Уроборос

Змеи не перерождаются, они линяют. Старая тусклая шкурка остается валяться чешуйчатым гондоном, а свежая всегда в разы ярче. Обновленный гад чувствует себя великолепно и всем своим видом так и волает «смотрите, блять, какой я ядовитый!». – И не заебался ты дрочить на престарелого извращенца, еще хрен когда сдохшего? Змеи могут трахаться неделями. Причем со стороны змеиный секс мало чем отличим от змеиной драки: ползают друг по другу и переплетаются тесно, вовсю работая мышцами. А еще у них члены с шипами – чтобы самка случаем не передумала и не съебнула. Романтика. – Думаешь, он был бы против? – Ооо… думаю, он был бы в восторге.

***

Валяется сонно на полу, но не ведись – эта тварь опять притворяется мертвой, дабы потом резануть тебя по сухожильям. Такой заманчиво безобидный живой капкан в полумраке тюремной камеры. С маньяками вроде него вполсилы нельзя: ты должен включить себя на максимум, напрячь каждую извилину и каждый мускул, греть до кипения, накалить как ту ебанную кочергу. Развлечь его легко, но увлечь – рискованно, ибо чем ему веселее, тем страшнее остальным. – Да подходи ты, не стесняйся, – противный голос опять кривляется, меняя тональности. – Мне тут так грустно и одиноко, составь компанию старому врагу… Нападет или нет? Абсолютно по настроению. И вот хуй поймешь, какое оно у него сейчас. – Я не считаю тебя врагом, старый отморозок. Но и друзьями нам тоже не быть. Нет, хватит заморачиваться. Если не уверен, начинай первым – все равно дело идет к драке, оно всегда к ней идет. И с ним настолько по кайфу драться, что не хочется ни побеждать, ни проигрывать – только тянуть время, наслаждаясь. И у него опять на тебя встанет, а у тебя – на него, хоть ты и не признаешься. Он сам заметит. Взглянет насмешливо, но без намека. При всей своей озабоченности, этот поехавший крышей бес отдает себе отчет в том, что тебя возбуждает не он сам, а чертов поединок с ним, даже чисто мыслью… Ну что, возбудился уже? Нападай. Лучше по ногам, что так беспечно расставлены, точно приглашая ебануть между них носком туфли. Или сразу сесть ему на член и сдавить крепко горло, тоже без намека. – А жаль. Ты мне как родственная душа, парень. Могли бы и подружиться. И все-таки мозгов хватает понять, что в тот же момент окажешься в ловушке его сжатых бедер, поэтому бьешь резко по коленям – сдвинулся. Конечно же, он был готов к этому, вы друг друга вслепую читаете. Отвечает подножкой – перепрыгиваешь, после чего рискнул бы пнуть его даже в морду, но тот достал танто. «Мне тоже жаль, мужик… Мне тоже жаль».

***

– Засунь себе его рукояткой в жопу. – Ты долбоеб. – Ты тоже. Засунь-засунь, тебе понравится. Еще у змей по два члена. Обоими одновременно, правда, не пользуются, но кончив в одну самку, могут тут же подкатить к другой, так сказать, без перезарядки. Удобно, наверное.

***

– Меня не волнует след, оставленный кем-то еще… чьи-то гнилые заслуги, на которые слетаются говноеды… Нашел когда петь, ну серьезно… – В этом городе, с его кричащими неоновыми вывесками, избиение эго – моя заслуженная награда… Снимай зубами его перчатку, кусай пальцы… пока второй рукой держит танто за ножны, что вот-вот съедут, а толкает все дальше… как глубоко эта херня вообще войти может? – Улыбайся, наберись храбрости… боги празднуют этот момент… Знакомый щелчок заставил напрячься – лезвие обнажено. И либо он сейчас отхерачит себе пальцы такими мощными движениями, либо как может осторожно держит за обух… вот же сука, умеет приятно сделать… – Кричи со всей дури, ну же… только не отвечай мне… Ты не кричишь пока и даже не стонешь, только дышишь лихорадочно ему в ладонь, что сдавливает скулы, царапает подбородок… ну и сдалось ему это лицо, действительно… когда твой член уже по твердости как та ебаная рукоятка и требует внимания срочно… – Ярость и боль – моя гордость… и если где-то там есть ад, дайте-ка мне на него взглянуть… Его мерзкий голос сейчас даже почти нравится, почти…

***

– И какого хрена ты так на него похож… – Чтобы хотеть тебя так же, как хотел он… – Чтобы я хотел тебя так же… – Чтобы ты сам себя хотел, Маджима-кун…

***

Танцуй с ним этот дурной танец, танцуй как пламя – хаотично и грациозно, пусть реальность переворачивается вверх дном, ты приземляйся всегда на ноги… а приземлившись, получай в челюсть, сплюнь кровь ему на пиджак, отвечай теперь таким же ударом, потом в живот получи, потом опять по лицу… потом смейся, смейся, смейся, он тоже смеется, он еще быстрее стал, быстрее звука, за ним не уследить, можно только прочувствовать… как он режет воздух, пытаясь тебя достать, но ты такой же быстрый и скользкий, ты уложишь его в висок с локтя, потом отскочишь, дабы не быть уложенным рядом… – Если некуда идти и конца-края не видно, побеждай тем, чем бурлит твоя кровь! Давай, хороший мальчик… сюда, ко мне, ну же! Виляй хвостом, пока не откусил, за палкой бегай, ты любишь палки! Еще не решил, кобель ты или сука, тебе и так и так заебись! Ты наслаждаешься каждым ударом – и полученным, и нанесенным, ты вот-вот вцепишься кому-то в ногу и начнешь трахать! Или нет, всунь ему лучше в голень танто, пока он тебе не всунул, вы же зеркальные как два змеиных члена… – Вставай же, присмотрись поближе, покажи мне, как ты живешь! Херово ты присматриваешься, если до сих пор не разглядел… Где Нишитани? А вот где Нишитани, ловко спрятался! Этот похотливый гад теперь внутри тебя – и как же ему там хорошо, словами не передать… – Такова реальность, все начинается с нуля! Пиздуй вперед, со всем на что способен, не живи наполовину! У него теперь один глаз и охрененная стрижка, у него кожаные штаны и перчатки, у него тонкий чешуйчатый пиджак на голое тело, даже в декабре – а значит ему надо быть чертовски горячим, чтобы согреться! – Вставай и не смей зацикливаться на своем отчаянии и страхе, когда мир в таком предвкушении ждет тебя! Бей его, давай, ну же! Кувыркайся, плыви по воздуху русалкой-акробатом, обходи его со спины, теперь он тебя обходит, теперь ты его, теперь опять он, теперь опять ты, режь этого хихикающего змея, режь до крови, сверни ему шею, заставь его кончить! – И если я все же сгорю, то покажу тебе, как оно там… в месте, куда никто не отваживается ступить… где моя душа просто трепещет от восторга! Вы же только друг друга хотите, вам больше никто не нужен, правда? Вам больше никто, блять, не нужен!!! – Так чего же ты ищешь?! Чего ты боишься?! Радуйся всему, что у тебя есть!

***

– И что, ты бы реально с ним потрахался? При возможности. – Тогда – вряд ли, ты ж зажатый как твой анус. Сейчас мог бы, почему нет. – Ты ведь понимаешь, что сейчас ему было бы под семьдесят? – …Ну и нахера ты это спизданул? – Так, к слову… – Хотя, знаешь… если бы не эта его внезапная смерть, я бы, может, и не помешался на нем так. – Магия драматичного недотраха? – Не только. Просто прикинул, что… исчезни насовсем такая жаркая личность, в этом блядском аду начнутся заморозки. Вот и подобрал, чтоб не пропала. Мне же идет, правда? – Он жил как идиот и умер как идиот. – Да. И был в этом абсолютно охуенен.

***

Не можешь перестать залипать, до чего же гад красив. Этот одуревший взгляд, это острый профиль, эти голые мышцы, которые хочется трогать, эти обтягивающие штаны, которые хочется зубами с него снимать, эти остроконечные туфли, в которых он… с какого там года ходит? – Эй, офицер! – схватился за решетку, просунувшись рожей между прутьев. – Принеси-ка нам бухлишка какого-нибудь, только хорошего! У меня тут важный гость, хочу произвести впечатление! Тот случай, когда тюрьма – не просто второй дом, но еще и с прислугой. А коп тоже ничего такой, присмотрись… – Оооо, да-да, это ко мне, это вы по адресу… – галантно поклонился, снял фуражку. – Может, сейчас и не скажешь, но когда-то я считался золотым стандартом в сфере обслуживания, меня даже звали «Лорд Ночи»… – Мне похуй, как там тебя звали, обслуживай уже! – Как пожелаете, окяку-сама, – в любой уважающей себя тюрьме есть бар, любой уважающий себя офицер должен уметь смешивать напитки. – Вот, прошу. Попробуйте сначала этот, «Сорокалетний Горо». – Не слышал о таком бренде. – Это эксклюзив. Он обладает дымчатой текстурой, пьется сладко и легко, оставляя пряное горьковато-терпкое послевкусие, оттенки… – Просто скажи мне состав, окей? Хочу знать, что я пью. – Сто грамм уксуса, пятьдесят шесть капель яда кобры, слеза котенка, моча богов, сперма дракона, кровь тигра и чей-то нервно дергающийся правый глаз. – Почему глаз только один? – Таков рецепт, окяку-сама. Клиент недовольно фыркнул, будто ему тут пытаются спихнуть какое-то третьесортное пойло, но тебе-то понятно, что это уловка – дабы потом достойно поторговаться, когда выпишут чек. Каждый знает, что копы падки на деньги и за деньги сделают что угодно, такова их скотская натура. – Ладно, давай сюда свой эксклюзив, попробую. Отхлебнул тем не менее с аппетитом, хотя для вида потом все равно скривился, язык высунул, мол, не, бяка. Хитрожопый глаз офицера таким кривлянием не проведешь, да и твой тоже. – Хуйня редкостная, – проорал на всю камеру, потом подошел к тебе с бокалом, так завораживающе медленно, и тихонечко шепчет на ухо: – Глотай, мой мальчик, глотай… тебе понравится… ох, как же тебе понравится… Прошептал и свалился без чувств. Сука, тот мент его все-таки траванул… подлое лживое уебище, шлюха продажная, мразота лицемерная, а никакой не Лорд Ночи! Выходишь из камеры, злой как пекинес сатаны, но вместо трех голов у тебя шесть, так что сам все же не глотнул яду, додумался, хотя звучало вкусно. И раз уж выжил, заставь ублюдка пожалеть, сожги его своей яростью, утопи в отчаянии! Ибо ты никогда больше не встретишь такого же роскошного противника, каким был тот жгучий содомит, никогда уже не сможешь так оргазмически кайфовать от драки! Но загнанный в угол офицер вдруг достает рупор и как начнет волать оглушительно в самое ухо, чтобы каждый таракан в твоей голове встрепенулся и охренел от такой новости: – ВСЕМ СРОЧНО НА ПОСТЫ! ОБЪЯВЛЕНИЕ: КИРЬЮ-ЧАН ВЫШЕЛ ИЗ ТЮРЬМЫ, КИРЬЮ-ЧАН ВЫШЕЛ ИЗ ТЮРЬМЫ! РАЗЫСКИВАЕТСЯ КИРЬЮ-ЧАН, ЖИВЫМ ИЛИ ЖИВЫМ, НАЙДИТЕ ЕГО И ДАЙТЕ СЕБЯ ПОБИТЬ, ТОВАРИЩИ! ПОВТОРЯЮ, КИРЬЮ-ЧАН ВЫШЕЛ ИЗ ТЮРЬМЫ, КИРЬЮ-ЧАН ВЫШЕЛ ИЗ ТЮРЬМЫ!!! – …Кирью-чан?