когда ты улыбаешься, ноги подгибаются...

Шото боится все испортить. Сказать глупую шутку, неловкий комплимент, невзначай вырвавшийся из его уст… Казалось, он родился с этим страхом. — Я отойду, — говорит он и направляется в уборную. Изуку кивает. Зайдя в туалет, Шото первым делом встаёт напротив зеркала. Он внимательно рассматривает себя. И паника становится сильней. Он выглядит уставшим и измученным. Как бы Шото не старался уложить свои волосы дома, они все равно лежат отвратительно. У Изуку прическа тоже растрепана, но это выглядит красиво, изящно, эстетично и придает его образу чарующую небрежность. И круги под глазами у Мидории тоже есть. Но у него они почему-то гармонично дополняют внешность, а у Шото — превращают его в злодея из ужастика. Изуку — как фарфоровый дорогой сервиз, расписанный в самом искусном стиле; сервиз «для особого случая», который запрещено трогать. Шото по сравнению с ним — старый ржавый помятый котелок, забытый всеми и кинутый в самый дальний угол; котелок, который стыдно показать кому-нибудь. Еще больше Шото боится, что Изуку разочаруется в нем, поймет, что Тодороки всего лишь скучный парень. Совсем не подходит Мидории. Паника становится сильнее. Шото плескает на себя холодную воду и выходит из уборной. В конце концов, он уже здесь. Изуку улыбается и пододвигает ему поднос. — Вот твой заказ, — Шото благодарит Мидорию и приступает к еде. — Слушай, а каково это — жить в общаге? — спрашивает Шото, решив, что это неплохая тема для разговора, и поднимает глаза на Изуку. У того на лице около рта размазался соус. Господи, ну как можно выглядеть так идеально, даже будучи заляпанным в дурацком сырном соусе? —Ну… смотря какие попадутся соседи, — со смехом произносит он, — вот я живу с Иидой, ты его помнишь, и Бакуго. Иида крутой, хотя и очень организованный, а вот Бакуго… Изуку подавляет смешок: — Ну, он сложный тип. Хотя, думаю, могло быть и хуже. Мидория замечает взгляд Шото на себе. — М? Что-то не так? — У тебя… соус около рта, — улыбается Шото — Вау, у тебя красивая улыбка, — невзначай замечает Изуку, пытаясь вытереть соус. Тодороки без понятия, как на это реагировать, поэтому тут же перестает улыбаться и переводит тему. — Ты не там вытираешь, — Шото сам берет салфетку и аккуратно проводит ей по губе и части щеки Изуку. — Оу, спасибо, — неловко смеется Мидория. До Тодороки доходит, что он сделал атмосферу еще более смущающей. Он убирает салфетку в сторону. — Знаешь, — начинает Изуку, — когда я поступал в универ, я думал, тут будет весело. Ну, знаешь, вот эта интересная студенческая жизнь. Как в тех самых сериалах от Netflix. Глупо, да? Шото качает головой. — Совсем не глупо… И что, реальность сильно отличается от ожиданий? Изуку грустно улыбается. — Я думал, что буду эстетично сидеть с кружкой кофе в кофейне, делать домашку, гулять и тусоваться, — мечтательно протягивает Мидория. — В итоге я очень эстетично делаю домашку до утра на кухне в общаге, потому что мой сосед выгнал меня. Голос Изуку наполнен сарказмом, и Шото, не сдержавшись, прыскает в кулак. Изуку тоже усмехается. — А ты, ты не думал о чем-то таком, когда поступал в университет? — Думаю, нет, — Шото пожимает плечами, — мои ожидания было слишком легко оправдать, и студенческая жизнь даже превзошла их. — Серьезно?.. — Ну да… понимаешь, у меня ведь даже подруга появилась. В школе друзей вообще не было. Плюс переезд в другой город, какая-никакая свобода от контроля отца. Шото осознает, что сказал слишком много. Изуку понимающе кивает. — А еще у меня есть дурацкая привычка, — продолжает Шото, — все романтизировать. — И что, например, ты романтизируешь? — хмыкает Изуку. — Все… на самом деле это помогает сделать жизнь менее скучной, правда в последнее время делать это все трудней и трудней. — Почему? — Сложно считать свое состояние каким-то крутым, когда из-за него твоя квартира похожа на свалку, — Шото напряженно смеется. — Прости, — спохватившись, говорит он, — не стоило все это рассказывать. — Все в порядке, — Изуку снова забавно замахал руками. — Твои проблемы — это важно… ой, звучит как-то… ну, то есть… Мидория разочарованно замолкает, снова запутавшись в словах и мыслях. Шото уже понял, что, волнуясь, Изуку начинает тараторить. Тодороки пытается придать своему голосу ободряющую интонацию:  — Ага, я понял. *** На улице уже начинает темнеть, когда Шото с Изуку выходят из кафе. С неба огромными хлопьями падает снег. Дует ветер, но не морозный и пронизывающий до нитки, а приятный и легкий. После душного помещения такая погода кажется раем. Изуку с Шото медленно идут по вечерним улицам города, обсуждая какие-то уже не особо важные проблемы. Они подходят к остановке и ждут нужный автобус. Наконец Изуку видит вдалеке свою маршрутку. — Ну ладно… пока? Было очень классно погулять… — Ага… пойдешь со мной еще раз на свидание? — подмигивает Изуку и запрыгивает в маршрутку. Шото не успевает ничего ответить, так как дверь за Изуку захлопывается, и маршрутка уезжает. Тодороки в какой-то прострации идет вдоль дороги. Только придя домой, он понимает, что все время улыбался. В этот день Шото впервые за долгое время засыпает почти сразу, думая о чем-то приятном. Он не просыпается ночью по несколько раз из-за тревожных снов. Наверное, это была самая спокойная ночь за последние несколько лет.