Уроборос

– Так-с, любовь-жалость мы уже выревели, любовь-страсть – выдрочили, а с этим что делать будем? – Да хрен его знает… Пошли, что ли, в дартс. – Ну пошли.

***

Жить дерьмовую жизнь, чувствовать себя дерьмом, отчаяние перекрывать отчаянием… – Начнем-ка! В двадцатку проще всего, давай в двадцатку. Разок попал, два – мимо. Ебаная пятерка как магнитом магнитит, в топку ее! – ...... Он же тремя бросками расстрелял пятнадцатку, сразу по тройному кольцу, не мелочась. Девяносто, сука, очков, девяносто! Вот закрыл бы ему этот злоебучий сектор, не будь ты таким рукожопом: то по десятке попал, то по двойке, то по четверке вообще, это как так? И будто из жалости к твоим потугам, стреляет не по феерически открытому пятнадцатому, а по шестнадцатому сектору – разок в двойное кольцо, разок по белому, ну и еще разок вхолостую по девятнадцатому, чисто чтоб тебе было не так обидно. Счет не поменялся, хотя мог бы. – Эй, я не понял, какого черта ты поддаешься?! – ...... – Ой, замолчи! Мне не нужны твои оправдания! Думаешь, я буду рад победе, полученной таким путем?! – ...... – Играй нормально, заебал! – ...... Ладно, твоя очередь. На этот раз дважды примагнитила шестерка, но бычий глаз-таки подмигнул тебе напоследок и по зеленому разок есть. Блять, надо было опять в двадцатку, хоть что-то нормально открыл бы, да схерали ты такой даун…

***

– Не, ну че ты доебался до человека, в самом-то деле? Ему просто неловко, что он так хорош, стесняется. – …Стесняется? Бля, прекращай, это слишком мило! – Да он вообще милый. По крайней мере с тобой. – Хочешь сказать, я для него особенный? – Хочу сказать, что ты наивная хуйня, которая страшно боится в очередной раз принять желаемое за действительное. И, конечно же, принимает. – Правильно! Ибо нужно смотреть в лицо своим страхам! – Даже если это лицо – маска? – Даже если маска – это лицо. И ничего другого за ней нет.

***

В третьем раунде уже более-менее к тебе прислушался – плюс тридцать очков в его пользу: дважды по пятнадцатому, ну и еще тройным кольцом семнадцатый открыл. Но все равно заметно, что продолжает гад поддаваться, даже если не так очевидно: сам делает вид лишь, что не способен сейчас сотню очков тремя бросками сбить. Тебе, однако, повезло больше – открыл сразу и двадцатый, и восемнадцатый, хоть ничего и не заработал, уже неплохо. В четвертом этот мудак опять проебловал – видит, что у тебя уже появился шанс его догнать, вот и не спешит увеличивать разрыв: пятерка, шестерка и аут. Плюс ноль, в общем. Смотришь злобно, а тот всем своим видом будто оправдывается, и даже вот упрекнуть его не можешь, язык не повернется… Зато ты сбил наконец-то свои первые пятьдесят шесть очков, чем охуительно гордился бы, не будь у него в общей сумме сто двадцать, а твоя игра окончена, ибо пятый раунд. Ну и он напоследок еще попал по семнадцатому и девятнадцатому, открыв последний и добавив себе еще тридцать шесть очков. Итого – твои пятьдесят шесть против его ста пятидесяти шести. Роскошно. – ...... – Так, алло, не успокаивай меня! Ты победил, молодец! Радуйся! – ...... Пусть его деревянная рожа паталогически не способна на эмоции, голову все же чуть наклонил, как бы спрашивая «......?». Галантный такой, деликатный. Лишнего не взболтнет, на провокацию не поведется. Любой бред ему трави, вытворяй что хочешь, в ответ получишь лишь вежливое «......». – Ладно-ладно, я гоню. Спасибо за игру, Ханнья-чан. Было круто. Ты – мой любимый противник, честно! Еще увидимся!

***

У змей нет голосовых связок. Они ребята немногословные, только шикнуть угрожающе могут, как бы предостерегая «со мной тебе лучше не связываться». Нормальная змея первой не нападет, если ты не еда, но меры самообороны превысит легко, дай ей повод. – Ты тоже превышаешь меры самообороны, так что не пизди. – Я? Нихера не превышаю. – Ах да, ты нападаешь первым. – Кьяяяхаха!

***

Давайте, мальчики и девочки, время подняться на вершину этой кучи отчаяния и показать миру свою говногордость! Раз уж маска заменяет эмоции, на ее месте можно выдумать любые другие, какие только захочешь. Ханнья смущен? Ханнья польщен и горд? Ханнья смотрит на тебя голодным взглядом и хочет подраться? – Божечки, Ханнья-чан, да ты читаешь мои мысли! Сделаем это прямо здесь! – ...... Достаешь танто и подкрадываешься коварно, но ловкий хер уворачивается от лезвия в сторону одним лаконичным движением, так непохожим на эти твои хитровыебанные пляски. Приседаешь, расставив ноги чуть ли не до шпагата, а он коленом между них – и здрасьте. Ответь хотя бы подсечкой, дабы демон упал на бильярдный стол, а ты падай сверху. Не успел его порезать, как тот просто долбанул тебя с размаху маской по лбу, благо не рогами. Теперь уже ты на полу, но он вообще не спешит на тебя ложиться – а жаль, валяешься ты тут достаточно эротично, сам бы повелся… Да ладно, ты ж не всерьез все это… ты же просто стебешься, играя на его непоколебимой невозмутимости, в смешных попытках выдавить хоть какую-то реакцию, кроме извечного «......». Странно ожидать, что маска оживет, конечно, но ты и не ожидаешь. Может, за ней и вправду ничего нет. Может, ты сам придумал ему все его ответы и слышишь в этом «......» лишь то, что хочется слышать. – Тебе ведь тоже нравится со мной драться, Ханнья-чан? – ...... – Если бы не нравилось, ты бы ведь так и сказал? – ......

***

Хладнокровные твари на самом деле очень любят тепло. И поскольку сами не умеют его поддерживать, ищут обычно теплые места: холод им хоть и не вредит, но все же делает слабыми и вялыми, как переваренная лапша. – Нууу… он, в общем-то, не особо против. – И не особо за. – Ладно, ему просто похуй. А если ему похуй, значит решай за него и не еби себе мозг. – Я похож на того, кто ебет себе мозг? Мне тоже похуй как бы. Просто время убиваю с ним, ибо занятный. Некоторые самцы даже научились имитировать запах самок, чтобы другие самцы к ним сползались и обвивались вокруг. Чисто отогреться. – Ты похож на того, кто пытается отвечать на похуй похуем. Из уважения. Дабы не соваться чересчур в его личное пространство, где тебе могут быть и не рады. Но пытаясь прощупать это самое «чересчур», сокращаешь дистанцию до абсурда. Пока не обнаружишь, что его личного пространства как такового и не существует – наглей сколько влезет. И такие клубки пидарасов абсолютно бесполезны для тех обманутых лохов, зато ползучему трансгендеру тепленько. Змеи – твари эгоистичные, а вы как думали? – Навязывайся ненавязчиво и будь повсюду. – А если не хочешь, чтобы тебе отказали, просто не спрашивай.

***

Каждый день – дерьмо, повседневность – дерьмо, в котором вы тонете… Давайте, мальчики и девочки, время разогнаться как следует и показать этим ублюдкам силу своего отчаяния! …Замахиваешься ногой в голову, но он как пригнется вдруг, как долбанет со всей дури кулаком по яйцам – отлетаешь сразу на пятьдесят шесть тысяч световых лет, но поднимаешься быстро и подбегаешь снова. – Мувааахахаха! Умница, Ханнья-чан! Прекрасно! Давай еще разок так! – ...... Он может просто спамить этот банальнейший удар на повторе, отправляя тебя в нокдаун при каждой попытке до него дотронуться, но это скучно. Интереснее сейчас подплыть к нему в слоу-мо, а тот сразу основанием ладони по подбородку снизу вверх – и вот ты опять в космосе, звезды ищешь, но там только лампочки. По возвращению на землю ловишь сразу две брутальных пощечины, плюс добивающий куда-то почти в висок, но добивающий недостаточно… Сплюнь кровь на ковер, поднимись и дразни, задрав нагло голову. А он опять рядом – лупит по лицу, но ты свернул ему за спину, передаешь огненный приветик почкам, ну и хребту заодно. Теперь по бедрам пинай, давай-ка, раз уж ты сзади, что случается так редко и, разумеется, ненадолго – Ханнья хоть и упал, но сделал подножку, подножка сработала. Поднимаетесь оба: ты – кувырком-сальтухой, зацепив ногой ту сраную сансевиерию, он – без понтов, попроще. Набрасываешься, хватаешь за воротник, и так замахнулся мощно, что чуть ему горло не перерезал. И когда тот пригнулся, перехватываешь за шею сбоку, душишь, потом тянешь вниз, швыряешь на пол, теперь пырни-ка ножом в живот, пырни! И еще разок, с прыжка, ну же! Конечно же, он сейчас встанет и перехватит твою замахнувшуюся руку, долбанет коленом, вывихнув и плечо, и локоть сразу, потом еще мощно так кулаком по носу, но ты даже не почувствуешь… тогда демон все-таки упадет сверху и будет бить по лицу, пока дышишь, пока упираешься ему ногой в ребра инстинктивно, но оттолкнуть не в силах, да и как его сейчас можно оттолкнуть… Потом встает гад, отряхнувшись, подает заботливо руку – пни же острым носком в колено, вы еще не закончили! Рывком поднимись на ноги, схвати и запрыгни-ка ему на шею, клони вперед, сбивая с равновесия, пока он не долбанет тобой об стену, позабыв, видно, что ты и так долбанутый. А тут еще камин рядом – согрей любимого противника, ну же, пусть головой туда грохнется, дерево так славно горит! Но нет – сел на бильярдный стол, как может аккуратно падает на спину, дабы не сломать тебе позвоночник, а ты все ног не разжимаешь, душишь бедрами дальше, приятно так… – Знаешь, Ханнья-чан… я могу драться с тобой вечно. Спасибо за это. Просто спасибо, что ты есть. – ......

***

Вопреки распространенному мнению, пригреть змею на шее не так уж и страшно. Пока она сыта и чувствует себя в безопасности, пока ты ей ничем не мешаешь, греется с удовольствием. Рептилии может и не особо дружелюбны, но добро помнят: как и любые питомцы, они по-своему привязываются к хозяину, если тот достаточно о них заботится, хоть и не сразу. – Ты со своими хозяевами уже со счету сбился. – Я сам себе хозяин. Просто ползу туда, где теплей. – Угу, к другому хладнокровному. Драконы ведь тоже рептилии, в курсе? – Которые огнем плюются. В курсе? – То есть даже если он плевать на тебя хотел, тебе и так заебись? – Более чем. Однако достаточно крепкий питон на шее может и задушить ненароком. Не со зла, чисто по привычке. – И все же это тебе не кьедай. – Мне кроме кьедая никто не кьедай, – сколько ни грейся у чужих костров, а теплокровные незаменимы. – Возможно, будь он рядом, я бы и не так заебывал остальных, но мне же надо кого-то заебывать. – Скользкий как змея, но преданный как пес? – И рогатый как ханнья.

***

Не то чтобы ты был такой уж прям ревнивый… но если с твоей любимой игрушкой хочет поиграть кто-то еще, то пусть горят эти скотоебы в аду и с чертями там играются! Отправишь всех, за милую душу, проведешь лично каждого, дабы не заплутали часом, поскользнувшись на своих кишках, ибо нехер тут саблями размахивать! – Давай, Ханнья-чан. Зададим жару этим охреневшим уебанцам и будем драться дальше! – ...... Обслужишь по максимуму, по золотому, блять, стандарту! Клиент – король! Вы же вдвоем и армию потянете, объединившись, а сражаться с ним плечом к плечу не менее кайфово, чем против него. Твой бесценный архивраг должен жить, пока живешь ты, уж позаботься об этом! Ты ведь и нож, и пулю за него поймаешь, пусть стреляют, твари! Пусть только попробуют его у тебя отнять! Перегрызешь их в стиле бешеной собаки и не подавишься! Управились быстро, последняя дрянь уложена, но предпоследняя оказалась живучей достаточно, чтобы выстрелить. Даже не понял, как оказался продырявленным. Просто грохнулся с пирса, как-то не думая, что в декабре не зря купальный сезон закрыт – вода леденющая. Зато ранение дошло не сразу, холод неслабо так притупил боль, но тело окоченело – дернуться не можешь, тонешь как забетонированный. Черт, дебильно вышло… Хорошо, хоть не сам тут, а этот тебя вытащит, подыхать не оставит. Кто-кто, а уж он точно – извечный помогатор, двадцать четыре на семь, решает любые проблемы, за всех и каждого, кроме, разве что, собственных. Он обязательно тебя спасет, да? Иначе и быть не может… – Хмм. У меня нет времени беспокоиться о нем.

***

Змеи не бессмертные, просто живучие. – Ты же в курсе, что он нихера тебе не должен? – В курсе. Но это не значит, что их нужно бросать на произвол судьбы. – Чуть побегал за ним и думаешь, что все уже, вы пиздец какие друзья, да? Что он за тобой в огонь и в воду? – Он нихера мне не должен. – Ему похуй, жив ты или мертв, Маджима-но-нии-сан. Но тебе похуй, что ему похуй, ты и дальше будешь за ним бегать. – Пфф, понятное дело!

***

Сам себя не спасешь – никто не спасет, запомни ты уже! Так что выплывай давай, собака утопающая, хватит ждать чуда! Это твоя ебанная жизнь и если кому за нее и держаться, то только тебе – ты никому больше не всрался, понимаешь? Не жди благодарностей, помогая другим, не жди ответной услуги! Пусть он кинет тебя еще сотни раз, ты по-прежнему готов ради него и толпу вооруженных ублюдков отбить, и весь мир распидорасить! Потому что этот чертов истукан того стоит, каким бы ненужным говном ты для него ни был! Только держись, блять, не вдыхай воду, не смей тонуть, змеи же охуенно умеют плавать… Похуй на соль, открой свой ебучий глаз и смотри вверх, смотри в небо, тянись к нему, тупое пресмыкающееся, тянись! Кровь растекается по волнам медленно, как дым по воздуху, кровь, которая еще только что была частью тебя, становится теперь частью океана – этой охуевшей наплаканной дьяволами лужи, с которой не собираешься больше собой делиться! Вынырни и откашляйся, греби дальше, греби как можешь! Живи, сука, живи, ты слишком любишь жить, чтобы так просто сдаться! Тебя же никакая пуля не возьмет и никакие слезы, в тебе же так много жизни… Ну че, ты увидел свой ответ, мальчик? Ты нашла свой ответ, девочка? Этот так называемый ответ всегда был только в вас самих, так что кончайте уже прикидываться! Вперед же! Вперед! Зажигайте, долбоебы!!! Ханнья всегда будет брошенной, на то она и ханнья. Мстительной и злобной, вернувшейся из мертвых нечистью, которую слишком рано еще списали со счетов… Не нырнул за тобой в воду, так устрой ему огонь – появись эффектно и погорячее, чтоб не замерз этой зимой, сучий потрох! Вот тогда у вас будет настоящая, страстная драка, вот тогда ты будешь доволен как никогда раньше! Обязательно будешь! Если только не отключишься, не дашь этим ледяным водам себя сожрать, если только сможешь еще хоть раз с ним подраться… ради этого стоит жить, правда? Ты ведь сейчас держишься на одном лишь неудержимом желании ему врезать… Просто продержись еще немного, ладно? А потом попробуешь снова.