Сегодня/Навсегда

Как бы Кацуки не злился на самого себя и свою податливость, но уехать в родительский дом ему всё же пришлось. Симптомы течки уже начали проявлять себя. Запах Деку казался более притягательным и иногда, сам того не замечая, Кацуки мечтательно водил носом вокруг взрослого альфы. Как только Изуку обращал на это внимание, он начинал очень глупо и радостно улыбаться омеге, пока сам Бакуго желал провалиться под землю. Кожа стала более чувствительной ко всему и теперь любое прикосновение альфы отдавалось в теле Кацуки легкой вибрацией внизу живота. Он сам не замечал, как начал льнуть к Деку, неосознанно подсаживаться ближе или специально подставляться под мимолетные прикосновения. Омега даже начал проявлять инициативу и слегка задевать альфу то самыми кончиками пальцев, то краешком плеча. Однажды, сидя в гостиной на диване, Кацуки даже «случайно» провёл стопой по ноге Изуку, отчего тот будто дара речи лишился и пошёл справлять свою внезапную нужду в туалет. На этом случае Кацуки понял, что достаточно играть с внутреннем зверем и пора скорее валить. И вот стоя с сумкой возле знакомого дома, омега никак не мог решиться зайти внутрь. – Всё будет в порядке. Чего ты так боишься?– спросил стоящий рядом Деку. Он решил отвезти Кацуки самостоятельно и заодно забрать наконец детей домой. – Ты не понимаешь. Старуха мне покоя не даст. Я уже вижу, как она ржёт надо мной.– проворчал Бакуго. – Она вечно трындела, что, если она и хотела ребёнка-омегу, то какого-нибудь милого и послушного. Тц!– Кацуки закатил глаза. – Я всё время сопротивлялся, а тут оказывается, что я всё таки примерная мамочка «четырёх ангелочков». Фу блять! Клянусь, когда вернусь назад, отрежу твой член к херам собачим, чтобы он больше не лез туда, где ему быть не положено! – Каччан! Ты обижаешь меня такими словами. Так и хочется напомнить, что в наше время тебя мой член ещё как устраивает.– Изуку слегка нахмурился, но только для виду. Очень уж смешно наблюдать за попытками Каччана бороться против себя самого. – Ещё хоть слово о твоём причиндале и я кастрирую тебя здесь и сейчас. – Кацуки зло сверкнул красными глазами, будто пытаясь пробить в Деку дырку. – Ооо, узнаю своего сына! Кацуки вздрогнул, услышав знакомый дразнящий голос матери. – Чего в дом не заходишь, трус? Я же не кусаюсь!– женщина, игриво усмехаясь, упёрла руки в бока и облокотилась о дверной косяк. – Тц. Здорово, старуха. – Всё такой же грязный язык, а я-то думала Изуку-кун хоть немного тебя приручил, хаха.– Мицуки широко улыбнулась. – Блядь, видишь? Вот о чем я говорил!– кинул Кацуки Деку, всё ещё стоящему у него за спиной. – Здравствуйте, Мицуки-сан! Как дети себя вели? Надеюсь, они вас не сильно беспокоили?- Изуку подошёл и обнял взрослую альфу. Кацуки аж поморщился, раньше ему всегда казалось, что Деку на его мать слюни пускает. Женщина не успела ответить, как послышались детские голоса со стороны улицы. Катсума и Изуна наперегонки бежали в сторону родителей, а за ними неспешна шёл их дед. – Привет, сынок! Как поживаешь?– Масару по-доброму улыбнулся, помахав в знак приветствия. – Здорово, отец.– кивнул ему в ответ Кацуки за секунду до того, как Катсума налетел на него с объятиями. Омега сначала опешил, ведь он так и не принял факт, что он уже давно является матерью. Однако, присев на корточки, парень всё таки обнял мальчишку в ответ. Изуна подкралась также внезапно и знатно ошарашила Кацуки милым детским поцелуем в щеку. – Мама~– любовно потянула девочка, утыкаясь носиком в шею Кацуки. Бакуго снова замялся, не зная, что делать. – Привет, мартышки. А теперь отцепитесь от меня оба.– как можно мягче сказал омега, погладив дочку по спине. Дети особо спорить не стали и почти сразу бросились к своему второму родителю. Кацуки опешил уже в который раз за сегодня. В отличие от него, Деку прекрасно знал, что делать. Он по хозяйски подхватил обоих детей на руки и покрутится вместе с ними, целуя каждого то в макушку, то в щёчку, то в лобик. Кацуки просто безмолвствовал. Деку в роли отца смотрелся очень…органично. Как будто всегда им был. Большой и сильный в сочетании с крохотными детьми под своей защитой он вызвал в Кацуки странное чувство. Омежье сердце сжалось, а потом застучало в удвоенном темпе. Деку такой счастливый с детьми, так ярко, искренне улыбается и дети явно проявляют большую любовь к своему отцу. Кажется Кацуки даже подавился, потому что грудь сковало какой-то…нежностью. Он вдруг понял, почему решил родить четверых детей именно этому человеку. – Вы сильно соскучились? – Конечно! Папа, ты так долго не приезжал!– Катсума нахмурился, прям как Кацуки. – Простите, мои зайчики. Так иногда бывает, но когда вы станете старше, поймёте что к чему.– Изуку грустно улыбнулся, он тоже соскучился по детям. – Пап, я тебе кое-что на ушко скажу.– заговорщически проговорила Изуна.– От мамы тобой сильно пахнет. Вы целовались?– громким, свойственным детям, шёпотом проговорила девочка на ушко своему отцу. Изуку зарделся, опасливо глядя на родителей своего мужа. Сейчас они вполне могут сказать, что он грязный педофил. – Ах, вон как дела обстоят! Смотрю, ты на лету схватываешь, оболтус!– засмеялась Мицуки, обращаясь к своему сыну. – Бред! Всё не так!– Кацуки покраснел от смущения и гнева. Вот они неуместные шутки его матери!– Ладно, заканчивайте это уже. Чтобы кем-то пахнуть, достаточно жить под одной крышей! – Да-да. Все мы знаем, как это бывает. – посмеялась женщина, наконец пропуская сына в дом. *** На удивление, Кацуки даже нравилось в родительском доме. Его старики явно скучали по сыну, а тем более в роли подростка он вызывал удвоенную реакцию. Обычно тихий Масару, с каким-то особым рвением обнимал сына, нежно убирал волосы со лба и Кацуки почему-то даже не стал противится этому. Он спокойно устроился под боком отца в большом кресле и даже позволил себе положить голову ему на плечо. Он не знал виновата ли в этом приближающаяся течка, при которой так хочется заботы и нежности, или он просто скучал по тактильному контакту. Тем не менее, он явно беспрепятственно позволял родителям проявлять больше заботы, чем обычно. Мицуки тоже была очень рада, это было видно по её постоянно улыбающемуся лицу. Она приготовила любимые блюда сына, накормила его, закутала в плед, как ребёнка, и дала несколько таблеток, которые помогают течки проходить благоприятнее. – Только сейчас поняла, как быстро ты вырос.– проговорила Мицуки, сидя с сыном в его спальне. Кацуки лежал у неё на коленях, вдыхая запах матери. Её запах альфы успокаивал его в течку, действовал, как обезболивающее. – Я и сама не думала, что так сильно скучаю по тебе такому ещё маленькому. – Я уже давно не ребёнок! – Нет, конечно. Но взрослый ты выше на сантиметров 10 точно, намного шире в плечах, просто шкаф. Так и не скажешь, что омега. И уж точно не поухаживаешь за тобой, как в детстве.– женщина нежно улыбнулась, утопая в ностальгии. – Зато когда вы привозите ко мне внуков, я не могу нарадоваться. Они так похожи на тебя, я будто бы вижу в них своего сынишку. – Ха, я рад, что от Деку им ничего не досталось.– усмехнулся омега. – Это ты сейчас так говоришь, а взрослый ты мечтаешь, чтобы близнецы выглядели как Изуку-кун. Ты тоже хочешь узнавать в детях черты любимого человека. – Брось эту глупость! Я его не люблю!– Кацуки спрятал лицо, покраснев. – Хаха, какой ты смешной! Как же не любишь, если позволил ему быть рядом, пометить, сделать своим мужем. – Это…это формальности. Может мне с ним просто удобно. – Формальности? А провести с ним гон в этот раз ты решил тоже из-за удобства?– подразнила сына Мицуки. – Это не правда! Я с ним не был!– Кацуки зарделся пуще прежнего, скаля омежьи клычки. – Хааха, ваша дочь вас разоблачила. Тоже мне конспирация! А если серьезно,– женщина сменила тон на более откровенный и честный.– я вижу, как ты на него смотришь. В твоём взгляде столько немого обожания, что как только я это увидела, сразу дала вам благословение. И знаешь, спустя столько лет эта любовь в твоих глазах никуда не исчезла. Он и дети единственные, на кого ты так смотришь. На этот раз Кацуки даже не стал спорить. Его размякший в предверии течки разум почему-то хотел верить, что где-то там в будущем он счастлив в браке, любим и сам безмерно любит своего спутника. Даже если это Деку. Деку… Как будто это мог быть кто-то вместо него. *** Течка нашла на Кацуки тем же вечером. Жажда, боль и похоть окружили его в тесном круге, не давая возможности даже вздохнуть нормально. В комнате стало до ужаса душно и жарко, каждый краешек помещения пропах стойким запахом течной омеги. « Если бы Деку сейчас был здесь, он бы сошёл с ума.»– подумалось Кацуки. Одна лишь мысль о перевозбужденном, разгоряченном альфе ударила в пах новым приступом похоти. Если раньше Бакуго знал какого быть с альфой только в теории, теперь после гона Деку он мог представить всё в самых ярких красках. Он знал, как Деку пахнет, как его ладони могут трепетно водить по телу, как головокружительно целоваться с ним в порыве страсти, как приятно, проходясь пальцами по его коже, ощупать каждый шершавый шрам, каждый порез, каждое свидетельство героической травмы. Он помнил, как идеально их тела сливаются друг с другом, как звучат сердца, когда бьются вместе, как хорошо чувствуется на себе чужое желание. Он помнил широкие плечи Деку, закрывающие весь обзор, помнил большие, горячие ладони, крепкий торс, сильные ноги, непослушные темные кудри, затуманенные желанием глаза, юркий язык и большой твёрдый орган. Черт! Всё это в течку в голове Кацуки стало представляться ещё ярче, сочно как в хентай манге. Стало буквально физически больно от того, что Деку сейчас не внутри него. А ведь так хотелось обвить его длинными белыми ногами и прижимать к себе, пока тот не кончит, переполнив до краев матку. Какого же хера! Откуда в голове такие грязные мысли! Мозг сам подкидывает референсы для фантазии. Вот Кацуки возвращается домой из академии, а там его ждёт взрослый Деку в полурастегнутой рубашке и темных костюмных брюках. – Ты задержался.– грозно говорит альфа.– Я переживал, волновался. Где ты был? – Я не буду перед тобой отчитываться. Ты мне не отец.– Кацуки опускает взгляд в пол, зардевшись. Деку в этом образе страшно сексуален, а самого себя омега почему-то представляет в женской школьной юбке и от этого в паху всё горит похотью. Деку грозно встаёт, возвышаясь над Кацуки, как скала. Альфа медленно подходит и резко дёргает школьника на себя за локоть. – Смотри мне в глаза, когда говоришь со мной.– Изуку приподнимает голову омеги за подбородок и продолжает.– Я тебе не отец, но ты будешь называть меня папочкой. Альфа резко кидает парня на кровать, сексуально закатывает рукава рубашки, так что становятся видны сильные жилистые руки в венах. – Ты станешь меня наказывать? За что?– якобы невинно вопрошает Кацуки. – За то, что шлялся непонятно с кем и не понятно где.– Изуку садится на кровать и укладывает омегу животом к себе на колени.– Ты заслуживаешь порки. Кацуки сглатывает ком в горле в предвкушении. Альфа откидывает край юбки с белых бёдер, открывая вид на аккуратную задницу. – Я буду задавать вопрос и за каждый неправильный ответ ты будешь получать наказание.– Деку показательно шлепает ладонью по правой ягодице.– Всё ясно? – Да.–голос Кацуки дрожит. – Я кажется сказал, как ты должен меня называть.– альфа рычит и скалит клыки. – Да,…папочка.– Бакуго горит от стыда, хотя собственный член воодушевленно откликается. – Хороший мальчик.– Изуку оглаживает повреждённую кожу и задаёт первый вопрос.– Где ты шляешься после школы, Каччан? – Нигде, я задержался с учителем. Ах хах~ На ягодицу опускается большая ладонь и по комнате раздаётся знатный шлёпок. Кожа быстро краснеет, а омега всё больше горит от стыда. Ему это нравится. – С учителем? Он альфа? Ты ведь любишь взрослых альф, да, Каччан?– не дождавшись ответа, Изуку снова наносит косой удар по упругой плоти и жадно наблюдает, как Кацуки выгибается в пояснице, выпячивая задницу. – Я спрошу ещё раз. С кем ты был, Каччан? Ты трахался с учителем? Давал ему играться с твоей похотливой задницей? – Нет. Ты у меня единственный…папочка.– Кацуки сквозь слёзы удовольствия выдавливает из себя слова. – Ты мне врешь.– ещё один сильный шлёпок. Омега стонет и ахает. – Со сколькими альфами ты был, а, Каччан? Ты такая потаскуха! – ещё один удар ладонью, Кацуки ужасно стыдно за себя, но ему так нравится, когда Деку называет его грязными словами. Альфа берет обе ягодицы в ладони и мнёт. – Я знаю, что каждый тебя хочет, Каччан. И ты даёшь всем на право и налево, да? Ты ведь ненасытная шлюшка, Каччан. – Изуку оттягивает в сторону ткань тонких трусиков и обводит пальцами розовый анус. – Кто здесь был кроме меня? Скажи, Каччан. Кому ещё ты позволял трахать себя? – Никому. Я весь твой. – голос уже совсем не слушается, все внимание Кацуки обращается к своей, всё ещё пустующей, дырочке. – Ты опять забыл, с кем говоришь!– Деку снова шлепает омегу, но уже плашмя по самому отверстию. Кацуки стонет в голос, и кончает от этого. – Быстро же ты, но я не закончил.– альфа проникает в анус сразу двумя пальцами так, как смазки натекло уже более, чем достаточно. Его пальцы неровные, переломанные, шершавые, все в шрамах посылают вибрацию по всему телу только от одного проникновения. Деку ловко двигает пальцами глубоко внутри, разрабатывая, и очень быстро задевает нужную точку. Кацуки плавится от этого, одних пальцев достаточно, чтобы кончить. Он закусывает ткань одеяла, чтобы не стонать во весь голос, пока Изуку добавляет третий палец и усиленно бьет омегу по простате. У Бакуго слёзы текут от удовольствия, он не в силах сейчас свести ноги или собрать разум воедино. – Я прощу тебя, малыш, но ты должен постараться заслужить прощение папочки. Ты понимаешь, о чём я?– Изуку вытаскивает пальцы из разработанного ануса и приподнимает голову омеги за волосы. Глаза Кацуки совсем пьяные. – Каччан, на колени. Пора поработать твоим лживым ротиком.– Деку ухмыляется и опускает Бакуго на пол перед собой. Омега дрожащими руками расстёгивает ширинку и прижимается лицом к основанию стоящего члена. Здесь запах альфы особенно концентрирован и поэтому Кацуки с удовольствием вдыхает его глубоко. – Я знал, что ты этого хочешь.– ухмыляется Деку, пока Кацуки несмело берет в рот розовую головку. Это странно, но почему-то именно сейчас, в пылу течки, в своей фантазии, Бакуго совсем не волнует собственная гордость. Ему доставляет особый сорт удовольствия, стоя на коленях перед взрослым альфой, выполнять его приказы и усердно стараться довести его до предела. Он беззастенчиво заглатывает больше, опускается ниже, сам кайфует от происходящего и жадно смотрит в темные изумрудные глаза. Деку нежно гладит его по щеке, что ярко контрастирует с тем, как старательно Кацуки работает ртом. Он ненавидит себя за то, какой он грязный, но почему-то смотря Изуку прямо в глаза, он беззастенчиво насаживается глубже до удушья, до рвотного позыва, до слез на глазах и слюны на подбородке. Изуку заботливо отстраняет его от себя и нежно усаживает к себе на колени. – Каччан, пора папочке получить своего мальчика целиком и полностью.– альфа срывает с него трусики и с лёгкостью входит одним слитым движением. Кацуки никогда не думал в своих фантазиях о таком, но сейчас он буквально закатывает глаза от чувства абсолютной заполненности, так нужной ему сейчас во время течки. Деку внутри наполняет собой каждую клеточку, чувствительные стеночки сжимают чужой орган в тисках, а внутренняя омега воет от счастья. Альфа двигается быстро и остервенело, за руки насаживая Кацуки на себя и подкидывая его на бёдрах при каждом толчке. Деку совсем не стесняется жадно хватать его за бёдра до синяков и царапин и грубо вдалбливаться в податливое мокрое отверстие. Кацуки почти кричит от ощущения страстного проникновения в самое нутро, в самый центр его омежьей сущности. От особенно глубокого проникновения омега кончает, а альфа ещё несколько раз толкнувшись в горячее нутро, дрожит всем телом и бурно изливается внутрь расслабленной матки, запечатывая Бакуго крупным узлом. *** – С возвращением, Каччан! Как прошла течка? Всё нормально? – Отвали, не разговаривай со мной больше вообще никогда в жизни! Никогда!