BNHA: Yandere

Bakugō Katsuki (addiction)

      Ты двигалась изо всех сил, скользя по его впечатляющему члену и преследуя свет в конце туннеля. Каждый раз, когда кончик его головки почти вонзался в твою матку, это заставляло тебя постанывать. Бакуго так идеально вписывался в тебя, что оставалось только начать плакать от блаженства… И ты плакала. Горячие слёзы текли по твоим щекам, а всё тело почти онемело от эйфории.       — Чёрт… — издал Кацуки хриплый стон, едва удерживая тебя на себе.       Он был вдохновлён и уверен, что было бы неплохо позволить тебе двигаться самостоятельно. Перед этим парень достаточно ясно дал понять, что ты никуда не пойдёшь, пока он не будет удовлетворён. Однако прямо сейчас из-за твоего энтузиазма Бакуго задумался о том, что ты просто хочешь заставить его кончить быстрее.       Парень ещё не почувствовал, как отчаянно ты стремилась к тому же блаженству, что и он. Тем более он уже убедился в том, что ты кончила дважды: первый раз благодаря пальцам, второй — языку. Кацуки совсем не думал, что ты готовишься и к третьему разу. Особенно на его члене.       Бакуго испытывает полное блаженство, оставив на тебя всю работу. Сейчас он не мог по-настоящему заботиться о том, как жалко он, должно быть, выглядит под тобой. Парень сжал свои губы, улавливая глазами каждое движение твоих бёдер. Как только член Кацуки возбудился до предела, он поднялся в сидячее положение, и ухватился за твою талию, заставляя тебя прыгать на нём ещё быстрее. Он почти онемел от удовольствия, и почувствовал, как приближается к кульминации.       Ты пыталась сгорбиться для большего трения. Прижималась к его груди, каждый раз отчаянно пытаясь сесть на член Кацуки так, чтобы он смог дотянуться до того, что кричало внутри.       Бакуго дал понять тебе, что кончил, как только его руки ослабили хватку. Он склонил свою голову тебе на плечо, всё ещё тяжело дыша.       — Нет… — ты издала тихий скулёж. Твои руки впились ему в грудь, чтобы только повалить парня обратно на кровать и продолжить скакать, несмотря на то, что он напрягся.       Кацуки попытался пошевелиться, паникуя из-за того, что его члену стало больно. Его голод был уже утолён, и теперь, когда ты продолжила, парень начал чувствовать дикий дискомфорт.       Твои руки оттянули его волосы назад, чтобы он окончательно положил свою голову на подушку.       Бакуго застонал от боли, вызванной тем, что его волосы были почти вырваны с головы, а ты стала стонать в ответ, пребывая в слишком озабоченном состоянии, чтобы беспокоиться по таким пустякам.       — Чёрт… Пожалуйста, Кацуки… Ещё…       Благоговейный трепет расцветал в груди Бакуго при виде твоих умоляющих глаз.       Имя парня капало с твоего языка, словно мёд, пока ты продолжала скакать по всей длине его сверхчувствительного члена. Скользить по нему было ещё легче из-за стекающей спермы. Как только твоя голова опустилась на его грудь, ты с неудовлетворённой решимостью продолжила хлопать своими бёдрами по его тазу.       Член Кацуки пульсировал внутри тебя, чуть ли не крича от боли, но, кажется, желание снова нарастало, даже когда парень думал, что это невозможно.       Ты продолжала колоть себя его членом, сводя с ума саму себя и парня.       Как только Бакуго преодолел чувство разрыва, он смог взять себя в руки. Парень крепко схватил тебя за талию и оторвал от себя.       — Моя маленькая шлюшка просит большего? — снисходительно надул он губы.       Кацуки маниакально ухмыльнулся, когда взобрался на тебя сверху, выстраивая свой член рядом с твоей мокрой киской.       Он подразнил тебя ещё не много, а потом пронзил во всю свою длину, заставив застонать тебя, как какую-то порнозвезду. «Динамит» радостно наблюдал, как ты визжишь от удовольствия, чувствуя внутри себя его член.       — Будь хорошей девочкой и кончи для меня ещё раз, — зарычал он. — Ты ведь этого хочешь, не так ли? — безумие в голосе Кацуки, когда-то пугавшее, теперь заставляло твои пальцы на ногах сжиматься… от блаженства. — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить? Хочешь кончить на мой член, шлюшка? Ну же, сделай это для меня.       Он трахал тебя до состояния головокружения.       Твой язык чуть ли не вываливался изо рта вместе с чередой стонов, слюней и его имени. А когда ты пыталась сосредоточиться на лице Кацуки, твои глаза наполнялись слезами, поэтому оставалось только чувствовать, как давление нарастает и нарастает. Ты была так близка к кульминации, однако тебя удерживала какая-то неизвестная жестокость.       Тебе просто нужно было, чтобы Бакуго трахал тебя ещё сильнее и быстрее.       Ты просто нуждалась в нём. В нём и его великолепном члене.

Midoriya Izuku (apology)

      — Ненавижу тебя!       Эти слова вырвались прежде, чем ты могла остановить всё это. Они вырвались из твоих уст прежде, чем ты могла спастись.       Ты всегда смотрела на Изуку с широко открытыми от ужаса глазами, ожидая, какое ужасное наказание он выберет в этот раз. Твоё тело начало дрожать, а колени подкашиваться. Извинения срываются с твоего языка, но ты всё ещё пытаешься держать себя в руках, еле заметно всхлипывая.       Твои хрупкие руки слегка протянулись вперёд для защиты. Этим робким движением ты заставляешь парня дать тебе хотя бы секунду, чтобы прийти в себя. Однако с каждым нервным вздохом ты почти разваливалась на части от страха. Страх сжимал твоё сердце, мешал спокойно дышать, видеть, стоять и думать. Он лишь позволял тебе только хватать ртом воздух, который, казалось, не хотел влезать в твои лёгкие.       — Эй-эй… Дыши.       Ты даже не поняла как упала. Ты даже не поняла, когда Изуку подхватил тебя на руки. Твои глаза были до безумия широко открыты. Ты находилась в мучительной тревоге; в тревоге, причиной которой и стал «Деку».       — П-прости, я не это имела в виду, — ты судорожно глотала воздух, — прости меня, пожалуйста.       Ты истерично пыталась зацепиться за что-нибудь, полностью уничтоженная своим страхом перед ним. Тебе не следовало говорить, что ты ненавидишь его. Ты должна была промолчать.       Через некоторое время ты стала искать утешения в пальцах Изуку, которые нежно гладили твои локоны, даря ласку и спокойствие. Парень крепко прижимал тебя к себе, и ты осмелилась обнять его в ответ.       — Я не ненавижу тебя, — шепчешь ты. — Прости… Я просто глупая, неблагодарная и избалованная дура.       Слёзы скатывались по твоим щекам. Ты чуть удобнее устроилась на коленях «Деку» и отчаянно вцепилась руками в его волосы, страстно пытаясь исправить свою ошибку. Ты хотела доказать парню, что в состоянии исправиться. Хотела дать понять ему, что тебе не нужен ещё один урок, который он обычно преподавал тебе, когда ты не слушалась.       Для тебя больше не имел значения факт, что Изуку заставил надеть тебя на себя извращённый комплект нижнего белья. Больше не имело значение то, что парень зачитывал тебе лекции о том, что ты принадлежишь только ему. Для тебя больше не имело значение то, что ты просто глупая девочка, которая хороша только для снятия его стресса.       Что действительно сейчас имело значение, так это убедить Изуку сжалиться над тобой, чтобы твоя неосторожность слов не стоила тебе очередного… урока.       Тебе просто нужно было умолять парня, пресмыкаться перед ним, ещё раз умолять и плакать.       — Милая… — в голосе Изуку не было гнева. Честно говоря, его не было никогда. Его тон всегда звучал сладостно, будто пропитанный мёдом, не давая никакого намёка на то, что он собирается сделать. И единственное, что ему удавалось сделать, так это заставить тебя плакать ещё сильнее. — Всё в порядке, малышка. Я знаю, что ты не это имела в виду.       Слова «Деку» были почти обнадёживающими. Однако ты ждала, когда откроется вторая сторона медали, ожидая услышать от него — «но» и «если».       Это могло означать либо наказание, либо исправление.       — Но-о…       Вот оно. Твой худший страх, худший кошмар, который, кажется, начинает осуществляться.       Ты не могла позволить ему продолжить. Не могла так просто позволить ему закончить предложение.       Твои влажные распухшие губы прижались к его жёстким губам, не давая продолжить упрекающий комментарий и всё то, что он собирался тебе сказать.       Расправив свои плечи, ты всем телом стала прижиматься к Изуку. Твои руки отчаянно цеплялись за его изумрудные локоны на затылке, а губы, казалось, скулили в его, будто умоляя поцеловать тебя в ответ.       Он как будто бы чувствовал твоё отчаяние на своём языке. Ты сидела у парня на коленях, как раненое животное, умоляя заботливого хозяина помочь унять боль.       И Изуку не собирался препятствовать такому поведению. Не собирался препятствовать такой… форме извинения.       Ты не была готова взять его член. Ранее ты вообще никогда не была с тем, у кого был бы настолько же большой член как у «Деку». Он был таким угрожающе огромным, собственно, как и всё остальное в парне.       Однако, учитывая, что остальная его часть была такой же угрожающей, ты могла справиться. Ты могла выжить, только позволив ему трахнуть себя.       Именно поэтому ты стала расстёгивать брюки Изуку, нервно работая дрожащими пальцами. Ты охвачена страхом перед тем, что сейчас произойдёт. Но больше всего ты боялась того, что произойдёт, если ты остановишься. Поэтому…       Твой рот всё ещё покрывал его губы небрежным, солёным от слёз поцелуем.       Достав член Изуку из штанов, одной рукой ты сразу же начала гладить его, другой — касалась своего клитора, пытаясь возбудить себя до момента, пока его член не окажется в тебе.       «Деку» молчал, всё ещё позволяя тебе быть его рабыней. Хотя, возможно, оно и к лучшему.       Когда ты прервала поцелуй, Изуку хотел было снова прилипнуть к твоим губам, но ты слишком быстро наклонилась к его паху, обхватывая своим ротиком головку члена, прежде чем взять его в рот настолько глубоко, насколько это было возможно.       Ты отсасывала ему лишь короткое мгновение, потом отодвинулась, оставляя между своим ртом и его членом струйку слюны. Ты отодвинулась, потому что понимала, что сейчас должна сесть на него.       Твои губы задрожали, как только ты прислонилась своей киской к его возбуждённому члену. Ты старалась изо всех сил быстро подготовиться к боли, которую сейчас почувствуешь, но его терпение лопнуло раньше… Сильные руки парня схватили тебя за бёдра, заставляя опуститься и пронзительно взвизгнуть.       Ты упала ему на грудь, морщась от ощущения, будто бы он разрывает тебя на части.       — Какой же я глупый, — «Деку» усмехнулся. На этот раз его голос казался холодным. — Награждаю тебя, хотя следовало бы наказать.       Ты прерывисто стала стонать над ним, как только парень начал вгонять в тебя свой член.       — Я этого не заслуживаю… — твоё согласие было для тебя единственным выходом.       — Правильно, ты этого не заслуживаешь.       Но мир далёк от справедливости.

Todoroki Shouto (distraction)

      Шото приближался к тебе.       Он приближался к тебе медленным шагом, и ничто не могло его остановить. Ничто не могло заставить парня передумать. Ничто не могло помочь спасти тебя, за исключением, может, следующей худшей вещи…       Ценой была твоя гордость, достоинство и желание сопротивляться.       Это всё равно бы произошло после того, как парень закончил создавать произведения искусства из твоей плоти. Это всё равно бы произошло, потому что Шото и так достаточно долго нарушал твои границы.       И всё же ты рискнула.       Либо ты, либо тебя.       Это станет твоим ответным ударом.       Это было выживанием.       Твоим выживанием.       Тебе нужно было действовать, прежде чем он сделает это первым. Ты тут же пробудила в себе супергероя — «Соколиный глаз» из любимых комиксов, и метко выстрелила первой.       — Я люблю тебя, Шото, — быстро произнесла ты.       Твои руки нежно обхватили его грудь, прежде чем парень сделал бы это сам. Встретив его достаточно голодный взгляд, ты заставляешь Тодороки сесть на край кровати, чтобы самой пристроиться у него на коленях. Кончики твоих пальцев без особого давления проводят по его синякам и шрамам на теле.       Одна сторона его тела такая холодная, другая — горячая…       — Позволишь мне показать, как сильно я тебя люблю? — спросила ты.       Секунду спустя твои губы крепко прижимались к его лбу, а потом и вовсе к виску. Твой поцелуй был очень осторожным, чтобы только не повредить шрам Тодороки. Затем ты аккуратно спустилась к челюсти парня. Шее. Плечу. Груди.       Ты спускалась всё ниже и ниже.       Шото слегка вздрогнул, как только ты поцеловала один из шрамов на его животе, поэтому его руки хотели остановить тебя, но…       Ты была тверда в своём решении.       — Нет-нет… — ты мягко фыркнула. Совсем не так, как если бы ты требовала чего-то. Это не было похоже на какую-то команду.       Твой тон совсем не был похож на голос его отца, полный тирании и ужаса.       — Позволь мне позаботиться о тебе, — как только ты прошептала ему эти слова, сердце парня сжалось от воспоминаний, когда его мать залатывала ему раны после мучительных тренировок. Теперь то уж стрела, которую ты выпустила ранее, пронзила грудь Шото. — Просто ляг на спину и расслабься.       Ты поцеловала его в щёку, твёрдо решив, что этот жест заставит парня смягчиться. Ты целовала его, потому что только так можешь спасти себя. Ты поцеловала его и почувствовала, как парень ослаб под тобой. Он перестал быть таким, каким ты его знала.       Шото выглядел подавленным. Он выглядел таким уязвимым. Уязвимый как стекло. Нет… Как тающий лёд. И когда лёд, наконец, растаял, тебе оставалось только либо плыть, либо утонуть: всё зависело лишь от того, насколько мягко ты обходилась с парнем.       Одно неверное слово способно сделать Шото снова острым.       Ты не можешь допустить ошибку, поэтому поровняла свою обнажённую киску с его членом.       — Ты и я — единственные, кто имеет значение во всём мире, Шото…       Присев на парня, ты заставила его жадно вырвать стон из груди, а потом застонала сама, когда он начал входить в тебя, идеально наполняя.       Вы как Инь и Янь. Идеальный баланс.       — Только ты и я… — ты шептала эти слова, словно заклинание, щекоча дыханием его кожу. Твои руки плавно скользили по груди Шото до тех пор, пока ваши пальцы не сплелись. — А всё остальное, словно… Падающий снег.       Ты покачивала бёдрами, будто волна, накатывающая на берег. Тодороки был в ловушке под тобой, но потом его крепкие руки оказались на твоём тазу. Он сжимал тебя настолько сильно, что ты не понимала, была ли это форма поощрения или… Его дискомфорт?       — Я люблю тебя, мой снежный ангелочек, — голос Шото казался прерывистым и таким далёким.       Парень всё ещё выглядел подавленным, и несмотря на то, что ты стремилась именно к этому, тебя слегка напугало такое поведение. Ты совершенно не знала, как на это реагировать.       А когда Шото оторвал спину от кровати, чтобы сесть, твой страх усилился.       Его пальцы соскользнули с твоих бёдер, и вместо этого обхватили туловище. Он обнял тебя настолько крепко, что ты испугалась от мысли — быть сломанной.       Последовал жар. Обжигающий жар.       … и снова холод. Обжигающе обмораживающий холод.       Шото всё ещё был подавленным.       Парень уткнулся носом в твою шею, и все те ужасающие и болезненные обещания, о которых он говорил тебе, казалось, смягчились… Смягчились, оставив тебя невредимой.       Вот только ты до сих пор оставалась в панике из-за утешения своего похитителя.       Ты насаживалась на член Шото по собственному выбору…       Твоё сердце болезненно билось в груди, когда ты медленно и неуверенно подняла пальцы, чтобы только запустить их в его двухцветные локоны. Ты гладила Тодороки Шото по голове, надеясь, нет, молясь, чтобы ты не стала жертвой ложного чувства безопасности.

Shinsō Hitoshi (Submitance)

      Вообще-то ты знала, что должна испытывать отвращение. Ты понимала, что должна злиться и бороться с этим.       Если бы ты была диким животным, например, львицей или тигрицей, то по сути ты должна была бы царапаться и рычать. Должна была бунтовать, отвергать и возмущаться из-за ошейника на своей шее.       Но вместо этого твои блестящие и пропитанные наслаждением глаза смотрели на своего хозяина. Ты смотрела на его неотразимые сиреневые глаза, чувствуя как твой живот скручивается от того, что Шинсо дёргает тебя за этот самый ошейник. Ты почти мурчала, как маленький котёнок от его набухшего толстого члена внутри себя. Он наполнял тебя, заставляя пускать слюни.       Ошейник был надет не только на твою шею, но и на твой разум. Ты задыхалась от одной лишь мысли о том, что команды Шинсо заставляют тебя извиваться и склоняться перед всеми его желаниями.       Твой пушистый хвост обвивался вокруг его ноги, а руки были привязаны к кровати.       Ты хныкала. Твои ноющие пальцы хотели прикоснуться к его коже и шрамам. Ты желала запутаться в его густых и роскошных локонах. Но вместо этого ты прикусила губу, напрягая свой таз, чтобы сжать член парня внутри себя и заставить его застонать.       — Х-хозяин… Не м-мог… Не мог бы хозяин развязать меня? — спросила ты робким голосом, полной надежды, чувствуя как он медленно проникает в твою киску, входя до самой матки.       Шинсо приподнял бровь, как бы спрашивая у тебя «для чего?».       — Я хочу прикоснуться к тебе… — умоляла ты.       Твоя просьба была такой сладкой, и в голосе не было ничего, кроме наглости и распутства. Ты застенчиво моргала, виня себя в своей похоти. Хотя… В связи с тем, что парень делал с тобой и заставлял тебя делать с ним, — всё это звучало как простая детская игра.       Поэтому стыдиться уже было нечего.       Глаза Шинсо изучали тебя с любопытством, сомневаясь. Но вскоре парень почувствовал, как ты обвила свои ноги вокруг его туловища. Твой вечно игривый хвост нежно скользил между его бёдер, делая тебя такой маленькой и преданной кошечкой.       Его губы изогнулись в улыбке, глядя сверху вниз на своего маленького, застенчивого и приручённого питомца. Парень возбудился ещё сильнее, поняв, как похотливо ты на него смотришь.       Шинсо снова полностью вошёл в тебя, почти целуя головкой члена твою матку. Ты застонала, но парень прервал тебя своим поцелуем.       Его руки проходили по каждой твоей конечности, прежде чем они встретились с узлами на запястьях, развязывая их.       Оказавшись на свободе, ты заколебалась. Твои глаза всё ещё были широко открыты, как будто бы спрашивая разрешения или… как будто бы ты ждала, когда Шинсо прикажет тебе, что делать дальше.       — Хозяин… — начала ты, — можете задать мне вопрос? — ты аккуратно провела пальцами по его растрёпанным волосам.       Шинсо нужно было потратить секунду или две, чтобы понять, что ты имела в виду. И как только до него дошло, парень слегка склонил голову набок.       — Ты уверена, что хочешь этого? — он судорожно сглотнул, внезапно почувствовав как кровь приливает к его щекам. — Ты ведь понимаешь, о чём просишь?       Шинсо нужно было убедиться, нужно было услышать твой положительный ответ.       Ты моргнула, кусая губы и застенчиво отводя взгляд. Ты действительно понимала, что с твоей стороны неправильно таким образом просить парня войти в твой разум.       — Да… — тихо ответила ты.       Парень не мог не улыбнуться от твоей робости. Он не мог не улыбнуться тому, как ты покраснела под его пристальным взглядом. Но всё же Шинсо нуждался в том, чтобы ты дала ему всю полноту своего желания.       — Скажи мне, котёнок, — он прижался своим лбом к твоему, чувствуя, как в животе порхают бабочки от твоих нежных рук, которые пробегали по его волосам, — чего бы ты хотела?       Твоё дыхание участилось, ноги поднялись чуть выше по его спине, притягивая ближе. Вы смотрели друг на друга так непреклонно, будто утопая. Сиреневые глаза Шинсо заставляли твой рот наполняться слюной, пальцы на ногах скручиваться, а голову трепетать от осознания того, что ты полностью принадлежишь ему.       Как ни странно, ты ощущала себя в безопасности рядом с ним.       — Я хочу… — твои глаза были широко открыты, — я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты был в моём сознании, хочу, чтобы ты сделал меня своей, заставляя… чувствовать…       Ты прижалась к парню. Твой хвостик так аккуратно скользил вокруг его лодыжки… А твои ноги всё ещё крепко и отчаянно обхватывали его талию, от чего твоя киска сильнее сжималась вокруг его члена.       — Заставляя чувствовать что? — спокойно поинтересовался Шинсо, всё ещё продолжая иметь тебя.       — Чувствовать себя в безопасности.       Ты сказала это так наивно, что у парня защемило сердце. Шинсо не мог определить, было ли это чувством вины или обычным удовлетворением.       Он мог бы навсегда потеряться в твоих глазах, в этих больших круглых глазах, похожих на руну. Твои глаза были такими широкими, что ему казалось, будто он утопает в них.       — Ты любишь меня? — неожиданно спросил Шинсо, боясь получить твой ответ.       — Да.       Теперь, твои глаза стали пустыми, и ты почувствовала, как парень проникает в твой разум. Твои конечности расслабились, становясь почти онемевшими. Все твои тревоги рассеялись, и всё, о чём ты теперь мечтала, — это бархатный сиреневый океан, опьянённый виноград, запах лаванды и глаза Шинсо, которые смотрели на тебя сверху вниз. Глаза, которые завораживали тебя. Глаза, которым ты принадлежала.

Takami Keigo (Necessity)

      Кейго услышал твои приближающиеся шаги. Такие мягкие и аккуратные. Совсем непохожие на те, когда ты топала к нему в ярости. Сначала парень даже не поднимал глаза, думая, что ты снова не хочешь иметь с ним никакого дела. Но через некоторое время боковым зрением заметил, что ты остановилась перед ним.       Таками решил проигнорировать тебя, проверяя, заговоришь ли ты, в очередной раз объявив о каких-нибудь своих требованиях, но ты продолжала молчать. Кейго был удивлён, что ты терпеливо стояла и ждала.       Когда его любопытство взяло верх, парень поднял глаза и увидел, что ты стоишь босиком, обёрнутая в полотенце. С твоих волос капала вода, а с глаз, кажется, текли слёзы…       Его инстинкты включились при виде тебя.       — Ты в порядке?       Он подскочил с кресла, ожидая, что ты оттолкнёшь его, как только он потянется к тебе, но парень в очередной раз удивился: ты прижалась к нему, приветствуя его тепло и заботу, вместо твоего обычного отказа и рычания.       — Эй-эй, ну же, не плачь. Что случилось?       Кейго понял, что твоё тело лихорадочно дрожало, а в глазах было так много мольбы…       Это, мягко говоря, обеспокоило его.       Парень прошёлся глазами по твоему телу в поисках любого возможного объяснения в виде синяков, думая, что ты поранилась. Он уже мысленно начал ругать себя за то, что оставил тебя одну.       — Детка, что происходит?       Сначала Кейго не чувствовал никакого запаха, потому что он, вероятно, был смыт в душе, но вскоре он густо разлился по всей комнате, усиливаясь вместе с твоим отчаянием. Этот божественный, сладкий, и даже немного пьянящий аромат заставил Таками пустить слюну.       Твоя дрожь обрела смысл, как и слёзы с отчаянием.       — Кажется, я понял… — Кейго собирался воспользоваться этим. — Я нужен своему маленькому ангелочку? — его голос быстро сменился с заботливого в нечто сладко-садистское. Пальцы Кейго ухватились за твой подбородок или, скорее, твой подбородок сам лёг на его пальцы. — Если ты вежливо попросишь, возможно, я…       — Ты жесток, — заявляешь ты милым, но дрожащим голосом, шмыгая носом.       Твои колени ослабли, руки отяжелели, голова раскалывалась, а живот начал болеть, пожирая тебя изнутри, в отчаянной потребности утолить бездонный голод, который рос у тебя в нижней части.       — Ты так долго находилась в душе… — парень проигнорировал твоё заявление. — Пыталась помочь самой себе? Хочешь прекратить пресмыкаться передо мной даже несмотря на то, что мой член — единственное, что может помочь тебе? — Кейго приподнял бровь, слегка ухмыляясь.       Парень начал ликовать. Садистское блаженство щекотало его тело, посылая удовольствие через каждый нерв. Он прекрасно знал, что прав. И Таками знал, что произойдёт дальше.       Кейго понимал, что ты сдашься, уступишь ему. Он знал, что потом ты будешь благодарна ему за то, что он наполнит тебя спермой. И именно тогда ты будешь находиться в эйфорическом трансе, глядя на него с искренней любовью.       Однако прямо сейчас твои глаза были в слезах.       Сердце Таками сжалось от этого.       Ты выглядела такой маленькой, такой слабой, беспомощной и наивной… Если бы не твоё затруднительное положение, ты бы не стала злоупотреблять каждым граммом своей энергии, чтобы только сделать «Ястреба» несчастным.       Но, как иронично, что именно ты сейчас несчастна и полностью зависишь от него.       — Пожалуйста, Кейго, — твои маленькие ручки потянулись к парню, — помоги мне. Ты нужен мне.       Он был ошеломлён твоими действиями. Ошеломлён тем, что ты пытаешься приблизиться к нему, ведь ранее ты отвергала каждое заявление о его любви к тебе. Ты смеялась над ним, вела войну, и вот теперь, наконец, ты обнимаешь Кейго, умоляя взять тебя.       Парень понял, что нуждается в этом также сильно, как и ты. Ему не нужно было от тебя ничего, вроде глупых извинений, ему просто нужно было услышать, как ты произносишь эти слова.       — Ты нужен мне, «Ястреб»… — твои глаза потемнели, зрачки расширились от вожделения, стоило тебе только произнести это с такой дикой чувственностью. Руки Кейго обхватили твои пышные бёдра, притягивая тебя к себе, ты же цепко обвила ногами его торс, нежно прикоснувшись ладошками к его лицу. — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. Мне нужна твоя сперма, мне нужно, чтобы ты трахал меня до тех пор, пока я не смогу ходить, говорить, думать и чувствовать. Я хочу, чтобы ты имел меня так, чтобы я онемела, чтобы всё, о чём я могла думать, — был только ты, — ты почти касалась губами его губ, умоляя каждым дюймом своего тела, цепляясь за парня так, словно он — твоя жизнь.       Кейго был поражён тем, как ты смотрела на него. Твой взгляд будто бы говорил о том, что он для тебя — целый мир, что он для тебя — Бог. Ты смотрела на него с такой любовью и таким отчаянным желанием…       — Подари мне любовь, Кейго… Пожалуйста, люби меня.       Таками не мог тебе отказать, несмотря на то, что ранее хотел использовать эту возможность в качестве… наказания. Он не мог так просто оставить тебя страдать, особенно теперь, когда его член жаждал внимания, которое ты так хотела ему подарить.

Dabi (Habit)

      Вы занимались тем, чем занимались всегда.       Бездельничали, валяясь на кровати в объятиях друг друга.       Ох, уж эти тошнотворно-сладкие объятия в тёмной комнате…       Когда вы находитесь вместе, пространство будто бы стирается, превращается в ничто, оставляя только вас двоих. Это стало своего рода ритуалом — просто лежать и ничего не делать.       Вот только сегодня явно чего-то не хватало, и из-за отсутствия этого в тебе возникали определённые ожидания, инстинкты и импульсы… Ты знала, что что-то должно было произойти, и всё же вы вдвоём до сих пор лежали и ничего не делали. А ведь должны были сейчас что-то делать!       Ну, хотя бы что-нибудь, что снова привело бы вас к ничегонеделанию.       Можно было с уверенностью сказать, что в этот момент твоя голова была довольно пустой. Ты не была в состоянии думать о чём-то.       — Мы ведь о чём-то забыли, верно? — ты почувствовала необходимость спросить, почувствовала необходимость услышать, как Даби ответит тебе, нет, отдаст приказ сделать хоть что-нибудь, что не позволит чувствовать тебя этот ужас.       Парень что-то пробормотал в ответ почти колючим тоном, заставляя скручиваться что-то в нижней части твоего живота. Его рука до сих пор сжимала сигарету, которая так хорошо вписывалась в эти ловкие долговязые пальцы. Даби затянулся сигаретой в последний раз, а затем дым вырвался из его губ, густо начиная гулять по воздуху комнаты.       Твои глаза опухали, слезились и краснели от этого, но ты по привычке оставляла их открытыми. Твои губы почти горели или, скорее, уже сгорали, а во рту пересыхало, как будто он был полон пепла. Когда ты дышала этим, чувствовала, как в горле начинает сильно першить.       Даби всегда был уверен в том, что ты… недостаточно вдыхаешь дым от сигареты, поэтому прямо сейчас парень болезненно прижался к твоим губам, а затем выдохнул табак прямо тебе в рот. Он никогда не будет удовлетворён до тех пор, пока твои глаза не затуманятся, пока не станут пустыми.       Это не помешало тебе думать о том, что прямо сейчас тебе чего-то не хватает. Ощущение того, что ты должна что-то сделать или чтобы сделали что-нибудь с тобой, — не покидало тебя.       Как только парень отстранился, он начал изучать твои черты лица, твоё милое замешательство, твоё искажённое лицо, которое сейчас было сосредоточено на чём-то далёком. Это даже заставило Даби умилиться.       Стоило ему коснуться твоей щеки, ты, словно по команде, встретилась с ним взглядом.       — Ты чего-то ждёшь, куколка?       Твои губы задрожали, затем парень заметил, как на твоих глазах навернулись еле заметные слёзы. Тебе очень повезло, что сегодня вечером Даби чувствовал себя доброжелательно, а иначе ему бы не понравилось это.       Он мягко улыбнулся, а затем, приблизившись к губам, целует тебя.       Для тебя это было похоже на спасение и покой. Тебе стало казаться, что всё неожиданно встало на свои места, как и должно было быть. Ты чувствовала себя в безопасности, нет, ты чувствовала себя спасённой… От чего? Ты и сама не знала, тебе было всё равно на это. Всё, о чём ты могла сейчас думать, — только Даби.       Ты ответила на поцелуй парня. Его язык в твоём рту заставлял чувствовать тебя тепло и уют. Вскоре ты села к нему на колени. Села на своё законное место, чувствуя под собой покалывание его твёрдого члена, выпирающего из-под штанов.       Кажется, твои хлопчатобумажные кружевные трусики скоро промокнут…       Ты широко раскрыла свои глаза от желания, чтобы Даби поймал и спас тебя. Ты широко раскрыла глаза от ожидания, цепляясь за каждое движение парня так, будто ничего не могла сделать самостоятельно, будто способна только выполнять приказы.       Одна его рука слегка барабанила тебя по бёдрам, другая — потянулась к ширинке, чтобы только расстегнуть её. Как только Даби начал медленно расстёгивать молнию, твои черты становятся ещё более потерянными, превращаясь во что-то, что отдалённо напоминало… надежду?       — Это то, чего ты хочешь?       Парень вытащил из боксеров свой твёрдый от возбуждения член.       Ты бездумно прикусила губу, глядя на его прелести и желая, нет, вынужденно стянула с себя нижнее бельё. На тебя неожиданно нахлынуло такое удовлетворение, как будто то, что ты потеряла ранее, было возвращено. Это всё, о чём ты могла сейчас думать, когда садишься на его член, полностью наполняя им себя.

Shigaraki Tomura (Boredom)

      Ты сходила с ума.       Эта ужасающая тишина… Тишина, которая на самом деле вовсе не была тишиной, ведь Томура резал тебя, убивал, заставляя истекать кровью.       Эти чёртовы игры на консоли уже надоели, ей-богу…       По комнате громко разносились ваши с ним нажатия по хрупким кнопкам на джойстиках. Ты чувствовала жжение у себя в висках, отчего невероятно плотно зажмурила глаза. А теперь ещё и в ушах звенело от раздражения…       — Ой, всё, — произносишь ты, едва узнав собственный голос. Ты почти проскулила от очередного поражения, которое заставило тебя чуть ли не плакать. — Ты выиграл.       Но ты не совсем была уверена в том, что тебя волнует именно поражение…       — Ещё нет, но я как раз собираюсь сделать это, — бормочет Томура, мельком взглянув на тебя, прежде чем ещё быстрее начать стучать по джойстику.       Тебя всегда удивляло, с какой осторожностью он держал эту штуковину в руках, изо всех сил стараясь не разрушить своей причудой. Но несмотря на осторожность, парень обладал цепкостью, ловкостью и скоростью, всё время продолжая выигрывать. Иногда ты бездумно наблюдала, как Томура проносился через все уровни, достигая всевозможные звания и награды. А иногда задавалась вопросом, имеет ли для него прохождение всех этих квестов хоть какую-нибудь сложность? Он ведь проходит всё с такой изящной лёгкостью, даже не прикладывая для этого силы…       Да, иногда это удивляло тебя, но сейчас был не тот случай.       Что-то внутри тебя стало кричать и плакать, подавляя желания вообще что-либо делать. Помимо мягкой кровати, на которой ты сейчас сидела, мягким казалось абсолютно всё. Тебе стало так чертовски скучно, ты будто бы стала опустошена всем, кроме раздражения и потребности в чём-то громком и резком, чтобы раскачать тебя. Тебе нужно было что-то ужасающее или что-то, что смогло бы заставить тебя не скучать.       Ты нуждалась в этом. Ты отчаянно нуждалась в этом несмотря ни на что. К чёрту эту дерьмовую игру, в которую он играет!       — Тупорылая. Игра.       Ты не поняла, когда успела соскользнуть с кровати. Ты даже не поняла, когда вырвала у парня из рук эту гребанную игрушку, чтобы только разбить её вдребезги о стену.       От этого ты выглядела более потрясённой, чем Томура.       Тем не менее…       — Какого хрена?! — он был зол, нет, он кипел от злости. И ты жила ради этого. — Клянусь, ты заплатишь…       Шигараки даже не успел приблизиться к тебе, а ты уже растянула свои губы в усмешке, ожидая грома.       — С радостью. Давай же, накажи меня. Сделай что-нибудь. Сделай что угодно!       Ты не гордилась своими игривыми намёками… Однако для самого известного злодея ты всё время играла избалованного ребёнка. Тебя так заводил этот опасный человек… У тебя вечно текут слюни от мысли, что он отымеет тебя из-за плохого настроения, которое ты вызывала в нём.       Хотя, даже несмотря на то, что ты уже была возбуждена, ты не стремилась прямо сказать парню о том, что желаешь, чтобы он вогнал в тебя свой член по самые яйца.       — Чего? — Томура застыл на месте, удивлённо разглядывая тебя.       На самом деле какая-то часть парня всегда верила в то, что ты добиваешься его внимания лишь для одного… Да, ты всегда заставляешь его думать об отвратительных и порочных мыслях, ведь он знает тебя, как никто другой.       Вот только прямо сейчас твои игривые слова мало влияли на мысли Томуры.       — Ты всю чёртову неделю играл в свои дурацкие видеоигры! — заскулила ты. — У меня такое чувство, что я умираю, поэтому заставь меня что-нибудь почувствовать. Что угодно!       Ты умоляла его. Умоляла о нём. Умоляла о чём-нибудь, о чём угодно…       — Нет, — Томура заставил себя сказать это небрежным тоном. — Ты разбила мой джойстик, поэтому не жди от меня ничего…       Парень лениво сел в кресло, размышляя о необходимости приобрести новый джойстик на заказ.       Неужели тебе теперь действительно придётся сказать ему? Неужели тебе придётся всё-таки умолять парня взять тебя? Неужели нужно будет преподнести ему своё сердце и разум, душу и тело на серебряном блюдечке?       Но ведь… ты думала, что Томура достаточно развратен, чтобы понять, о чём ты его просишь…       Да не может быть, чтобы Шигараки взял и проигнорировал твои слова!       Но парень, казалось, даже не заметил перемены в твоём поведении…       Тебе хотелось закричать, вырвать волосы из собственной головы, но потом… Потом ты поняла, что тебе ничего не остаётся делать, кроме как подойти к нему.       Ты молча потопала в его сторону, жадно втягивая воздух носом. У тебя потекли слюни от мужского мускуса. Его мускуса. От мускуса Томуры. От запаха, который несомненно принадлежал ему.       Ты не была уверена в том, что у парня есть желание, поэтому решила немного подразнить и подготовить его к тому, что ты собиралась сделать.       Ты села на колени у ног Томуры. Твои уже довольно опытные и уверенные пальчики нежно пробежались по изгибу мышц его икр, несмотря на то, что почувствовала, как парень напрягся от твоих действий. Шигараки был слегка обескуражен, когда ты коснулась краёв его боксеров, а потом и вовсе сунула туда руку, чтобы вытащить то, что ты с гордостью считала толстым, твёрдым и таким же нуждающимся, как и ты сама. Член Томуры был таким тёплым и пульсирующим в твоих крошечных ладонях…       С ним нужно обращаться деликатно, никак иначе. Сначала ты облизнула свои губы, а затем довольно быстро поцеловала головку, прежде чем подсунуть под него язык и почувствовать, как из него уже сочится предэкулят.       Ты почувствовала, как у него перехватило дыхание, но всё ещё не желала оставить парня в покое, сомкнув вокруг него свой влажный ротик.       Томура мгновенно поломался.       Теперь ты знаешь, что не его разум играет с ним злые шутки…       — Чёрт… — Шигараки зашипел, обхватив рукой твоё горло, чтобы оторвать тебя от себя. — Ладно-ладно, ты победила! Если бы я только знал, какая же ты нуждающаяся маленькая шлюшка, я бы дал тебе член раньше. Ты должна была просто сказать мне об этом.       Ты смехотворно захихикала, стоило парню бросить тебя на кровать. Острые ощущения уже бурлили внутри тебя с такой жаждой быть выебанной, что ты стала дрожать с головы до ног. Из твоих уст раздался громкий стон, когда Томура одним махом вошёл в тебя.

Chisaki Kai (Comfort)

      Ты поняла, что Кай вернулся домой из-за хлопнувшей двери и цифрового щелчка, который значил лишь одно — дверь закрыли с внутренней стороны.       Парень молча вошёл в дом.       Почему? Ты не знала. Обычно он сразу же приветствует тебя, когда ты быстро бежишь к нему по мраморному полу, чтобы только поприветствовать его, помочь снять куртку и поцеловать в щёку.       Но Чисаки молчал.       Никаких «я скучал по тебе» или «спасибо, принцесса».       Он, блин, вообще ничего не сказал.       Да, большинство вещей с ним не были словесными, но…       Ты научилась улавливать сигналы: анализировать слегка приподнятую бровь парня, замечать его малейшие изменения позы или почти незаметное прищуривание его глаз.       Кай ничего тебе не сказал, зато хмурый взгляд вместе с его странной аурой — говорили тебе о многом. Обнаружив его душевное состояние, ты забеспокоилась, поскольку это не было похоже на его обычную беспечность или хотя бы на случайное презрение.       Горечь. Это было похоже на горечь.       Парень тяжело вздохнул, как только ты помогла ему снять эту безвкусную зеленую куртку с искусственным пухом, который так неуместно смотрелся на нём.       Чисаки нехарактерно скинул с себя ботинки, и это заставило вызвать в тебе удвоенную обеспокоенность, а потом и по полу зашаркал так, как никогда не ходил по нему ранее. Обычно Кай шёл с высокоподнятой головой, глядя на мрамор так, как будто бы он должен быть благодарен за то, что тот ходит по нему.       Парень, так и не произнеся тебе ни слова, без особого энтузиазма поднялся по лестнице, чтобы только пройти к кровати и лечь на неё.       — Ты в порядке? — робко спрашиваешь ты, неуверенно остановившись на пороге комнаты. Ты не знала, рады тебе или нет.       Кай, вздыхая, ухватился за переносицу, тем самым ответив на твой вопрос.       — Могу я чем-нибудь помочь? — ты изо всех сил пыталась сохранить свой голос мягким и нежным, в надежде подбодрить его.       — Сомневаюсь, — ответ Кая был резким. Парень поднялся с кровати, с раздражением ослабляя свой галстук.       Ты подошла чуть ближе к нему, так и не получив приглашения остаться в этой комнате. Но он ведь и не сказал тебе уйти отсюда, верно? Поэтому…       Ты осторожно забралась ему за спину, словно кошка, подкрадывающееся к своей добыче. Такая грациозная и ласковая, сосредоточенная только на том, чтобы не спугнуть свою цель.       — Но ведь должно же быть хоть что-то, что я могу сделать для тебя?       Чисаки уловил игривость в твоём голосе, поэтому волосы на его затылке встали дыбом.       Твои пальцы стали разминать его спину, отчего парень издаёт слегка хриплый стон, а затем закрывает глаза. Кай полностью позволил себе погрузиться в ощущение тепла и комфорта, ведь своими прикосновениями ты будто высасывала из него всё плохое.       Он издал ещё один хриплый стон, когда твои пальцы почти впились в его спину, а потом ты нежно обхватила парня за голову, заставляя прижаться к своей мягкой груди.       — Теперь ты чувствуешь себя лучше?       Ты говорила так, как подобало матери: сладко, чуть громче шёпота, стремясь угодить своему ребёнку. Ты говорила ласково, без злобы и всякой выгоды. Такая бескорыстная и прекрасная. И это всё, в чём он нуждался.       Кай застонал. Протяжный и хриплый стон, наполненный благодарностью, заставил тебя улыбнуться.       Твои руки гладили парня по спине, вырисовывая на ней всякие воображаемые узоры. Через пару секунд ты потянулась к его шее, чтобы расстегнуть рубашку, и пока твои пальцы были заняты его пуговицами, лицом уткнулась в открытую шею парня. Мягкие губки начали целовать его чувствительную кожу.       Нежные руки пробежались по его груди, расстёгивая оставшиеся пуговицы. Затем ты снимаешь с себя лифчик, всё ещё продолжая целовать шею Кая, а как только освобождаешься от бюстгальтера — прижимаешься к нему.       — А сейчас? — твой голос был подобен мёду.       — Почти…       Ты села к нему на колени, обхватив руками щёки парня и поцеловав его.       Одной рукой ты игриво пробежала по животу Кая, чтобы добраться до брюк. Как только ты расстегнула молнию, парень самостоятельно спускает свои штаны, всё ещё держа голову прямо, чтобы целовать тебя. Стоило ему освободить свой возбуждённый член, он натыкается им на твои трусики.       Ты слегка вздрогнула, когда Чисаки сумел нарушить твоё спокойствие довольно грубым способом, сорвав с тебя нижнее бельё.       Но за этим быстро последовало твоё тихое хихиканье. Ты продолжала целовать парня, чувствуя его ухмылку на своих губах, а вскоре руки Кая обхватили твою задницу, голодными кончиками пальцев начиная проводить по твоей мягкой коже. Как только он добрался до твоей мокрой киски, довольно грубо толкает свой большой палец в твой клитор. Его действие было совершенно параллельно тому, как осторожно ты обращалась с его членом, нежно потирая его вверх-вниз.       Кай зашипел, как только ты провела пальцами по его чувствительной головке. Раньше его звериные порывы пугали тебя, теперь же ты могла думать о них только как о приглашении.       Ты поднесла его член к своей киске, ожидая, когда он вытащит из тебя палец. И как только Чисаки сделал это, ты медленно села на него, начиная тихо постанывать прямо ему в губы.       — А теперь? — поинтересовалась ты, не поддаваясь дерзости, которую нёс в себе твой вопрос.       Кай игриво сжал твои ягодицы, прежде чем приподнять тебя, чтобы только уложить на кровать и оказаться сверху. Он покусывал тебя за шею, усмехаясь над тем, как ты замаскировала свой озорной юмор под невинным голосом. Желая, чтобы ты задохнулась от такого высокомерия по отношению к нему, парень сделал довольно резкий толчок.       Твой стон разнёсся по всему огромному пентхаусу, но тебе тут же пришлось замолчать, так как Чисаки заткнул тебя своим голодным поцелуем, который был почти похож на угрозу.       — Я буду чувствовать себя лучше, как только ты начнёшь выкрикивать моё имя, принцесса, — шепчет он тебе в губы.