Мы будем рядом

      Что-то не так — мысль, не уходящая из головы Дракена уже второй или третий день подряд. А ведь все было хорошо, лучше, чем когда-либо. Хотя… «Тосва» прекратила свое существование, едва ли это можно было счесть чем-то хорошим. Дракен и не считал, но понимал, что так будет правильно. И все же это больно — расставаться с тем, что стало столь дорого сердцу. Наверное, было бы еще больнее, не будь потери, куда хуже «Тосвы». Эма.       Дракен делал вид, что все нормально, улыбался даже. Но было тяжело. Понимал, что не должен показывать слабость, хотя бы для того, чтобы поддержать других. Все откладывал на потом, на вечер, когда вернется домой и останется в одиночестве. Но ночью, лежа на кровати и слушая уже привычные стоны, доносящиеся из соседних комнат, он не мог проронить и слезинки. Только до крови кусал губу и думал, что однажды все пройдет.       Не только Эма и «Тосва» занимали мысли Кена. Еще был Майки. От размышлений о нем не то чтобы становилось больно, скорее неприятно. Дракен так до конца и не разобрался, но склонялся к тому, что испытывает вину. Костяшки пальцев правой руки будто бы все еще чувствовали соприкосновение с зубами Майки. С того момента, как Дракен избил его у больницы сразу после смерти Эмы, они так нормально и не поговорили. А ведь стоило.       Именно такая мысль заставила Кена встать с постели, наспех одеться и поехать к дому Манджиро. Было уже поздно и вероятность того, что Майки спит была весьма велика. Только вот Дракен был почти что уверен, что сейчас он вообще вряд ли в состоянии уснуть. Наверняка сидит сейчас перед телевизором, может даже выключенным, и бездумно смотрит куда-то в пустоту. Кена передернуло от одного вида этой картинки в голове. Ему так не нравился такой Майки, разбитый и подавленный, без намека на живой блеск в глазах. Жаль, что в последнее время он был только таким. Впрочем, странным было бы скорее обратное.       Тормозя, Дракен пытался понять, с какой целью вообще приехал. Извиниться? Просто поговорить? Все сразу? Он правда не знал. Но одно ему было ясно точно — Майки не в порядке. А еще Майки его друг, лучший. И, теперь, наверное, и вовсе самый дорогой Кену человек. Ведь, если не он, то кто?       Дракен открыл дверь своими ключами. Манджиро дал ему их еще очень давно, по ощущениям, целую вечность назад. Еще в то время, когда они были детьми, а все вокруг казалось таким простым и безобидным. Он тихо прошел через дом, надеясь, не разбудить дедушку, и вышел во двор. Из окон гаража, служившего Майки комнатой, лился яркий свет. Что-то заставило Дракена сперва подойти к окну и заглянуть внутрь сквозь него, а уже потом стучать в дверь.       Происходящее показалось странным. Майки сидел на полу перед камерой и что-то говорил. Кен так и стоял, будто его парализовало. Кусочки пазла достаточно быстро сложились в голове. Они ведь договорились закопать капсулу времени под деревом, возможно, это послание им из будущего. Достаточно логично. Да и идея весьма интересная, но это чувство, характеризуемое как «что-то не так», не отпускало, не давало сдвинуться с места.       Остановив запись, Майки поднялся с пола и, захватив полотенце, направился к выходу. В душ, наверное. Дракена он не заметил, просто прошел мимо. Кену хотелось было окликнуть его, но несказанные слова растворились в воздухе. В голове проскользнула идея — просмотреть кассету. Дракен понимал, что неправильно, что, в таком случае, сюрприза через двенадцать лет не получится. Однако себя он оправдал тем, что Майки сейчас совсем не выглядел как человек, только что записавший радостное послание в будущее. Скорее он походил на человека, который решил попрощаться. И это пугало. Япония занимала одно из лидирующих мест в мире по количеству самоубийств, и Дракену совсем не хотелось, чтобы Майки пополнил их статистику. А порой казалось, что все идет именно к этому.       Кену о многом хотелось поговорить с Манджиро, об этом в том числе. О том, что он не в порядке. Они все не в порядке. О том, что делать дальше. Но все, что он предпринял, это тайком пробраться в чужую комнату и посмотреть видео.       Запись начиналась с моментов из детства, где Шиничиро и Эма были еще живы, где все были счастливы. Наверное, видео просто были записаны на кассете ранее. За ними шло видео, записанное только что. На нем был Майки, пустой взгляд которого заставлял мурашки пробежаться по спине. Он обращался к Такимичи. Почему только к нему?       Руки Дракена дрожали. Он пытался пропустить слова Майки через себя, но они застревали где-то в подсознании, грозясь никогда больше его не покинуть, и до конца дней звоном отражаться у шах. «Во мне есть еще один «я», которым я не могу управлять», «Черный импульс», «Я боюсь себя через двенадцать лет», «Ты не сможешь меня спасти», «Будь счастлив» — эти слова звучали в голове Кена, даже когда видео сменилось монотонным шумом помех на экране. Ему вдруг стало холодно, пусть температура в комнате и не менялась, на висках выступили капельки пота.       Следующим, что почувствовал Дракен была боль. Он совсем не заметил, как Майки вернулся. Только когда его кулак врезался в челюсть Кена, тот смог выбраться из оцепенения, последовавшего за просмотром записи. Не успев ничего сказать, Дракен ощутил новую порцию боли. Манджиро бил не в полную силу, но оставался безжалостным. Он повалил Кена на пол, и опустившись на него сверху, продолжал бить. Солоноватый привкус крови во рту не заставил себя долго ждать.       Шум сердца в ушах мешал думать, но взяв волю в кулак, Дракен смог перехватить руку Майки и одним махом опрокинуть его на пол, тем самым меняя их позиции. Понимал, что, если Манджиро захочет, он вырвется, но все же Кен не хотел этого допускать.       Майки трясло. Глаза блестели нездорово. Дракен сильно сжал его запястье, так, чтобы стало больно и держал до тех пор, пока не почувствовал, что тот начинает расслабляться.       — Успокоился? — только и смог спросить Кен, все еще не желая отпускать.       Манджиро тяжело дышал и упорно старался не смотреть Кену в лицо. Последний все же разжал пальцы, после чего протянул руку, помогая подняться.       Надо полагать, только к этому моменту Дракену стало по-настоящему жутко от того, что он увидел на экране.       — Майки…       — Что? — Манджиро повернул голову, но тут же поспешил перевести взгляд на свои покрасневшие костяшки пальцев. — Ты не должен был смотреть.       — Я… мне…       Обычно Дракену всегда удавалось найти подходящие слова, но не сейчас.       Губы Майки неожиданно изогнулись в усмешке, и он спросил:       — Теперь тебе страшно?       Ответ Кена был искренним:       — Да.       Ему правда стало страшно, почти до отчаяния. А Майки, на этот раз посмотрев ему прямо в глаза, рассмеялся. Громко, но совсем не весело. Скорее походило на истерику. Сам того не осознавая, Манджиро впился ногтями правой руки в тонкую кожу на запястье левой. От возникшей боли почему-то становилось еще смешнее.       — Боишься меня?       Дракен покачал головой, сделал глубокий вдох, надеясь, что поможет.       — Майки… Я боюсь не тебя. Я боюсь за тебя! — на последних словах его голос превратился в крик.       А Манджиро все еще смеялся.       — Лучше оставь меня или я заставлю тебя.       — Блять! — адресовано ругательство было крови, стекающей по пальцам Майки. — Что с твоей рукой?! Перестань!       Хотелось кричать, и еще кричать. Только вот Кен понимал, что не имеет никакого права терять сейчас самообладание. И пусть, по сути, он был таким же ребенком, сейчас он должен был оставаться сильным, ради Майки.       — Не подходи!       Дракен подошел, взял Манджиро за плечи и, как бы не хотелось ударить, просто сильно встряхнул. Кажется, помогло. В один момент он вновь начал дышать ровнее, разжал пальцы и даже будто бы успокоился, но Кен понял, что больше не допустит ошибки — не отпустит.       Не в смысле сейчас. Всегда. Чтобы не происходило с Майки, он останется рядом. И в какую бы темную бездну он не падал, вытащит его оттуда. Однако его плечи из своих ладоней все же пришлось выпустить.       — Все нормально, — сказал Манджиро, словно ничего не было.       — Расскажи, что с тобой происходит, — попросил Дракен, — пожалуйста.       — Ничего. Я спать хочу.       Майки обошел его и, подойдя к тумбочке, достал из полки пузырек с таблетками. Высыпал две себе на руку и запил водой.       — Что это?       — Снотворное, — без пререканий ответил Майки. — Я люблю спать.       У Дракена сердце болезненно сжалось в груди. Хотелось отвернуться, закрыть глаза, сделать что угодно, лишь бы не видеть Манджиро таким. Больше не было никакого «непобедимого Майки», быть может его не было и вовсе, был лишь несчастный ребенок с искалеченной психикой, испытавший слишком много боли.       Захотелось обнять, но Майки уже забрался под одеяло.       Отчаяние подступало к горлу, Дракен не знал, что ему делать. Не знал, как себя вести и что говорить. Никогда не сталкиваясь ни с чем подобным, он привык решать свои проблемы кулаками. Мог бы и сейчас. Мог бы избить Манджиро, в надежде выбить из него всю дурь, только вот понимал — не сработает. У Майки были проблемы. Серьезные.       Но как бы там ни было, начать стоило с разговора.       — Давай сходим куда-нибудь завтра? — тихо предложил Кен.       — К Эме, — ответил Майки, гася свет в комнате.       — На ее могилу, ты хотел сказать?       — Да, — согласие, не выражающее ничего, а после него еще более странная фраза. — Сладких снов, Кенчик.       Наверное, следовало пожалеть спокойной ночи в ответ, но Дракен промолчал.