Сегодня/Навсегда

Когда всё в твоей жизни идёт своим чередом, ты редко задумываешься о том, как быстро летит время. С поступлением в академию, нет, даже раньше, с знакомством со Всемогущим, жизнь Изуку резко изменилась. Время начало ускоряться в геометрической прогрессии. Во всем были виноваты постоянные важные события и тяжёлые тренировки. То спортивный фестиваль, то нападение Лиги Злодеев, то похищение дорогого человека или стажировка с кумирами детства. Скучать было некогда, соответственно и время ускользало сквозь пальцы. Изуку не жалел об этом. Такая жизнь нравилась ему куда больше, чем те тоскливые беспричудные деньки из прошлого. Однако всё изменилось. Резко и неожиданно. Никогда раньше Изуку так сильно не хотелось затормозить ход времени хотя бы на чуть-чуть, на лишний денёк или два. В его жизни появился беременный Кацуки. И вдруг всё стало совсем по-другому. Солнце по утрам светило ярче, птицы пели громче, весь мир казался каким-то более прекрасным и удивительным. На протяжении последних двух недель он видел его каждое утро. Не то чтобы раньше Изуку не видел Кацуки по утрам, просто раньше он даже не смел подойти, не то, что уж надеяться на ответное « Доброе утро». Теперь же Кацуки встречал его с улыбкой, как самый прекрасный, красивый и удивительный человек на Земле. Он сам желал доброго утра, сам подходил и, о боги, лаского целовал в щеку или в лоб. Каччан смотрел с нежностью, разговаривал без оскорблений. Он не отталкивал, не кричал в исступлении, не желал драки. Он просто носил под сердцем детей Изуку и не скрывал более своих чувств. Каждый раз юному альфе приходилось щипать себя, чтобы убедиться, что это всё не сон, потому что уж очень это было похоже на сказку. На самую большую мечту. Однако все это на самом деле происходило в реальности, но намного позже. От этого в груди зарождалось какое-то странное чувство. Большое-большое, теплое, яркое. Грудь сдавливало под чудовищным давлением, дышать становилось невозможно, но Изуку не пугался нехватки кислорода, утопая в чистой эйфории. Иногда его посещала мысль, что он предал своего ворчливого Каччана, выбрав его более вежливую, мягкую, "удобную" версию. Но это было совсем не так! С каждым разом Изуку влюблялся в этого человека снова и снова, раз за разом. Он безумно любил и талантливого, задиристого мальчишку, что желал доказать всему миру, что вырастет великим героем, и взбалмошного, грубого подростка, что всегда боялся открыться и поэтому ранил других людей, любил своего соперника, способного, безумно красивого и, как оказалось, очень ранимого. Любил как он выглядит, как разговаривает, даже если шлет матом далеко и надолго, любил его голос, чувственные брови сразу выдающие его истинные чувства, как бы Кацуки не старался хмуриться, любил его тонкий сладкий запах, его близость и даже возможность смотреть на него издалека. Грубый или ласковый, податливый или властный, любой любимый, принадлежащий только Изуку. Милый беременный Каччан не был для Изуку "удобным", он просто воплощал в себе все мечты альфы. К этому Каччану можно было приблизиться, к нему можно было прикоснуться, его можно было похвалить, не боясь получить в лицо, можно было взять за руку, можно было крепко обнять, убаюкивая в своих руках, можно было поцеловать. Изуку кажется на самом деле задыхался. Одно присутствие Каччана в его жизни было сродни самому лучшему подарку от судьбы, а теперь с ним еще и можно было быть рядом. По-настоящему. А еще он вынашивал его детей. Двоих сразу. Черт возьми, Изуку даже не представлял, что делать с таким количеством счастья и радости. Если его куда-то не выплеснуть, оно просто порвет его на части. Однако время неумолимо шло вперед. За ежедневной заботой о Каччане, за вечерним совместным просмотром сериалов, за длительными объятиями и часам за поглаживанием беременного живота Изуку совсем не заметил, как прошло почти две недели прибывания Кацуки в прошлом. Омега начинал нервничать. Он уже не был так уверен в том, что ему действительно не придется рожать близнецов в прошлом. Это могло закончиться катастрофой, сам Кацуки мог переместиться обратно, а вот малыши нет, ведь на них причуда не распространялась. К тому же Бакуго очень беспокоился о том, как поживает в будущем его семья. Деку и раньше особо не дорожил своей жизнью. Об этом знали все вокруг кроме него самого. Увлекаясь геройской работой, забываясь в мыслях о спасении других, он часто переставал ощущать грань между повреждениями,которые можно вылечить, и реальной смертью. Хорошо, что рядом был Кацуки и постоянно напоминал своему мужу, что он нужен ему, что он ждет его дома. Но вот только...Сейчас Бакуго здесь, а Изуку там... В душе омеги зиждилось лишь одна надежда на то, что Деку ясно понимает - пока двое его детей только под защитой отца, он не имеет права жертвовать собой. Дети.. Кацуки ужасно по ним скучал. Он никогда не был образцовой мамочкой, но было трудно отрицать, что эти щенки для него дороже всего на свете. Казалось бы, взбалмошный бунтарь, гордец, который совсем спонтанно решил построить семью, что он может найти в материнстве? Одноко, если 9 месяцев поносишь в себе младенца, жизнь которого зависит только от тебя, уже не сможешь безразлично относиться к его судьбе. Кацуки каждый раз удивлялся сам себе, когда ловил себя на мысли, что места себе не находит, если кто-то из детей болеет или если кто-то обижает их, или если у них что не клеится. Любая царапина, чих или слезы, все это будило в Кацуки яростную, заботливую мать, готовую защищать, оберегать, холить и лелеять. Несмотря на то, что обычно "добрым полицейским" в их семье был все таки Изуку, Кацуки не мог все время играть злого надзирателя, да и не хотел, если честно. И вот теперь двое его малышей, остались одни как сиротки, при живых отце и матери. Кацуки не неудачник, он просто не может быть паршивой матерью, но тогда почему он не рядом со своими детьми? Сердце разрывалось от мысли о непослушных кудряшках Катсумы или о пухлых веснушчатых щечках Изуны. Кацуки буквально жизненно необходимо дотронуться до них, почувствовать их тепло и молочный щенячий запах. Хорошо, что хоть близнецы находятся рядом. Омега в сотый раз за день кладет руку на живот, как на свой амулет, и продолжает свою ленивую прогулку. День выдался погожим. Зимнее солнце ярко освещало окрестности UA, под его лучами становилось даже жарко, несмотря на минусовую температуру. Снега в этом году было мало и потому хорошо одетые студенты продолжали свои тренировки на открытом воздухе. Кацуки вдохнул по-глубже, отгоняя неприятные мысли, и даже улыбнулся ясному дню, прислушиваясь к тому, как щебечут птицы. Он нашел его там, где и предполагал. Упертый задрот тренировался в лесопарковой зоне, громко пыхтя и испуская изо рта клубы пара. Зеленые молнии мелькали то там, то тут, трещали поломанные ветви деревьев и слышалось прерывистое дыхание альфы. Надо признать, омеге нравилось наблюдать за его тренировками. Сначала Кацуки-подросток жестко это отрицал, приходил на тренировки только, чтобы надрать Изуку зад. Однако раз за разом помогая Мидории с тренировками, он все больше втягивался в это. В глубине души ему нравилось, как они слегка соприкасались пальцами или локтями. От этого физического контакта мурашки бежали по спине, а внутренняя омега заинтересованно мурчала. Кацуки никогда бы не сказал это вслух, но ему чертовски сносило крышу, когда Изуку вдруг валил его на землю, располагаясь между широко расставленных омежьих ног и плотно прижимаясь своим горячим телом. В такие моменты он учащенно дышал, низко наклонившись к чужой оголенной шее и впитывал, впитывал, впитывал сладкий запах омеги, заставляя того покрыться мурашками и мелко задрожать. Чаще сам Кацуки оказывался сверху, победоносно восседая на бедрах поверженного альфы. Ему нереально нравилось наблюдать, как в глазах Изуку плещется нестерпимое желание схватить омегу за бедра и потянуть на себя, но он каждый раз стойко сдерживался не переступая рамки дозволенного. Чертов джентльмен! Как будто Кацуки был против! А с возрастом Бакуго совсем потерял стыд. Ему стало совсем не совестно наблюдать за Изуку на тренировках или в зале. Конечно, он любил своего альфу за глубокую душу и бла-бла-бла и прочее в этом же духе, но черт возьми, его тело при физических нагрузках поражало воображение! Этот альфа мог поиграть мышцами как следует, хотя никогда не делал этого специально. Его тело после долгих лет тренировок стало настолько горячим, что рассматривание его во время тренировки для Кацуки приравнивалось к новому разделу в порно. Большие ладони сжимающие штангу, покореженными пальцами, титанические бедра, напрягающиеся при каждом ударе ногой, рельефная крепкая грудь покрытая шрамами и потом, и о боги, если повезет, тоненькая дорошка темных волос, исчезающих за резинкой шортов, где-то в паху. До определенного времени Изуку, будучи абсолютным задротом, кажется и сам не осознавал, в какого самца вырос, пока однажды не заметил, как жадно Кацуки поедает его взглядом в тренажерном зале. Что сказать, иногда омега буквально тек от такого зрелища и даже не стыдился этого, ведь в такие моменты он был готов на что угодно, только бы его хорошенько отрахали. Прошло много лет, ничего не изменилось. И даже младшая версия Деку, тренирующегося в полной зимней обмундировке, вызывала приятное покалывание внизу живота. Свирепый и сильный он яростно размахивал ногами, при этом даже одного выражения его старательного лица вполне было достаточно, чтобы заставить омегу подчиниться. Кацуки и правда очень повезло, что Деку не из токсичных мудаков, иначе страшно представить, чтобы этот человек обладал такой властью над омегой. - Привет, задрот. Тебе еще не надоело здесь жопу морозить?- спросил Кацуки, появляясь в поле зрения альфы. - Фух, хех,- Деку немного отдышался,- привет, Каччан! Нет, не надоело, мне нужно больше тренироваться, я ведь хочу превзойти тебя.- улыбнулся он. - Хах,- омега привалился спиной к одному из деревьев,- и не стыдно тебе соперничать с беременным омегой?- усмехнулся Кацуки. - Каччан, зная тебя, ты мне и беременный навалять можешь.- посмеялся в ответ альфа. Кацуки улыбнулся. Изуку неловко помялся на месте, а потом подошел поближе и все таки притронулся к животу Кацуки, уже традиционно здороваясь с детьми. Спустя две недели альфа более или менее освоился с ролью родителя. Изуку рос на глазах в моральном плане. Он весь будто выпрямился, откинул некоторые детские замашки, словно сама природа подсказывала ему, что теперь он глава и защитник семейства. Теперь стоя рядом с Кацуки, он уже не казался ребенком. Они были семьей. Изуку робко поднял взгляд на Кацуки, непроизвольно облизнув замерзшие губы. Как и всегда этого омегу слишком сильно хотелось поцеловать. Вернее его априори нельзя было не целовать, он будто бы был создан для этого. - Будешь целоваться на морозе - губы отваляться.- хитро прошептал Кацуки, наклоняясь ближе к альфе. Он сразу догадался, чего именно тот хочет. Изуку мгновенно покрылся румянцем, отнюдь не от холода. После своего гона, он просто сгорал от стыда и считал себя ужасно виноватым. Одно дело думать про Каччана всякие...вещи, другое исполнять их в реальность. Альфа понимал, что это все гон и гормоны, беременность, но черт возьми, он почти поимел беременного Каччана ночью в общей комнате! А самое ужасное, что остановить его пришлось его подруге. Изуку всегда стыдился своего альфьего животного начала, боялся, что из-за похоти кому-то навредит. И вот теперь он чувствовал себя животным на самом деле, настоящей скотиной и мудаком, у которого весь мозг стек в трусы, а думать стала не голова, а головка. Неужели он и прада из тех, кто вариться в котле собственной похоти и мокрых фантазий? Однако, когда дело касается Каччана, это даже не удивляет Изуку. Рядом с ним крышу сносит мгновенно, а одного лишь взгляда на этого омегу достаточно, чтобы возбудиться или как минимум вздрогнуть. Альфа ненавидел это признавать, но после той ночи он еще не раз в уступлении толкался в свой кулак, вспоминая то, что делал тогда с Каччаном. Это было словно неподконтрольно. Стоило только остаться одному в своей комнате, как в голову сразу ударяло воспоминание, о мокрых белых ляжках или о жарком стоне, слетающем с мягких губ, о помутневшем омежьем взгляде, и все. Свет в голове будто выключался, зато включались ночные фантазии и референсы из порно. В себя Изуку приходил только, когда ладонь и простыня уже покрывались белыми подтеками семени. И Каччан прекрасно знал, что альфе ужасно стыдно, но похоть сжирает его юношеский мозг изнутри. Знал и упрямо мучил парня, то намекнув на что-то горячее, то неожиданно приблизившись, то что-то прошептав, все ради того, чтобы смутить Изуку до пара из ушей. - А...м-можно я тебя тогда в общежитии поцелую?- неловко спросил альфа, попятившись назад от неловкости. -Хе, посмотрим на твое поведение, дорогой.- театрально промурлыкал Кацуки, с удовольствием замечая, как альфа краснеет еще больше. - Каччан! Прекрати меня...провоцировать!- вскрикнул юноша, закрывая руками пылающее лицо. - А что? Я имею полное право так тебя называть, да, дорогой супруг?- омеге это откровенно приносило огромное удовольствие. - Это уже слишком...- вздохнул Изуку, хватаясь за сердце. - Я еще не до конца осознал, что это мои дети, а ты еще и о браке мне напоминаешь! Хочешь, чтобы я с ума сошел? - По-моему, брак - это очевидно. Как будто бы, если бы ты не взял ответственность, я стал бы рожать тебе детей и мучаться от адских болей, когда тебе разрезают живот, чтобы достать младенца. Потом еще эти два дурацких шрама друг под другом, куда третий будут впихивать ума не приложу, у меня на животе больше нет места для еще одной дырки...- Кацуки задумчиво погладил живот, про себя думая "Как будто бы у меня есть выбор, все равно придется достать вас, малютки." - Каччан...-Изуку вдруг смертельно побледнел.- Что з-значит р-рожать? Два шрама? Третий? Почему ты говоришь так...будто уже рожал? - Ох, черт. Ты же еще не знаешь...- Кацуки и забыл, что не рассказывал юному Мидории о старших детях.- Ну в общем...у нас есть еще двое старших детей. Они сейчас ждут меня там вместе с тобой. У альфы мигом подкосились ноги и парень рухнул на колени прямо в снег. Казалось еще немного и он потеряет сознание. - Д-двое...детей...Четверо...- Деку как завороженный продолжал что-то шептать.- У нас с тобой четверо детей? Я точно сплю...Я проснусь и ворчливый Каччан-подросток снова будет орать на меня, и окажется, что все это просто плод моей дикой фантазии. Просто мое подсознание показывает мне то, о чем я тайно мечтаю... Кацуки громко рассмеялся. - Еще раз назовешь меня ворчливым и я с тобой разведусь. Ну ты и задрот, Изу. А ведь в прошлом я и подумать не мог, что у тебя такие фантазии на мой счет. - Боги, это что на самом деле правда?- Изуку полными счастливых слез глазами уставился на своего омегу. - Ну типо да. Катсума и Изуна. Мальчик и девочка. Оба похожи на меня, неудачник.- Кацуки озорно усмехнулся, показав кончик языка. Альфа вдруг издал какой-то непонятный возглас и, несмотря на мороз, все таки вскочил обратно на ноги и страстно прильнул к губам омеги в поцелуе. - Ты самый прекрасный и замечательный, ты знаешь об этом?- парень крепко сжал будущего супруга в объятиях, расползаясь в широкой, невероятно счастливой улыбке. - Да уж, два шрама и разорванное брюхо, точно стоили этой похвалы.- снова рассмеялся омега. - Каччан! Ты делаешь меня таким счастливым! Я люблю тебя!- выкрикнул Изуку со всей своей искренностью. Омега тепло улыбнулся. Наконец-то, маленький Деку тоже это осознал. Теперь Кацуки уже ничто не заставит усомниться в его чувствах. - Я рад, что и тогда и сейчас ты об этом не жалеешь, но на самом деле я искал тебя, чтобы серьезно поговорить. Меня это мало волнует, ведь я знаю, что все вернется на свои места, но для тебя это многое значит. - Бакуго неровно вздохнул. - Сегодня я возвращаюсь. На несколько долгих секунд воцарилась абсолютная тишина. - Как же так...уже...- тихо проговорил Изуку, плохо скрывая свое разочарование. - Послушай, ты ведь знаешь, что все не может так продолжаться, верно? Я на большом сроке, мне надо рожать малышей. Они не принадлежат этому времени и я тоже. Поверь, это время для вас с младшим Кацуки тоже станет счастливым и незабываемым. Тем более не время еще тебе становиться отцом, подумай об учебе. - пока Кацуки говорил, он продолжал водить рукой по спутанным после тренировки зеленым кудрям. - Я знаю...но...- Изуку все также обнимал своего омегу, не желая разрывать объятия.- Пойми, я всегда тянулся к тебе, но ты...Ты ведь и сам знаешь, что ты не подпускаешь меня близко...Мне больно. Столько попыток достичь тебя и все бестолку. Ты отталкиваешь меня и...и каждый раз это разрывает меня изнутри. Кажется, что я давно должен был к этому привыкнуть, но эта боль никуда не уходит и продолжает резать меня, как ножом.- пока парень говорил, его голос дрожал, пальцы нервно сжимали и разжимали ткань на предплечьях омеги. Он говорил искренне, от сердца. - Ты ошибаешься. Не ты единственный, кто идет на встречу, просто у меня это заняло больше времени. Не скрою, сначала я бежал от тебя, как от огня, но со временем я изменился и сейчас даже для меня самого такая позиция выглядит странно. Все будет. Вы с молодой моей версией придете к этому, медленно и верно. Вот увидишь.- омега нежно приподнял голову подростка за подбородок, заставляя посмотреть на себя, а потом легко поцеловал, нежно прикасаясь к губам. - Я люблю тебя, Каччан. Очень сильно.- тихо проговорил альфа в чужие губы, едва ли сдерживая слезы. Счастливые моменты с вот таким вот Кацуки, казалось, утекали от него, как вода сквозь пальцы. - Эти слова ты тоже услышишь от меня, но не сейчас. Я хочу сказать их тебе тогда, когда придет время. В тот особенный для нас обоих момент. На это Изуку лишь робко улыбнулся, чувствуя, что ком из накопившихся слез медленно утихает где-то в груди. - Ну а вообще, я очень замерз.- омега с очевидным намеком старательно потер свои плечи. - Ох! Конечно! Прости! Идем в общежитие, тебе нельзя мерзнуть!- мгновенно вернулся заботливый отец-Деку и тут же повел омегу в сторону общежитий. Кацуки на это только улыбнулся. он не произнес это вслух, но Изуку тоже делает его счастливым.

***

Остаток дня Мидория просто не отходил от своего омеги. Они решили никому, кроме Айзавы-сенсея, не говорить про то, что Кацуки почувствовал скорое перемещение во времени. Альфа и омега укромно спрятались в комнате Бакуго, желая провести оставшееся время только вдвоем. Изуку лежал рядом с Кацуки и разглядывал их сцепленные с друг другом ладони. Для взрослого омеги все это казалось излишни сентиментальным. За долгие годы супружеской жизни они с Изуку успели много чего попробовать, пройти через конфетно-букетный период, период неловких касании и страха признания, период жарких наполненных сексом ночей, после которых Кацуки на первых порах даже не мог ходить нормально, период супружеских ссор, период первых бессонных ночей и постоянной смены подгузников, период ревности и подозрений в ложных изменах. Все это у них уже было. Однако у этого юного паренька, что просто заходиться всем сердцем от легких соприкосновений, такое случалось не часто. Даже простой вид их сомкнутых ладоней рождал в нем неистовый прилив любви. Поэтому Кацуки не возражал. Пока Деку смотрел на их ладони, сам Кацуки изучал его наивное веснушчатое лицо. Он виноват перед этим мальчишкой. Он сделал ему много зла. Этот паренек еще не знает о его любви, еще не слышал его извинений, еще не понял, что Кацуки дорожит им также, как сам он дорожит своим Каччаном. Вглядываясь в его лицо, Кацуки снова захотелось извиниться за все, что было. Сердце будто кровоточило и саднило. Хотелось прижать его к себе и не отпускать из объятий, пока он не выплачется, пока не перестанет, взвывая рассказывать, как одиноко ему было ходить по этому свету совсем одному. Кацуки будто видел перед собой маленького мальчика, что стоит перед ним поколенно в воде и просит принять его руку помощи. - Что ты думаешь обо мне? Только честно. Скажи то, что боялся раньше сказать. Я все равно исчезну. Изуку удивленно поднял свои взгляд. - Ты идиот и придурок. Самый большой придурок на свете, но для меня ты особенный. И всегда таким был. Раньше я думал, что восхищался тобой из-за твоей причуды и целеустремленности, но потом понял, что прощаю тебе всякое отнюдь не потому, что ты крутой. Понял, что переживаю за тебя больше, чем за других, даже за тех, кто был ко мне гораздо добрее, чем ты. Изуку замолчал, Кацуки молчал вместе с ним, красноречиво сплетая их пальцы сильнее. - Наверное это и есть любовь? Когда вдруг появляется особенный человек, который без особых причин становиться для тебя на первое место. - Если я скажу, что со мной все также, ты мне поверишь?- прошептал Кацуки. Альфа изумленно вскинул на него глаза, искрящиеся восторгом. - Ты ведь тоже еще та заноза в заднице. Я столько раз пытался оборвать нашу связь, но ничего не поменялось. А потом оказалось, что это я был тем, кто не желал тебя отпускать. У Изуку от этих слов по всему телу пробежала дрожь. Он тихонечко приподнялся на локтях и склонился над своим прекрасным омегой, медленно втягивая того в поцелуй. Это был наверное самый нежный и чувственный поцелуй из всех, что они испытали за эти две недели. Кацуки показался Изуку похожим на ангела, как бы не избито было это сравнение. Его светлые локоны разметались по подушке, тонкие брови мило вздернулись, а красные глаза в ореоле длинных ресниц смотрели нежно, выжидающе. Мягкие губы легко поддавались напору, их нежная кожа плавно соприкасалась с такой же чувствительной кожей чужих губ. Язык альфы трепетно сплетался с языком омеги, баюкая его словно младенца. Запахи равномерно смешались, окутывая омегу в сильный пихтовый запах самца, а альфу в мягкий чарующий карамельный аромат омеги. В действиях Изуку совсем не было жадности, преследовавший его во время гона. Он относился к партнеру с особым трепетом, нежно касаясь беременного живота в процессе. Омега отдался этому чувству. Совсем забыв, что находиться в прошлом. Он утонул в этой неге, представляя перед взором своего взрослого Деку, тоскующему по нему всем сердцем. Захотелось сплестись с ним единым существом, каким они стали после получения метки и заключения брака. Снова соединиться душой, сердцем и телом. Сплести вместе пальцы ладоней, запутаться ногами, соприкоснуться грудью, прижать к себе целиком и полностью. Так продолжалось очень долго. Они отрывались друг от друга, только чтобы снова задержать взгляд на давно знакомом лице. Они не переходили черту, не давали волю похоти, лишь тонули в этом облаке нежности, заботы и ласки. К глазам беременного омеги подкатили непрошенные слезы. Гормоны давали знать о себе. Кацуки будто бы рвало на две части, одна из которых хотела остаться подольше с юным Деку и по-больше рассказать ему о своих тайных чувствах, другая же нестерпимо рвалась домой к мужу, к своему родному Изуку. Наверное Кацуки еще многое хотел бы ему сказать, наконец-то прошептать заветное "люблю" или рассказать о том, почему любит. Но время для этого еще не пришло, и он об это прекрасно знает. Он признается в своих чувствах, но позже, когда оба они будут пылать от страстного юношеского желания быть признанным, услышать слова об ответной любви. Когда Изуку будет стоять перед ним с немой мольбой ответить честно и искренне, переступить через себя и признать свои чувства. Но все это не сейчас. Когда они в очередной раз разорвали длительный поцелуй, Изуку предчувствуя, что времени у них осталось слишком мало, немного нодвинулся вниз и приложил голову к беременному животу Кацуки. Красный закат уже давно исчез за линией горизонта, комната опустилась во мрак. Пара альфы и омеги все также молча лежала в обнимку. Изуку обняв своих малышей, а Кацуки лениво гладя его по голове и перебирая темные непослушные локоны. - Каччан.- вдруг прозвучал в тишине голос.- Обещай, что будешь моим. Мне теперь кажется, что без тебя я совсем неполноценный. - Хотел бы я пошутить над тобой и сказать, что могу выбрать любого, но...- Кацуки невольно вздохнул.- Но это не так. Без тебя мне не хочется, Изу. Парень счастливо и грустно одновременно уткнулся лицом в чужой живот. В этом каччановском "не хочется" было столько смысла и чувства, что даже не было нужды уточнять, чего именно ему не хочется. Всего. - Тебе пора. Тебя не должно здесь быть, когда я вернусь. Ты должен уйти к себе в комнату.- нехотя проговорил омега. - Да, я понимаю.- прошептал Изуку, не скрывая досады.- Я буду скучать по тебе и по детям. Альфе все же пришлось оторваться от своего омеги, он послушно встал и направился к двери нетвердым шагом. Стоит ему сейчас выйти из этой комнаты и он больше не увидит своего милого Каччана в таком виде. Он не знает сколько еще времени пройдет прежде, чем он к нему вернется. Изуку несмело нажал на ручку двери, но потом резко развернулся и в последний раз подошел к своему омеге. Он трепетно откинул чужие локоны со лба и прижался к нему теплыми губами. Уже не сдерживая слез, парень прошептал: - Увидимся через десять лет, любимый.