Мы будем рядом

      На следующий день Дракена разбудил стук капель дождя в окно. Хотя нет, скорее он просто проснулся, а дождь это так, лишь повод. Раньше Кен не имел привычки вставать рано и терпеть не мог звон будильника. Однако в последнее время он раз за разом просыпался в районе пяти утра, спустя пару часов сна, и уже не мог уснуть. Но даже так лучше, чем никак. Дракен, вернувшись от Майки, в принципе, сомневался, что сможет уснуть.       Голову занимали навязчивые мысли. Кен никак не мог отделаться от них. Искренне пытаясь понять, что происходит с Майки, он так и не пришел ни к какому выводу, конечно, кроме вывода о том, что у него проблемы, кажется, огромные. Не хотелось вешать ярлыки, правда, не хотелось считать друга сумасшедшим, однако то, что он увидел в том видео, намекало именно на это. Согласно словам Майки, иногда он не мог себя контролировать. Это пугало. Но Дракен предпочел уверить себя в том, что еще не все потеряно. Он давно общался с Манджиро и почти никогда не замечал чего-то, что указывало на то, что он не в ладах с головой. Да, надо полагать, он скрывал, но все же Кен искренне верил, что Майки можно помочь.       Да, он не особо много знал об этом, и все же определенной информацией обладал. Произошло это благодаря чистому стечению обстоятельств. Несколько месяцев назад в борделе, где Дракен живет, была девочка, которая когда-то училась на психиатра, но в силу жизненных обстоятельств оказалась здесь. Он несколько раз завтракал с ней, и она рассказывала про разные расстройства. Тогда, зря, наверное, Кен большинство из ее слов пропустил мимо ушей, но одно он запомнил точно: быть не в порядке — это нормально. Такое случается, каждый может с этим столкнуться.       Вторая мысль, которую Дракен извлек из ее слов, это то, что надо вовремя обратиться за профессиональной помощью. Худшее, что можно сделать — игнорировать проблему.       Скажи тогда Кену, что подобная информация понадобится ему, он бы посмеялся. Но она понадобилась. Он даже был благодарен той девушке, только лично ей ничего не скажет, ибо месяц назад она покинула бордель. Ну и хорошо.       Дракен переживал. Пытался обойтись без этого, но липкая тревога и даже страх, не давали вдохнуть полной грудью. Несмотря на веру в то, что все будет в порядке, волнение за Майки не могло не существовать. Манджиро был важен для него. Очень. И осознание того, что ему плохо, делало больно.       Еще было больно от того, что все навалилось как-то сразу. Кен так до конца и не смог пережить все эмоции, связанные со смертью Эмы и распадом «Тосвы». Как бы ни хотелось сбросить с плеч это груз, избавиться от чувств, не получилась.       А сейчас еще и это.       Дождавшись девяти утра, Дракен запрыгнул на байк и поспешил к Майки. Они так и не договорились о времени встречи, но Кен догадывался, что просто не сможет найти себе места, пока не поговорит с другом. Быть может, могила Эмы была не лучшим для этого местом, но Манджиро сам захотел пойти туда.       Кен вспомнил о том, что до сих пор не извинился перед Майки за произошедшее у больницы. Но сегодня он обязательно это сделает.       За стуком во входную дверь реакции не последовало, и Дракен вновь воспользовался своими ключами. На столе лежала записка от дедушки, пару слов о том, что его не будет до обеда. Пройдя в комнату Майки, Кен обнаружил его спящим. Можно было позавидовать, но упаковка снотворного слишком быстро попалась на глаза.       Желания выбросить таблетки было слишком сильным. Или хотя бы попросить Манджиро быть осторожным. Но это было бы слишком. Дракену оставалось только закрыть глаза на все и с пониманием отнестись к тому, что Майки хочет иметь возможность хоть как-то нормально спать.       Однако почему-то таблетки упорно выстраивались в голове Кена в логическую цепочку, ведущую к тому, что Майки хочет навредить себе. Мысли о подобном появились у него еще давно. Сразу после смерти Баджи, когда Дракен смотрел в погасшие глаза Майки. Тогда он пообещал себе быть с другом более внимательным. Кажется, не справился, раз не заметил, как тот дошел до такого состояния.       Манджиро проснулся спустя полчаса. Лениво открыл глаза, с недовольством подмечая, что сегодня опять идет дождь. Дракена он увидел не сразу, а когда увидел, никак не отреагировал.       — Доброе утро, Майки.       Едва ли оно было добрым. Атмосфера комнаты давила, а серое небо за окном будто бы нарочно делало все еще более печальным. Они оба помнили, что произошло вчера. Дракен увидел то, что не должен был. Майки особо не задумывался, что конкретно собирается делать, но одно понимал точно — ему надо заставить их всех ненавидеть себя. Так будет лучше. Так надо.       — Уходи, — сказал Майки в пустоту.       — Нет, мы должны проведать могилу Эмы, и…       Кен хотел было сказать, что еще хочет поговорить с ним, но помолчал.       — Ладно, — слишком равнодушный ответ.       Манджиро выбрался из постели и, даже не взглянув на Дракена, отправился в душ. Вернулся скоро. Его волосы торчали во все стороны, но он, кажется, вообще не придавал этому значения.       — Иди сюда, — попросил Дракен, — надо причесаться.       Все такое же равнодушное согласие, все такая же пустота в глазах. Майки правда было почти что все равно. Плевать. Похуй. Кен коснулся мягких волос расческой, зачесал наверх, перевязал резинкой. Такое привычное действие, но казалось оно странным. Странно было касаться Майки. С одной стороны, хотелось отвести руку и не тревожить его, с другой — никогда не отпускать.       — Идем, — сказал Манджиро, одевшись.       — А завтрак?       — Не хочу.       Только сейчас Дракен заметил, что Майки похудел. Не сильно, но если присмотреться, это бросалось в глаза. Особенно щеки. Они больше не были несколько по-детски пухлыми и… милыми что ли. Кену не нравилось.       — Надо поесть. Можем зайти куда-нибудь в городе. За тайяки и горячим шоколадом, например. Или в то кафе, где флажки дают.       — Мне все равно.       Дракен был готов дать Майки все флажки этого мира, лишь бы тому было не все равно. Несмотря на то, что они находились рядом, он скучал. Скучал по тому Манджиро, глаза которого загорались от упоминаний вкусной еды и возможности погулять с другом. Жаль, теперь все совсем не так. Но Кен все еще рассчитывал вернуть того Майки.       — Пошли, — вздохнул он, — нужно развеяться.       — Эма умерла, — непонятно к чему сказал Манджиро.       — Да, — пытаясь игнорировать боль в груди, ответил Кен, — но наша жизнь продолжается.       — Твоя? — Майки усмехнулся. — Я рад.       — Все, идем, — сказал Дракен, желая прекратить этот до ужаса депрессивный разговор. Майки молча последовал за ним.       Когда они приехали на кладбище, дождь усилился. Зато было безлюдно. Дракен держал зонтик над их головами и смотрел на могильную плиту. Эма Сано. Слишком больно.       Спустя долгие минуты молчания, нарушаемые только шумом дождя, Дракен сказал:       — Прости меня. Я не должен был тебя бить, когда… когда она умерла. Я сорвался, извини.       — Ничего. Мне тоже было больно.       — Я любил ее.       — Знаю. Но может ты сможешь полюбить кого-то еще. Думаю, она хотела, чтобы ты был счастлив.       — Она хотела, чтобы и ты был счастлив.       Это был идеальный момент, чтобы заплакать. Но слезы не текли. Дракен закусил губу, все еще желая вызывать у себя эмоции, но их не было. А Майки все также равнодушно смотрел на могилу сестры. Кен считал, что так поступить будет правильно. Он обнял Манджиро за плечи. Так они и стояли у могилы, вслушиваясь в шум дождя. Кен чувствовал, как Майки напряжен, но лицо его по-прежнему не выражало никаких эмоций.       Полагая, что сейчас можно начать разговор, Дракен спросил:       — Как ты?       Ответ последовал с задержкой в пару минут:       — Никак. Но я все еще злюсь на тебя за то, что ты посмотрел видео.       — Об этом я и хочу поговорить, — вздохнул Кен, пытаясь побороть нарастающую внутри тревогу. Его рука все еще лежала на плечах Майки.       — Не надо. Забудь. Просто оставь меня, так будет лучше.       Манджиро не понимал, чего ему хотелось в настоящий момент: поддержать диалог, уйти, разозлиться. Все было до невыносимого сложно. Единственное, что он хотел наверняка — прекратить все. Просто не существовать в этом моменте, как, должно быть, и в любом другом. И нет, это не были мысли о самоубийстве. Он бы не поступил так, по крайней мере не сейчас. Сейчас необходимо было защитить друзей. Только вот Майки столь сильно хотелось закрыть глаза и провалиться в приятную темноту, а все заботы оставить кому-нибудь другому.       — Лучше для кого? — спросил Кен, заставляя Манджиро вернуться из размышлений в реальность.       — Для вас.       — А ты?       — Я должен вас защитить.       — От кого?       Себя? Странный вопрос. Майки усмехнулся, а после, скинув руку Дракена со своих плеч, сказал:       — Отвези меня домой.       Кен не смог отказать. Они больше не обмолвились ни словом. Дракен отметил, что Майки почти не держался за него, хотя раньше, когда они вместе катались на байке, всегда крепко обхватывал его руками, прижимаясь к спине, будто боясь упасть. Из таких вот мелочей все и складывалось.       Дома Майки попросил Дракена оставить его. Уже в который раз. А раньше он так не любил оставаться в одиночестве.       Еще Манджиро сказал:       — Спасибо, что сходил со мной к Эме, и прости, что не смог защитить ее.       Вновь это чувство, подобное острому лезвию ножа, вонзаемому прямо в сердце.       — Ты не виноват, Майки, но…       — Но виноват? — с горькой иронией бросил тот.       Дракен испытал неприязнь к самому себе за опрометчиво произнесенное «но». Но ему было, что сказать.       — Но… Однажды мне приснился сон, там была Эма, и она плакала. И просила об одной единственной вещи. Я никогда не прощу себя, если не выполню ее просьбу.       — Она хотела, чтобы ты был счастлив? — предположил Майки.       — Нет, она просила спасти тебя.       В этот момент лицо Майки переменилось, внешне незначительно, но, если присмотреться, можно было заметить, как маска равнодушие трескается, обнажая сильную, почти невыносимую боль. Его губы немного дрожали, а в глазах блестело отчаяние, столь сильно похожее на слезы.