Сегодня/Навсегда

Что ж, одно дело хвастаться, что тебе не страшен гон сильного альфы, а другое на самом деле испытать его на себе. Первые признаки гона проявились ещё в первый же день. Изуку всё не терял надежды уговорить Кацуки уехать к родителям, но у него ничего так и не вышло. Он злился, злился не как обычно. Он рвал и метал на фоне гона, громка рычал, мог повысить на омегу голос или швырнуть в стену какую-либо вещь. Мидория понимал, что такое поведение неприемлемо, стыдился сам себя, но ничего не мог поделать с собой. Уровень агрессии при гоне резко возрастал, а острое желание никуда не исчезало. Его взрослый Каччан на пятом месяце беременности, а это значит, что теперь секс стал для их пары редким явлением. Не то чтобы они никогда не занимались любовью, когда Кацуки был в положении, но Изуку сам настаивал на том, чтобы не делать это часто, ведь здоровье детей для него всегда было в приоритете. Однако оставался ещё один нюанс. Альфа во время беременности своей омеги ещё больше желал его. Природа будто специально говорила Деку как можно больше метить Кацуки своим запахом. Мидория сходил с ума. Беременный Каччан пах в три раза сильнее и слаще, он постоянно тёк, хотя сами течки отсутствовали, а один только взгляд на то, как омега лаского поглаживал свои животик, вызывал у альфы немедленное острое возбуждение. Его Каччан вечно злой и недовольный, ненавидящий признавать омежью слабость, желающий всем доказать, что он невероятно силён и способен на многое, именно этот Каччан рядом с Изуку показывал свою нежную сторону. Только рядом с Изуку он мог позволить себе любить кого-то без памяти, зарываться руками в зелёные лохматые волосы, целовать украдкой, позволять обнимать. Этот Каччан допускал к себе в сердце только Изуку, только ему разрешал к себе прикасаться, только ему позволял овладевать собой, только от него хотел иметь детей. Этот нежный Каччан был ещё более умилителен и желанен, когда внутри него развивалась новая жизнь, когда Изуку понимал, что именно он будет отцом его детей, что именно он – тот альфа, которому выпала честь оплодотворить эту омегу. Каччан любил их детей. Вынашивая близнецов, он никогда не забывал читать на ночь сказки Изуне и никогда не отказывался приютить Катсуму в своих объятиях, когда ночью ему приснится очередной кошмар. Он каждое утро готовил им завтрак и собирал в садик, каждый раз сам забирал их оттуда и делал он это по своей воле, почти никогда не перекладывая эти обязанности на Изуку. Он вечно ворчал, что это не так и он не привязан к своим щенкам так сильно, но каждый раз словно по часам вставал очень рано, чтобы разбудить деток лично, поцеловать спросонья и спросить, как им спалось. Каждый раз он словно в замедленной съёмке аккуратно и трепетно складывал детские вещи, наслаждался запахом своих щенков и этими мгновениями, когда он может быть матерью, а не героем, ведь каждый раз, патрулируя улицы, он не может прекратить думать о доме, объятиях Деку и своих детях. Неудивительно, что такой Каччан был как никогда желанен. Деку хотел его целиком и полностью, но немного иначе, чем раньше. Обычно это был грубый и порывистый секс между патрулями с целью пометить своим запахом, показать, кому он принадлежит. Но а теперь, этот милый, беременный Каччан требовал к себе иного отношения. Его хотелось нежить в своих руках, окутать запахом, быть нежным, но настойчивым и через их прочный ментальный контакт, через молчаливые клятвы верности, поцелуй и прикосновения доказать всему миру, что этот омега занят, и что именно Изуку – отец его детей. Такой Деку был ненасытен. Деку отец метил свою территорию с особым остервенением. Однако здоровье плода было всегда на первом месте и он терпел, готов был стойко терпеть все эти оставшиеся четыре месяца. И вдруг происходит это. Альфа отец-Деку остался на месте, а рядом с ним сейчас его Каччан, но совсем небеременный, а следовательно и сдерживаться нет необходимости. Эта мысль бьет по вискам, ударяя прямо в воспалённый мозг альфы во время гона. Это не другая омега, это его Каччан. Это Каччан, но плоду нельзя навредить. Это Каччан, а у него сейчас гон. Каччан – его омега, а он его альфа. И совмещая все эти факты, мысль о возрасте Бакуго будто сама по себе исчезает на задворках памяти Деку. Он ещё больше злиться, стараясь не сорваться, пьёт подавители и проклинает Каччана за упрямство. Почти сдавшись, он покупает новую пачку презервативов, смазку и противозачаточные. Конечно, он не собирается использовать это на Каччане, но и без подстраховки оставить его не может. Всё в альфе буквально кипит от ярости. В голове полно «но», помеченных красным цветом. Во-первых, этот Каччан не любит его, ещё нет, и взрослый Деку не хочет портить развитие их отношений в будущем. Во-вторых, он не хочет отнимать у подростка-Мидории право быть первым у любимого омеги. И в-третьих, самое важное: Каччан в его глазах сейчас совсем ребёнок, он не может тронуть его. Пусть даже он пахнет всё так же, пусть его фигура почти не изменилась, пусть его голос всё такой же возбуждающий, а волосы всё такие же мягкие, и…бедра всё такие же округлые, Изуку знает, что они упругие и гладкие наощупь,…и его грудь всё такая же статная и красивая, а кожа мягкая и нежная, пахнущая карамелью…и…. Мидория отчаянно трясёт головой прогоняя эти мысли прочь. Каччан – ребёнок! Кто Изуку такой после подобных мыслей! Он же герой, пример для многих, а сам только и думает о том, чтобы трахнуть подростка! Стыдно. И альфа снова хватается руками за голову. Что ему делать? Пока он мучается, Каччан бессовестно ходит по дому как ни в чем не бывало! Вот он выходит из горячей ванны и соблазнительно выдыхает облачко тёплого воздуха. Его губы заманчиво слегка выпячиваются при этом. Хочется укусить. А вот омега стоит у холодильника, и пока он выбирает себе йогурт на завтрак, лямка большеватой майки будто нарочно скользит по его плечу. Вид на голую шею и плечи любимого мужа бьет прямо в солнечное сплетение. – Рррр!– не выдерживает альфа и издаёт протяжный рык, пытаясь предотвратить нападение на юного Бакуго. Кацуки оборачивается. – Что такое?– как ни в чем не бывало спрашивает омега, словно специально не замечая съехавшую лямку. Его глаза хитрые, как у лисы. Мидория видит это и острое возбуждение снова бьет его прямо в низ живота. – А как ты думаешь?!– грозно ворчит Мидория, слегка задыхаясь от подступившего желания. – Уезжай пока не поздно! – А что такое? Еле держишься?– ехидно смеётся Кацуки и демонстративно слизывает языком йогурт с ложки, при этом не отводя пристального взгляда от альфы. Деку думает, что это конец. Сейчас он совершит преступление и поимеет несовершеннолетнего омегу прямо на этом кухонном столе. Благо в последний момент, альфе удаётся сдержаться, стискивая в агонии зубы и почти разрывая обивку кресла своими сжатыми пальцами. – Иногда я тебя ненавижу!– рычит он сквозь зубы, обоими ладонями оттягивая ткань домашних штанов, а Кацуки снова дразняще улыбается и скрывается в спальне, основательно захлопнув за собой дверь.

***

Игры играми, но на второй день всё становится хуже и Бакуго уже не спешит дразнить зверя. Ещё ночью он почувствовал на себе тяжелое дыхание. От этого омега проснулся и невольно вздрогнул, увидев, как над ним грозной тучей нависает альфа. Тело Деку большое и мускулистое наваливается на Кацуки всем своим весом. Широкие плечи мужчины напрягаются, как у хищника, готового к прыжку, а волосы, спадая со лба, закрывают большую часть лица, превращая Деку в незнакомца. Боги. Они в спальне, огромный альфа прижал омегу собой к матрасу и у этого альфы сейчас гон. Всё очень плохо! Черт! Кацуки проклинает себя за длинный язык! Ну кто же его просил дразнить Деку! Он не боится задрота в обычной жизни, это ведь просто Деку, ни на что не способный и жалкий, совершенно нерешительный. Но это не Деку. Это совсем другое дело. Это сильный альфач с не менее сильным мускусным запахом и львиной долей феромонов. Это безумно привлекательный, сексуальный мужчина, у которого много опыта в сексе и он явно не привык слышать отказ. Тишина напрягает, а вместе с тем напрягается и тело омеги, сжимаясь в страхе. Деку сейчас навис над ним, плотно прижав к постели, не давая сдвинуться с места. Его глаза в ночи горят нехорошим светом, а на лице играет не свойственная ему ухмылка. В тишине слышно, как тикают часы в гостиной, как слегка капает кран на кухне и как огромный альфа тяжело дышит над тушкой своей жертвы. Он спускается к шее Кацуки, прикусывает кожу, глубоко вдыхает запах омеги и стонет сквозь рык. Бакуго пытается вырваться, но сново слышит грозное рычание, приковывающее его к месту. Своим рыком альфа будто приказывает ему оставаться на месте. Омега задрожал. Он думал, что может справиться с этим альфой, но это не так. Ему страшно. Он ещё никогда не был с альфой, а что если в таком состоянии Деку сделает ему больно? Он не готов лишиться девственности здесь и сейчас, вот так без подготовки и нежности, а в остервенении бездумного гона. Тем более… если Бакуго и хотел этого альфу, то он хотел именно Деку, а этого человека он не знает. Это просто животное, желающее поиметь заданную цель. Альфа скользит ладонью под футболку Бакуго, касается губами шеи, а его член настойчиво упирается прямо в бедро омеги. Кацуки понимает насколько они близки к нежелательному сексу, после которого Деку сам себя сожрет с потрохами из-за чувства вины. Омега начинает дрожать сильнее, руки не слушаются, он едва сдерживает одинокий всхлип. Липкий страх затопляет его, начинается паника. Он не хочет, он ещё не готов! – Не надо!– Кацуки сдавленно пищит, понимая, что не может оттолкнуть альфу, сил не хватает. Запах самца затопляет легкие, приказывая подчиниться. Феромон контролирует его, лишая возможности даже воспользоваться собственной причудой. – Деку…– голос Кацуки дрожит, руки трясутся в последней попытке оттолкнуть чужое тело. – Деку, не надо… *Всхлип* – Прошу! Руки альфы забираются в пижамные штаны омеги. – Остановись!!! Раздаётся вожделеющий рык. Большие ладони с силой сжимают чужие бёдра. – Пожалуйста!!! Пожалуйста, Деку! Не надо! Мидория останавливается. До альфы будто наконец доходит сдавленный, отчаянный голос омеги. Его взгляд будто проясняется. Он в ужасе уставился на Каччана под собой, который уже, не сдерживая слез, отчаянно хныкал, пытаясь освободиться. – Вот черт…– будто в трансе шепчет Мидория, сползая со своей жертвы. – Каччан, это то, о чём я говорил! Теперь видишь!– Изуку в ужасе начинает повышать голос, но увидев заплаканное лицо своего омеги, он понимает, что мораль можно оставить и на потом. – Каччан, посмотри на меня.– альфа нежно обнимает его лицо и голову обоими ладонями, зарывается кончиками пальцев в волосы.– Не бойся, пожалуйста. Прости меня. Я тебя больше не трону. Обещаю.– Изуку притягивает его к себе, прикладываясь своим лбом ко лбу омеги, и шепчет что-то успокаивающее. – Ты должен уехать, понимаешь?– Кацуки кивает на это, закусывая губу, чтобы прекратить рыдать. Мидория облегченно вздыхает и притягивает омегу еще ближе, совсем невесомо целуя его в опухшие губы. И Кацуки отвечает. К невероятному удивлению Изуку, он отвечает на его поцелуй, также нежно и невесомо. Кацуки сам не понимает, что делает. Он просто наконец узнает своего Деку и жмётся к нему в поиске защиты. Омега зажмуривает глаза и трогательно вздергивает брови, на его светлых ресничках еще видны капельки слез. От этого зрелища у альфы даже сердце перехватывает в порыве нежности. Он заботливо сцеловывает слезинки с глаз, проводит большим пальцем по скулам, едва касаясь кожи и тонет в новом приступе нахлынувшего чувства. – Я…я пойду спать в гостиную. Спокойной ночи, Каччан.– Мидория почти отстраняется, но наклоняется к Бакуго ещё раз и, не разрывая их зрительный контакт, шепчет ему прямо в губы: – Я люблю тебя больше всех на свете.

***

Утро для Кацуки становится тяжелым испытанием. Он плохо спал этой ночью, голова раскалывается, а в груди ноет пострадавшая гордость. Вчера он расплакался как ребёнок, проиграл Деку, уступил ему, ещё и поцеловал, дал к себе прикоснуться! Ужас! Как ему теперь смотреть в глаза этому придурку?! Омега тяжело вздыхает. Как бы там не было, вчера он пообещал уехать, да и если честно, он сам боялся теперь оставаться с альфой наедине. – Д-доброе утро, Каччан…– Изуку пытается улыбнуться своему омеге, когда он выходит из спальни. Его лицо бледное, измученное и очень уставшее, под глазами залегли тени. – Ага, доброе…–отвечает Кацуки, не поднимая на Изуку глаз. Альфа отворачивается от него, не в силах на него взглянуть и продолжает заваривать кофе, который ему сейчас очень нужен. Кацуки аккуратно проходит мимо него к графину с водой и замечает на столешнице опустошенную пачку подавителей. – Ты с ума сошёл?!– Кацуки агрессивно разворачивает альфу к себе лицом. – 50 штук! В пачке 50 таблеток!– омега машет перед чужим лицом пустой упаковкой от препарата. – Иначе не как. – Ты смеёшься?! Ты выглядишь как труп ходячий! Так нельзя! Пить блокаторы в таких количествах! Проще просто сразу убиться! Изуку давится воздухом, едва успокоившаяся ярость внутри него вспыхивает новым огнём. – А что ты предлагаешь! А?! Ты сам отказался уехать!– альфа начинает орать, хватая Кацуки за край футболки. По комнате снова начинает расходится запах сильного феромона. – Ты только строишь из себя храброго! А сам вчера испугался, что я тебя изнасилую! Ты придурок, Каччан! Полный кретин! Я люблю тебя, а ты играешь на моих чувствах! Я хочу тебя, как ты не понимаешь! Я еле держу себя в руках, чтобы не завалить тебя прямо здесь и сейчас! У меня всё тело сводит от желания тобою обладать! А для тебя это просто игра! Что ты сделаешь, если это случиться?! Что ты сделаешь, если забеременеешь в 16?! Станешь ты тогда героем?! Кацуки сжимается ему страшно, но больше всего ему не нравится, что Деку позволяет себе орать на него. Раздаётся громкий шлёпок. Альфа отшатывается, придерживая покрасневшую щеку. – Не смей на меня орать!!! Какого черта, Деку?!– лицо омеги покраснело от ярости и обиды, в уголках глаз заблестели слёзы. Деку отчитал его, как школьника, указал на все его глупые ошибки и никчемное упрямство. Нутро Бакуго сводит от досады на самого себя, но он не может проиграть этому придурку, не может отступить. И потому делает первый шаг, чтобы показать, что ему не страшно. Изуку совершенно теряется в пространстве, когда омега подходит к нему и целует. Целует первый. Сам. – Не смотри на меня с высока! Пускай я младше и для тебя я может просто несмышлёный идиот, но это всё ещё я! Из-за того, что я стал младше, это не значит, что я стал другим человеком! Это всё ещё я! Посмотри на меня! – Кацуки обхватывает чужое лицо руками и заглядывает в глаза. – Это всё ещё я и ты! Это всё ещё эта долбаная химия между нами! Ничего не изменилось, придурок! И вдруг, после этих слов, для альфы будто загорается зелёный свет. Каччан прав. Он всё это время строил из себя героя-моралиста, считал, что не должен портить собой подростка. Но ведь этот подросток и есть его Каччан. Ни кто иной. Каччан. Буйный и грубый. Сложный. Дерзкий цундере с кучей своих сложных проблем и ментальных препятствий. Всё тот же Каччан, который рос с ним, тот же, кто издевался над ним в средней школе, тот же, кто избил его на арене Бета, тот же, кто подарил ему свои первый поцелуй и первый раз, тот, кто родил ему двоих детей и собирается родить ещё двоих, тот, кто по утрам будит его своими объятиями, тот, кто вечно волнуется за него на патрулях, кто переживает за его жизнь больше, чем за свою. Единственный, кто здесь глупый ребёнок – это сам Изуку. Он притягивает омегу к себе и целует. Сначала нежно, а потом более напористо, будто желая насытиться им. И Кацуки отвечает. Всё также сжимая лицо Деку ладонями, он впивается в его губы, льнет ближе, прижимаясь к широкой груди. Альфа проходится языком по нижней губе, посасывает, проникает внутрь. Их языки переплетаются и Кацуки позволяет Изуку вести, как более опытному партнеру. Когда язык Изуку проходится по нижней плоскости чужого, задевая самое его основание, Кацуки стонет от новых чувств. Он никогда раньше не думал, что целоваться это так головокружительно. Омега упирается спиной в столешницу и альфа прижимает его за талию к себе. Большие ладони сжимают узкий стан так хорошо, что у Кацуки ноги подкашиваются. А когда чужие, шершавые пальцы проникают под футболку, поглаживая бока, он снова не сдерживает громкого стона. Поцелуй приходится разорвать, ведь воздуха в лёгких почти не осталось, но на этом оба не собираются останавливаться. Запах альфы уже наполнил всё помещение и проник в легкие омеги, заставляя его возбуждаться и выделять собственный феромон. Гон снова набрал обороты, но в этот раз Изуку сумел не потерять контроль и своё сознание, продолжая оставаться нежным со своим омегой, прислушиваться к движению его тела и его желаниям. Ноги Бакуго стали совсем ватными, и Изуку это заметил. Альфа подхватил его под бёдра словно пушинку и усадил на стол перед собой. Мужчина прижался к омеге между его раздвинутых ног и принялся исследовать его прекрасную белую шею. Острая дрожь пробегает по телу Бакуго, когда альфа прикусывает кожу на шее, сладкая истома накрывает собой, когда Изуку проводит языком по месту укуса, спускается ниже и оставляет засос под адамовым яблоком. Омега громко сглатывает, его кадык при это быстро подскакивает, передвигаясь под кожей, и альфа следит за этим движением. Деку жмуриться и впивается зубами прямо в кадык, тихо порыкивая. Боль вперемежку с легким ощущением удушья ударяет прямо в пах и Кацуки уже чует, как первая капля смазки течёт по бедру в низ. Альфа сжимает его в руках, сново жадно целует, оглаживает грудь ладонями и Бакуго просто тает, тонет в этом море новых ощущений. – Ах!~ Блядь, Деку!~ Услышав звук собственного имени, альфа сжимает руками чужие бёдра, резко притягивая к себе. Они оба слегка ударяются друг об друга своими вставшими членами и это посылает новую волну дрожи по телу обоих. Кацуки издаёт ещё один громкий, протяжный стон, а Деку утробно рычит ему в ухо своим низким голосом. Омега снова тянется за поцелуем, уже не понимая, что происходит. Ещё вчера он был уверен, что ничего не чувствует к Изуку и вот он уже не отрицает, что Деку сводит его с ума не меньше, чем сам альфа желал его всё это время. Мидория тянет такую ненужную сейчас майку омеги вверх и снимает собственную, они снова сливаются в объятиях, прижимаясь к друг другу голой кожей. Оба чувствуют, как бьется сердце партнёра в груди, как отчаянно оно отбивает свой ритм, сливаясь с ритмом чужого сердца. Деку спускается поцелуями ниже, касается губами груди, крутит между пальцами чужие вставшие соски и ловит стоны своего омеги. Гон снова ударяет и в мозг, и в пах. Альфа снова хватает омегу под бёдра и переносит его на диван. Деку стягивает с Бакуго штаны и целует его в голое колено, с удовольствием подмечая, что трусы омеги уже промокли насквозь. Кацуки понимает, к чему всё идёт и слегка сдвигает ноги в страхе. А ведь Изуку почти и забыл, что имеет дело с девственником. Он нежно проводит руками по бёдрам, почти невесомо, сново меняя страсть на терпеливую нежность. Кацуки под ним прекрасен, сказочно красив. Одного взгляда на него достаточно, чтобы кончить. Омега наконец несмело раздвигает ноги, подпуская альфу ближе к себе. Мидория склоняется к Бакуго и, продолжая трепетно оглаживать его тело, тихо шепчет на ухо: – Не бойся, я не буду тебя трогать, я просто хочу сделать тебе приятно. Кацуки от этих слов дрожит. Всё это для него в новинку. Он ещё никогда не с кем не был и все эти новые ощущения просто переполняют его, заставляя трепетать. Но омеге всё это безумно нравится и поэтому, не понимая особо, что именно значит «сделать приятно», он кивает Деку, готовый сейчас сделать всё, что он скажет. Такая покорность омеги вышибает из альфы последний остатки выдержки. Его Каччан слишком милый и податливый, совсем невинный. Альфа снова целует его, а омега прижимается ближе цепляясь за его шею, оглаживая мышцы лопаток и линию позвоночника. Деку спускается поцелуями ниже, выцеловывая напряженные кубики пресса, а Кацуки задыхается от этих прикосновений, запрокидывает голову и что-то шепчет невнятно. Он нерешительно проводит пальцами по животу Изуку, наслаждаясь формами его тела, тоже спускается ниже и проскальзывает ладонью под резинку чужих трусов. Альфа сдавленно рычит, когда чужие пальцы смыкаются вокруг его члена. Орган сразу откликается пульсацией на прикосновение, а Изуку в этот момент почти теряет связь с реальностью. – Черт! Каччан! Ах~– терпение почти заканчивается и альфа рывком срывает с омеги оставшийся элемент одежды, в ответ также сжимая чужой член в ладони. Бакуго насквозь простреливает наслаждением, он выгибается в спине, натягиваясь как струна, закидывает голову и почти кончает. – Ты такой чувствительный. Такой красивый.– Изуку снова шепчет это на покрасневшее ухо своего омеги, заставляя того дрожать. – Деку, пожалуйста сделай что-нибудь, я…я хочу…мммх– Кацуки теряется в своих собственных мыслях и желаниях. Запах альфы уже давно спровоцировал у него течку, и теперь он, забыв обо всем, просто сгорает от желания почувствовать, как альфа входит в его тело. – Ахрх, знаю, Каччан, знаю. – Изуку бережно переворачивает Кацуки на живот, заставляя принять коленно-локтевую позу, прижимается всем телом к его спине, накрывает собой. Омега также откликается и прижимается к нему в ответ, чувствуя, как член альфы, всё ещё заключённый в домашние брюки, тереться об его промежность. Это так горячо, что Бакуго снова стонет в голос, выгибаясь в пояснице и оттопыривая задницу. Ему уже не терпеться почувствовать его внутри. Однако у Деку другие планы. Он одним грубым рывком широко раздвигает чужие ноги, этим движением заставляя Кацуки простонать ещё раз. Альфа прижимается лицом между разведённых в стороны ягодиц омеги и прикасается губами к розовому анусу. Каччан обильно течёт, его запах здесь экстремально сладкий и концентрированный. Последние тормоза Изуку слетают к чертям собачим и он принимается жадно вылизывать дырочку своего омеги не менее сладкую на вкус. Весь Каччан словно сделан из карамели. Когда чужой язык проникает в анус Бакуго, он выгибается до хруста в спине, воздух будто вышибает из лёгких, стыд затапливает всё его существо. – Что, что т-ты делаешь?– сбивчивости произносит омега, пытаясь отстранится, но альфа быстро возвращается его на место, впиваясь пальцами в белую кожу ягодиц. – Мхх~– это заставляет Кацуки снова отдаться возбуждению, ведь ощущение сильных больших ладоней на своей заднице просто прошивает омегу электрическим током. Но он не перестаёт чувствовать стыд от того, как жадно Деку впивается в его промежность, будто на самом деле хочет съесть его. От стыда он возбуждается ещё сильнее и начинает не просто стонать, а хныкать от удовольствия. Черт возьми, да! Деку, там твоё место! Альфа продолжает наслаждаться своим занятием, проталкивая язык глубже и сильнее сжимая в руках ягодицы до красных пятен. – Деку, ах~Я не могу, больше не могу! Черт!– омега жмуриться, стискивает челюсти, чтобы не кончить раньше партнёра. – Ааххх!– Кацуки испугано открывает глаза, теряя дыхание. Деку с размаху шлепает его по одной из ягодиц, призывая замолчать и подчиниться. Кожа бёдер пульсирует от удара, голова идёт кругом. Изуку повторяет свой удар и Кацуки снова кричит, заливаясь стыдом и неконтролируемым удовольствием. – Арр!– альфа наконец отстраняется и принимается снимать свои штаны вместе с нижним бельём. – Сожми ноги. Плотно.– сквозь зубы приказывает он, пытаясь из последних сил сдержать своего зверя. Кацуки немедленно подчиняется. Его бесит такая покорность со своей стороны, но именно сейчас он готов выполнить любой приказ Деку. Альфа снова прижимается всем телом к его мокрой спине и проталкивает член между плотно сжатых ягодиц. Раздаётся совместный протяжный стон и Деку не теряя ни секунды начинает остервенело двигаться, имитируя половой акт. Каччан весь горит от смущения, но его тело просит ответить на действия альфы и он подаётся ему на встречу, подмахивая бёдрами. Это сносит Мидории крышу окончательно, он впивается зубами в плечо омеги, грубо тянет его за ягодицы, насаживая его бёдра на себя. Вдруг альфа останавливается на секунду, прильнув к чужой шее и омега слегка напрягается, кое-что вспомнив. – Метка! Ррррр! Где твоя метка?! Гррр! Почему ты не помечен?!– альфа продолжает грубые, резкие толчки, притягивает голову Кацуки к себе, больно сжимая его щеки и заставляя омегу принять вертикальное положение.– Ты мой! Мой! Черт! Только мой! Кацуки тянется, чтобы снова поцеловать его, так будто отвечая: «Да, твой». Они снова сплетаются языками, жадно и дико, слюна катиться по подбородку, но это не имеет значения. Альфа делает очередной резкий толчок, настолько сильный, что по комнате вперемешку со стонами раздаётся громкий, влажный шлёпок. Изуку снова берет член омеги в свою ладонь и, не прекращая двигаться и целовать Кацуки, доводит его до предела и кончает сам. В одно мгновение приходит полное опустошение, голова гудит. В тишине раздаётся только прерывистое дыхание и невнятное мычание. Мидория прижал омегу к себе, будто вцепившись в добычу, которую не желает отпускать. Он заново начал будто в тумане покрывать каждый сантиметр кожи Кацуки поцелуями. Сам же Бакуго расплылся по дивану, не в силах даже приподняться. Сознание заволокло какой-то дурманящей пеленой и вскоре омега провалился в сон, так нужный ему после бессонной ночи. Спустя пару минут Деку заставил себя подняться и отнести омегу на руках в спальню. Там он нежно укрыл Кацуки одеялом и, уже уходя, Изуку снова наклоняется над ним, чтобы оставить на щеке последний невесомый поцелуй.