, как он там охуел вообще! Какой-то дохлый голубой дед к нему свои старческие яйца подкатывает, тут любой запсихует. А уж если Славка... — он присвистнул и многозначительно поднял брови. — Что? — заинтересовался Евстигнеев. — Он знаешь какой? — Ваня фыркнул. — Хоть и алконавт иногда, как и я, но самый молодой талант в НИИ. И самый перспективный. Его надо вернуть, в стране и так кадровая жопа, наука останется без ресурсов! К тому же я знаю, что значит принуждать к чему-то Славку. Он из принципа упрётся рогом и будет бренчать на нервах, мало не покажется. Неизвестно, кого в итоге спасать придётся — пленника или самого похитителя. — Ясно, — улыбнулся Евстигнеев и встал, начиная собирать рюкзак. — Кстати, Кощей — никакой не дед, тем более не дохлый. — Ага, ещё скажи, мальчик-одуванчик. — И не мальчик. Обыкновенный мужик, на вид наш ровесник. По крайней мере, так выглядит. И, как показывает практика, он не самое страшное в Тридевятом царстве, тот же Кот Баюн куда хуже. — Почему? — полюбопытствовал Ваня. — По слухам. Этому котяре вообще никто не указ, не кот, а ходячий пиздец. Кощей, например, с ним сладить не смог. Он к нему обращался за какой-то помощью, а тот его послал, здесь это почти легендарный случай. И Горыныч Баюну не авторитет, и Водяной, а бабу Ягу вообще прокинул: он у неё раньше кантовался, жрал, спал на халяву, путников усыплял. Потом сказал, что он кот, который гуляет сам по себе, — и съёб, ни спасибо, ни до свидания. Ещё и волшебный клубок спёр, ну, тот, который дорогу показывает. — Клубок ему на кой? — не понял Ваня. — У него географический кретинизм? — Вряд ли. — Евстигнеев хмыкнул и качнул головой. — Никто не знает, зачем. Может, для тёмного колдовства. — Или просто поиграться? — предположил Ваня, проникаясь к неведомому коту уважением: натянуть и Кощея, и бабу Ягу — это мощно. — Он хоть и Баюн, а всё же котик, все котики любят гонять клубки. Поперхнувшись воздухом от неожиданности, Евстигнеев закашлялся, тараща глаза. — Интересная версия, — выдавил наконец. — Я о ней не подумал. — Да у вас тут вообще какая-то депрессивная сказка, — бросил Ваня. — Обязательно везде всё самое плохое видеть. — Ты в детстве эти сказки-то читал? — чуть ехидно осведомился тот. — Хоть одну? Всё ровно то же самое, убийства, жестокость, несправедливость, подлости и обман. То царь собственных сыновей на смерть посылает, то старшие братья младшего подставляют, либо сразу мочат. Если кто победил — однозначно хитростью. Если кто проиграл, то его не просто убьют, а с фантазией — расчленят, сожгут или к лошади привяжут и по полю пустят. — А ведь правда, — признал Ваня. — И с какого хера это говно детскими сказками считается. — Так заведено, — философски заключил Евстигнеев. — Испокон веков. Не мы эти каноны придумали, не нам изменять. Ладно, идём, — сменил он тему. — Нам ещё до Кощеева замка пилить и пилить. — Ты пойдёшь со мной? — удивился Ваня. Он не особо рассчитывал, что кто-то добровольно и бесплатно рискнёт за него впрягаться. В обычном мире это не практиковалось, там каждый сам за себя. — Конечно, — ответил тот как само собой разумеющееся и пожал плечами. — Ты без меня здесь сгинешь, нахрен. — Спорный вопрос, — возразил Ваня, но так, из чистой вредности. Он был не против помощи, да и вдвоём веселее. К тому же он здесь реально пока ничего не знал, мало ли какая пакость могла поджидать. Вчерашняя переделка с Горынычем до сих пор стояла перед глазами. — Ты знаешь, куда идти? — Не очень, — с невозмутимым видом ответил тот. — Замок Кощея где-то на севере, за широкой рекой, за тёмным лесом, но где точно — никто не в курсе. По дороге выясним. — Охуенно, дядь, — хмыкнул Ваня на такое легкомыслие, но решил забить и положиться на извечный русский авось. Кажется, во всех сказках так и делают, а он уже сообразил, что пока на чужой территории, нужно играть по местным правилам. Иначе не выжить. — Ладно, идём. Куда нам сначала? — Туда. — Евстигнеев кивнул подбородком на тропинку, убегающую вглубь леса. Достал из кармана карту, уткнулся в неё. — Здесь недалеко баба Яга обитает, найдём её избушку, она подскажет. Если понравимся ей. — А если нет? — с нервной насмешкой уточнил Ваня. — Тогда сожрёт, — рассеянно бросил тот, вычерчивая что-то карандашом на карте, и Ваня почёл за лучшее пока заткнуться и не задавать лишних вопросов. Ему бы сначала это как-нибудь переварить. * * * Славка проснулся от какого-то шороха. В единственное окно под потолком с трудом просачивались солнечные лучи. Он сел, опершись спиной на холодную стену. Кто-то фыркнул и забормотал: — И куда, чёрт побери, меня занесло? У противоположной стены отряхивался от пыли рыжий кот. Само по себе это не так и странно, котики любят гулять где попало, но вот круглые небольшие очки на мордочке животного вызывали недоумение. Славка потёр глаза кулаками, но кот в очках никуда не исчез. — Т-ты кто? — спросил Славка. Тот от неожиданности подпрыгнул, громко мявкнул и уставился на Славку. — Идиот, разве можно так пугать? — зашипел он. — Мог предупредить, что ты тут. — Извини, я... — Славка развёл руками, не зная, что ответить на отповедь. — Ты кот? — Нет, блядь, носорог, — фыркнул рыжий гость. — Ты и вправду идиот. — Знаешь, я и сам себя в последнее время идиотом чувствую, — вздохнул Славка, — или под кайфом. Потому что Кощей, домовой, Лихо и кот в очках — это точно бред. А сказки только в сказках. — Ты из людей, что ли? — повнимательнее присмотрелся к нему тот, приподняв очки. — Ну, точно, как это я раньше не понял? — Он вздохнул и сел рядом со Славкой. — Старею, наверное. — Да брось, — успокоил его Славка, — ты ещё вполне такой зачётный. Мне нравятся котики, — и осторожно погладил того по лоснящейся на спине шёрстке. Кот муркнул, подставляясь под ласку, потом как будто что-то вспомнил, вывернулся из-под руки. — Так, со мной определились, — заявил он. — Ты-то кто? Что тут делаешь, и вообще, где это мы? — Мы в темнице, под дворцом Кощея, — объяснил Славка. — Этот гад лысый выкрал меня и хочет жениться. Только хуй ему, а не свадьба. — Так и знал, что не туда свернул, — нахмурился кот. — Придётся вернуться. А Кощей, Порча и я совсем не бред. И ты определённо в сказке. Просто прими это как данность. Меня, между прочим, Григорием зовут. — А я Слава. — Будем знакомы, — кивнул Григорий. — Так вот, мы, конечно, не афишируем своё существование, но и не скрываемся сильно. Только вы, люди, словно слепые, ничего дальше своего носа не видите. Хотя надо признать, некоторые индивидуумы очень даже смекалистые. Вот хотя бы наш царь Александр — сколько лет живёт и там, и тут и ничего, вывозит. Славка не выдержал и заржал. — Ты чего? — не понял кот причину такого веселья. — Вы-во-зит, — надрывался Славка, вытирая навернувшиеся слёзы. — Ты откуда это слово знаешь? Прямо как Ванька произносишь. — Да будет тебе известно, — важно поднялся тот, — я учёный кот. И знаю абсолютно всё о вашем мире и нашем. — Тогда скажи, как мне домой вернуться? — А ты точно хочешь? — осведомился Григорий. — Кощей иногда ещё тот упёртый говнюк, любит, чтобы всё по его было, да и не думал я, что ему парни нравятся, но так-то он нормальный, как у вас говорят, чел. Папашка его — вот тот ирод и изувер был, сколько народу извёл, сволочь костлявая. А сын люд простой не обижает, наоборот, защищает, у него с нечистью строго, но справедливо. Горыныча, опездола, в узде держит, а то тот берегов вообще не видит. Мир в округе поддерживает и воевать не любит. С тех пор, как он правит, темница всегда пустовала, я даже представить не могу, что ты натворил, если он тебя сюда упёк. — Я его примагнитил к потолку, — усмехнулся Славка. — Он вечно эти свои дебильные доспехи носит, ну вот я его и того... — Примаг-нитил, ха-ха! — Теперь уже кот смеялся, как ненормальный. — Да, силён ты, паря! А где магнит-то взял? В сказке этого добра не водится. — Сам сделал, — пожал плечами Славка. — Я вообще-то физик по образованию. Работаю в научной лаборатории и пишу диссертацию по электромагнетизму. Когда Кощей меня спиздил, со мной мой рабочий чемоданчик был. Чего в нём только нет. А уж соорудить магнит любой школьник умеет. — Коллега, значит, — кивнул кот. — Тоже учёный. — Ну, как бы да, — согласился Славка. — То есть, неглупый, — сделал вывод Григорий, — поэтому совет тебе дам. Приглядись к Кощею, вдруг он перед тобой в другом свете предстанет. — И ты туда же! — возмутился Славка. — А ты не горячись, — наставлял тот. — Всё, что ни делается, к лучшему. Ну, прожил бы ты свою жизнь как все смертные — обыденно и скучно. Женился бы, детей настругал и в конце концов помер в своей постели. Ничего сверхъестественного, рутина и тоска. А так у тебя шикарная перспективка нарисовалась. — Какая? — не понял Славка. — Этот балбес не сказал тебе, что ли, что ты сможешь на два мира жить? — покачал головой Григорий. — Не Кощей, а недоразумение ходячее. Нет чтобы толком всё разъяснить человеку, но ему, видимо, проще воевать с собственным женихом. Ну так слушай: коль поладишь с ним, два мира узнаешь, чудеса своими глазами увидишь, мало кому такое счастье выпадает. И там свой будешь, и тут. Ты подумай, а я пошёл, мне пора. Славка оглянуться не успел, как тот пропал в небольшом лазе. — Эй! — вскочил он. — Меня с собой возьми! Гриша, блядь! Поняв, что в кошачий лаз он точно не пролезет, Славка сплюнул и снова сел. Он не знал, что ему делать. Кощей-то ведь и вправду к нему очень лояльно относился, терпел все его выходки, орал, конечно, но ни в кого не превратил, хотя и мог. И ползал бы Славка какой-нибудь амёбой в местном пруду. А тот терпел его и прощал. Нет, жениться на нём Славка определённо не готов, это точно, но и враждовать заебался.