Till dawn

Баки серьёзно задумался. Рассказ Кали его поразил. Выходит кто-то, воспользовавшись беспорядками и неразберихой, после того, как половина человеческой рассы (и не только) вернулась к жизни, похищает людей и держит их как скот для своих утех?! Почему-то ему кажется, что Кали рассказала не всё. Возможно она не хочет пасть в его глазах из-за того, что могла подвергаться не только физическому, эмоциональному, но и сексуальному насилию. Глядя на неё сейчас, ему совсем не хочется спрашивать это. Мысль, что какой-то ублюдок не только избивал девушку, которая по своей комплекции, даже имея хоть какие-то навыки самообороны, не смогла бы отбиться, так ещё и принуждал её к соитию без её согласия. — Баки? — обеспокоено молвит Кали, испуганно глядя на его руку. Кажется он так сильно увлёкся своими мыслями и не контролируя свои действия, сжал пузырёк с обеззараживающем средством так сильно, что он треснул от его натиска. Пара осколков впиваются в его кожу и даже видна кровь, но Баки будто не ощущает этого, в то время как Кали сильно жмурится, будто порезалась именно она. — Прости, не хотел тебя пугать. — Я не испугалась, — хрипит девушка, закусывая губу, будто так должно стать легче. Это не первый раз, когда он замечает за ней такую странность. Посещает безумная мысль, которая требует подтверждения или опровержения. Ему вовсе не хочется делать ей больно, но любопытство и желание узнать правду, которую Кали не договаривает, как назойливая муха, что жужжит у самого уха, вынуждая отмахиваться. — Заранее прости, — шепчет Баки, привставая с пола. — За что? — напрягается девушка, вжимаясь в кресло. Горько усмехнувшись, Барнс берёт осколок от разбившегося пузырька и глядя на Кали, касается им своего предплечья. — Что ты делаешь? — ужасается она, привставая со своего места, — Не надо! Но Баки не слушает её. Он надавливает сильнее и остриё впивается в его кожу, но тот не ощущает боли, тогда как Кали хватается за идентичное место на своей руке и шипит, как зверёк, загнанный в угол. Этого достаточно, чтобы вынуть «орудие пыток» и коснуться её руки. Раны на теле нет, она всё ещё при Баки, но боль, по какой-то причине ощущает только Кали. — Давно это с тобой? Кали выдёргивает свою руку и вновь шипит на Барнса, сдерживая слёзы и злость. — Ты совсем больной? Ты мог просто спросить! — кричит она, ощущая ярость и смятение. — Ты бы ответила? — Да! Да, ответила, Баки! Он навредил ей. Пускай и не так, как это делали остальные. Барнс не резал её, а сделал это с собой, чтобы лишь проверить свою теорию. Ему казалось, что Кали не станет отвечать честно, если он спросит напрямую, но видимо ошибся. — Мне жаль, Кали, — искренне извиняется он, касаясь её щеки, стирая падающую слезинку. Она злится. Он видит это и ощущает на своей шкуре, правда не так, как если бы злился сам Баки. Это нечто иное. Словно фантомные эмоции, которые ощущаются сквозь «нечто», а не на прямую. Его голова дёргается в сторону, когда Кали выплёскивает свой гнев и обиду, ударяя Баки по лицу. Звонкая пощёчина удивляет его, а также она ощутима. Щека горит от её ладони. И как это понимать? Почему сейчас ему немного больно, а при порезе он не ощутил ничего? — Заслужил, — спокойно молвит Барнс, поворачиваясь обратно к ней, видя как Кали потирает свою ладонь, — Но почему это я почувствовал? — Потому что я злилась, — уже спокойно выдыхает Кали, однако глаза всё ещё выдают недовольство. — Ты можешь говорить не полу фразами?! Ты эмпат? Телепат? Или что вообще? — Я не знаю! Со мной прежде не было такого. Это началось тогда, когда я очнулась посреди дороги в глуши. — Так это не врождённое? — Если бы это было врождённое, я бы давно повесилась, — горько смеётся Кали, вновь падая в кресло. Баки «шутку» не оценил. Он хмурится, что вынуждает Кали улыбаться, по какой-то не понятной причине. — Расслабься, это всего лишь выражение. Я не собираюсь накладывать на себя руки. — И всё же, как это происходит? Ты забираешь чужую боль? Или это происходит само по себе? — Если честно, — вздыхает Кали, теребя свои пальцы, видимо из-за нервов, — Я не до конца ещё понимаю. Боль ощущается не всегда. Порой я чувствую чужие эмоции. Могу забрать эмоциональную боль или тревогу, как бы поглотиться её. Баки удивлённо хмурится, но не перебивает её. — Эмоции людей не всегда открыты мне. Порой бывает, что я совсем ничего не ощущаю рядом с кем-то. А бывает меня накрывает сильнейшей «волной» из страхов, переживаний, боли и гнева. При этом я ничего не делаю, — она пожимает плечами и печально вздыхает, — Физическая боль куда сложнее. Я ощутила подобное всего дважды. Первый раз, когда в приюте мы сдружились с одной девушкой, Мэг. Часто болтали, делились историями из жизни и прочим. Она стала мне симпатична. И как-то раз, Мэг уронила нож. Тот пронзил её ступню насквозь. Она сильно испугалась и закричала. Все думали, что от боли, но это было не так. Потому что вся её боль была у меня. Я еле сдержалась, чтобы не кричать в унисон с ней. Мэг объяснили, что боли она не ощутила из-за шока, но это было не так. Кали вновь грустно усмехается, смотря на свои перекрученные между собой пальцы рук. — А второй раз? — Да вот буквально пару минут назад, — вновь усмехается девушка, но как-то грустно. Кали не уверена, что может доверять Баки. Особенно теперь, после того, как он предпочёл заведомо навредить ей, нежели попытаться спросить на прямую. Если бы она солгала, тогда его поступок мог бы быть оправданным. Но не сейчас. — Ты испытываешь боль людей, с которыми у тебя эмпатическая связь? — не уверенно выражает свою мысль Барнс, — То есть с теми, кто тебе становится не безразличен? Его умозаключение кажется единственным логичным объяснением, которое Кали могла себе представить. Но это также означает, что всего за сутки Баки Барнс стал для неё не просто чужаком, прохожим, что по какой-то причине был добр к ней (за небольшим инцидентном), а кем-то большим. Он не безразличен ей. Она испытывает к нему симпатию, которую глупо отрицать. Но тот факт, что и Баки теперь это знает, немного пугает и вынуждает ощущать себя неловко. Особенно когда он так пристально смотрит. — Я не могу ответить на твой вопрос, потому что сама пока не понимаю. «Допрос» прерывает телефонный звонок. Назойливое пиликание доносится из соседней комнаты, вынуждая Баки выйти, оставив Кали наедине с её мыслями. Девушка серьёзно задумывается. Она не боялась Барнса изначально. Когда Кали впервые с ним столкнулась, то ощутила его эмоции. Она точно знала, что он не станет ей мешать и даст уйти. Но девушка никак не ожидала столкнуться с ним вновь. Кали была удивлена не меньше Баки. И также как и при первой встрече знала, что он не опасен. Кали всё ещё злится за то, что он сделал с собой и с ней, но понимает, что не сможет дуться долго. В конце концов после всего странного, что ему пришлось вынести из-за неё, такой «прокол» можно простить. Но в первый и последний раз. — Я должен уйти не на долго, — подходя к шкафу, молвит Баки, ища подходящую одежду, — Надеюсь тебе не будет скучно без меня. — Найду чем заняться, — усмехается Кали, вставая с кресла, — А тебе не страшно оставлять в своей квартире незнакомого человека? Вдруг я тебя ограблю? — Поверь мне, куколка, если ты это сделаешь, я достану тебя хоть из Ада, — низким бархатных тоном мурлычет Баки, подмигивая ей. Кали невольно замирает. Нет, не потому что его слова испугали её. Вовсе нет. А потому что она ощущает не понятный спазм внутри себя. Ей будто трудно дышать и во рту всё пересыхает, вынуждая нервно сглотнуть. — Никому не открывай дверь! — отчитывает он её, как маленькую девочку, — В холодильнике ещё есть еда. Я куплю что-нибудь по дороге. Есть предпочтения? — Ой, ой, — восклицает Кали, прижимая указательный палец к губам, виновата улыбаясь, — Я бы хотела шоколада. На лице Баки появляется странная милая улыбка. Неужели она так действует на него? Рядом с Кали ему спокойно, словно, прошлое его больше не терроризирует. Это ведь она так делает? — Будет тебе шоколад. Я постараюсь вернуться быстрее. Дверь закрывается и Баки уходит по своим делам, оставляя девушку одну. Чтобы хоть как-то скоротать время, Кали решает взять книгу, которую заприметила ещё утром. Она залезает на диван, поджимая под себя ноги и углубляется в «вымышленный мир», отвлекаясь от обыденной реальности. Баки вовсе не хотел покидать Кали и оставлять одну, но дела вынудили. Её импровизированная «угроза» его ничуть не пугала. Во-первых, у него практически нечего было красть. Во-вторых, он вовсе не пошутил. Баки легко бы отыскал её. Ну, возможно не совсем легко, но рано или поздно действительно нашёл бы её где угодно. Ему не хотелось оставлять Кали после того, как она рассказала ему о себе. Его поражает насколько стойкая девушка, что смогла пережить подобное и не сломаться. Больше всего, ему хочется расспросить Кали о том месте, где её держали, ведь по её словам, там находятся ещё пол дюжины таких же, как она. Хотя, скорее всего после побега девушки, они сменили локацию. Но это не меняет того факта, что на территории США, да ещё и в близи столицы, есть место, где торгуют людьми. Это не просто бордель или притон, где проституткам платят за их работу, это самое настоящее рабство и торговля людьми. Похищение и моральное уничтожение. Баки не может просто так оставить это. Он хочет помочь этим людям. В конце концов, это и делают «герои». Барнс уверен, что Роджерс поступил бы именно так. Он обязательно нашёл бы тех выродков и заставил платить по счетам. Спас тех, кто попал туда и все бы ликовали Капитану Америке. Но Баки не Стив. Ему не будут аплодировать или устраивать парады в его честь, но он этого и не ждёт. Барнсу нужно доказать самому себе, что он хороший человек и заслуживает того второго шанса, который ему предоставили. Может так его будет меньше терзать чувство вины за всё содеянное и наконец перестанут мучить ночные кошмары. Хотя со вторым, возможно, ему уже помогли. — Как говоришь её зовут? — интересуется Уилсон, вбивая какие-то данные в ноутбук. — Калисто Вивьен Маршал, — уже третий раз вторит Барнс, слегка раздражаясь. — Странно, но её нет в списках. — Ничего странного. Её мать умерла, а отчиму насрать. — Её нет и в списках тех, кто был стёрт. А вот теперь Баки хмурится и подходит ближе, чтобы увидеть самому. База действительно не выдаёт человека с подобным именем. Но возможно, это просто ошибка. Мало ли что могло случится?! Когда проводили перепись населения, могли просто налажать. — Такое уже было? — Ну, вообще-то да, — молвит Уилсон, мотая головой из стороны в сторону, — Но это редкость. Шанс один к ста тысячам. — Не удивительно, — выдыхает Баки, который уже успел немного напрячься, — А что на счёт пропавших? Никто не замечает, что исчезают люди, которые только вернулись?! — Официально ещё не проведена полная перепись. Ты хоть понимаешь сколько людей нужно внести?! Почти четыре миллиарда. — Я знаю, Сэм! — рявкает Баки, — И этим пользуются ублюдки, чтобы похищать женщин! Возможно даже девочек. Уилсон притупляет взгляд, задумываясь. — Ты знаешь где находится то место, откуда она бежала? — Нет, я не успел спросить. — Ладно, давай поговорим с ней и узнаем больше информации. — Стоп, стоп, стоп! — нервно усмехается Баки, — Ты не будешь с ней говорить. — Почему нет? — удивляется Уилсон, — Боишься конкуренции? Барнс кидает в него один из своих убийственных взглядов, который тот стойко выдерживает. — Если ты начнёшь допрашивать её, она поймёт, что я рассказал тебе всю подноготную, без её согласия. — Мы ведь хотим помочь ей, верно?! Что тут плохого? — Она напугана, — устало выдыхает Баки, поглаживая свою переносицу, — Ты бы видел её. Она такая худая. Они морили её голодом. Избивали. На ней нет ни одного живого места, Сэм. Она кричала во сне от ужаса. Не думаю, что это хорошая идея приводить тебя к ней без предупреждения. — Ты прав, — согласно кивает Уилсон, — Прав! Давай ты узнаешь больше информации от неё, а я наведу справки по пропавшим без вести. Возможно что-то удасться узнать. На том и порешили. Сэм всерьёз занялся информацией о пропавших или похищенных людях за последние два месяца, со дня «Икс». А Барнс отправился домой, чтобы разузнать подробности из уст первоисточника.