Сегодня/Навсегда

Жить со взрослым альфой-Деку оказалось не так уж и просто. Многие привычки из супружеской жизни всё ещё проскальзывали в действиях и словах Мидории. Иногда он спонтанно тянулся поцеловать Кацуки, ночью неосознанно прижимал его к себе или приобнимал за плечи во время завтрака. Альфе конечно было очень стыдно за поступки подобного рода, но порой он ничего не мог с собой поделать и всё это выходило чисто машинально. Он скучал по Каччану, по его взрослому Каччану, по его прикосновениям, теплу, шуткам, его улыбке, ну и близости тоже. Однако каждый раз, когда подобные мысли посещали голову Изуку, он был готов использовать на себе стопроцентный удар Один за всех, ведь всё это казалось ужасно неправильным, когда рядом со взрослым альфой сейчас находился подросток Каччан. Мидория понимал, что Кацуки не хочет этого показывать, но ему явно неуютно жить под одной крышей и спать в одной кровати с человеком намного старше себя, который к тому же в теории ещё и не против физической близости. Поэтому Мидория старался, как мог. Силой воли держал себя в руках, чтобы только не давать себе сделать что-то лишнее. И всё же тяжело было не обнять своего омегу, когда он такой отдохнувший, свежий и выспавшийся, совершенно милый с утра. Или же интуитивно не зарыться лицом в его светлые локоны, когда они так приятно пахнут его любимым шампунем. Или когда он лежит совсем близко, так, что даже можно почувствовать тепло его тела, как в такой ситуации не прикоснуться к нему хотя бы самыми кончиками пальцев? Или… Вообщем таких ситуации было довольно много и каждая из них заканчивалась угрызениями совести со стороны одного и злостью со стороны другого. Одноко как бы не отрицал этот факт Бакуго, но ему иногда всё таки нравилось, как мурашки бегут по коже, когда пальцы альфы зарываются ему в волосы или как всё же приятно ощущать на себе вес больших ладоней, когда Мидория случайно приобнимает его за талию во сне. И всё же, наверное самой большой проблемой был внешний вид альфы. Последний раз, когда Бакуго его видел, это был молодой парень, подросток, неловкий и вечно смущающийся. И хотя взрослый Деку порою смущался не меньше, выглядел и ощущался он совсем иначе. Зрелый, возмужавший, обладающий телом греческого бога, Деку иногда сводил Кацуки с ума, заставляя думать о том, о чём думать совсем не стоило. Всё тело альфы было покрыто старыми грубыми шрамами, которые делали его ещё более мужественным в глазах омеги. Кожа, покрытая множеством выцветших веснушек, слегка потемнела от возраста и на поджарой фигуре Мидории смотрелась невероятно привлекательно. Лицо Изуку теперь покрывала легкая щетина, которую он постоянно почесывал своими огромными, жилистыми ладонями. Казалось даже сама суть Деку будто поменялась. Он стал более заматерелым и уверенным в себе. Глядя на него, Кацуки чувствовал, как трясутся поджилки от томного, тягучего чувства. Одна лишь мысль о том, что этот сексуальный здоровяк уже спал с ним, и не раз, вызывала дрожь. Он ведь знает все тайные местечки Бакуго, знает, где ему приятно, и наверняка знает, как довести его до блаженного экстаза, до полного изнеможения. Кацуки даже свыкся с мыслью, что очень хочет опробовать на себе эту прокаченную версию Деку, хочет посмотреть на что он способен, и почему-то внутренняя омега подсказывала, что способен он на многое, на такие вещи, которые Бакуго даже не может себе представить в силу юного возраста. В руках этого мужчины он бы мог почувствовать все прелести, которые может сотворить альфа с своей омегой.

***

Вот и сейчас Кацуки отчаянно трясёт головой, прогоняя подобные мысли прочь. Он и так уже достаточно возбудился, глядя на то, как Деку щеголяет по дому почти голышом. Альфа будто специально вышел из душа в одних лишь домашних шортах и, как ни в чем не бывало, продолжил заниматься домашними делами. Его волосы ещё совсем влажные, вода капает с кончиков прядей на сильные плечи. Капля незаметно скатывается по напряженному торсу и исчезает где-то в ткани трусов. Кацуки не упускает из виду каплю до самого конца её маршрута и грузно вздыхает, слегка закусывая губу, чтобы не застонать. Придурок Деку будто издевался над ним, совсем забыв, что Кацуки тут вообще-то ещё совсем чувствительный и непривыкший к таким вещам, а играть с его неопытным сердцем и омежьими инстинктами – совсем нехорошо. Вот Мидория потягивается и кожа на его лопатках напрягается, демонстрируя мышцы, а вот он тянется к верхней полке и при этом ещё более явно очерчивается рисунок его стального пресса, а шрам от выпирающей косточки крестца до груди белёсой полосой высвечивается на коже. При каждом его движении его тело будто специально играет мышцами, словно предлагая его Кацуки, рекламируя. И Кацуки, черт его дери, ведётся. От взгляда его внимательных глаз не ускользает ни одно действие альфы, ни одна напряженная мышца, ни одна, скользящая по его телу капля воды. Сильные ноги Мидории, его крупные бёдра и просто ахуенная задница, тоже не остаётся без внимания омеги, хотя в отличие от торса, у Деку хотя бы хватило совести прикрыть всё это одеждой. Омега внутри тихонько поскуливает. Задрот вырос просто в невероятно соблазнительного самца, который только одним своим видом пробуждает в Кацуки что-то животное. Внизу живота тяжелеет, губы сохнут, сердце стучит, ну и что греха таить, взгляд Бакуго невольно опускается на небольшой бугорок в чужих шортах, где находится явно что-то очень увесистое. – Тц! Довольно!!!– лицо Кацуки принимает одно из самых своих кровожадных выражений, при том, что щеки всё ещё пылают ярко-красным. – Прекрати уже это! – Что?– Изуку кажется совершенно не понял, в чем дело. Он ведь просто ходил по дому и собирал детские игрушки. – Это! Прекрати это! – Каччан, я не понимаю, о чём ты…– лицо альфы было сейчас словно полным синонимом слова «непонимание». – Прекрати ходить тут голым! Какого черта, задрот! Совсем забыл, что ты здесь не один! Придурок!– омега нахмурился, обнял себя руками и надулся. – Аххаха, прости, я и правда не подумал. Привычка.– Изуку с трудом удержался от сильного смеха, ведь его Каччан сейчас был таким милым, зардевшимся и совершенно невинным в этой своей детской смущённости. Хотелось обнять его. Альфа снова дал себе мысленную пощёчину за такие желания.

***

Сегодня утром Бакуго с удивлением заметил, что детей нет дома, хотя Мидория ведь специально взял отпуск, чтобы за ними (и за Каччаном) приглядывать. Омега сначала напрягся. Деку ведь не собирается делать с ним что-то такое, что детям видеть не стоит? – Доброе утро, Каччан! Как спалось?– альфа встретил Кацуки с улыбкой, накладывая блинчики в две одинаковых тарелки. – Нормально.– прохрипел спросонья омега, присаживаясь за кухонный стол.– А где спиногрызы? – Хах, ну…об этом я хотел с тобой поговорить…– неуверенно начал Изуку. Кацуки весь подобрался на стуле, предчувствуя что-то нехорошее. – Вообщем, они у твоих родителей и тебе бы тоже следовало уехать к ним на несколько дней.– Мидория опустил взгляд, его израненные пальцы слегка подрагивали, выдавая волнение. – Че? С чего это?– Бакуго всё ещё чуял неладное в словах альфы, хотя уже понял, что ничего странного с ним делать не будут. – Дело в том, что…ну, у меня скоро гон начнётся…– Изуку, как нашкодивший школьник, спрятал от Кацуки провинившийся взгляд. – Че?!– омега сначала не понял, о чём говорит альфа, но когда до него дошло, он весь загорелся словно красный сигнал светофора. – Ну и поэтому…тебе лучше не находится в этой квартире со мной, ну лучше вообще никому не находится…– Мидория отвернулся от Кацуки и продолжил что-то готовить, только чтобы не останавливается на этой теме надолго. – Хах! Что хочешь привести сюда омегу, которого хотел бы выебать?– Бакуго старался звучать уверенно, но ревность всё равно просачивалась сквозь его голос. Ему плевать на Деку, но лишь мысль о том, что он воспользуется ситуацией ради измены, почему то приносила Кацуки тупую боль. После этих слов Изуку кажется потерял все остатки терпения, ведь он и так был на нервах с самого утра. Он ударил руками по столешнице и прошипел ответ через плечо: – Тебя! Тебя, Каччан! Ты тот, кого я хочу…выебать! Ты тот омега, который сводит меня с ума и, если ты останешься со мной в одном помещении во время гона, я не ручаюсь за то, что я тебя не трону! Я хочу тебя даже в обычное время, но не трогаю и пальцем, потому что считаю это аморальным и омерзительным, но когда начнётся гон, для меня ты будешь просто желанным омегой, и плевать я хотел на твой возраст, понимаешь? – взгляд Изуку выдавал отчаяние, страх, усталость и самую малость, всего несколько искорок похоти. Каччан всегда умел вытянуть из него все соки. Бакуго неуверенно замолчал. С альфой в гон ему явно лучше не оставаться, но с другой стороны…какой-то неприятный червячок сомнения, любопытства и желания помучать Деку поселился в его мыслях. Кацуки знал, что у Мидории отменная выдержка и высокие моральные принципы, он не тронет его, а даже, если и тронет… не то чтобы омега был категорически против этого. В теории ему даже понравится. В любом случае, как не сложатся обстоятельства, но Деку уж точно очень сильно помучается, а это Кацуки нравилось больше всего. – Нет. – Что значит «нет»?– зарычал Деку, его альфьи инстинкты уже начали пробиваться наружу. – То и значит. Я не хочу сейчас видеть родителей, объяснять им всю ситуацию. Старуха наверняка будет сыпать неуместными шуточками, за детьми нужно будет смотреть и прочее. Тем более это ведь и мой дом тоже, верно? Поэтому я не уйду отсюда, только потому, что «мой альфа» так сказал. – Кацуки дразняще прищурился, ухмыляясь и, как ни в чем не бывало, словно довольный кот, виляющий хвостом, он грациозно отвернулся и удалился, не давая Деку даже возможности возразить.