Сегодня/Навсегда

Кацуки всегда все делал правильно, идеально. Точно выверенные выводы, решения, действия. Для Бакуго жизнь была сродни соревнованию по биатлону, в котором он должен был не совершить ни единого промаха и обязательно прийти к финишу первым. Если бы не одно "но". Изуку, мать его, Мидория. Каждый раз этот придурок ломал к чертям все заранее заготовленные Кацуки макеты. В детском саду Кацуки нарисовал красивого осьминога, значит Изуку обязан нарисовать еще более симпатичную пчелку. Кацуки решил поступить в UA и стать первым героем из своей средней школы, но не тут то было, Деку спиздил у Всемогущего причуду и поперся следом за ним. Окей, может у Кацуки получится все таки стать лучшим в классе героев? Ага, мечтай! Деку обгонит его почти сразу же после начала обучения и прихватит с собой к заветному пьедесталу Двумордого пидараса, а потом еще и натравит на Кацуки свою щекастую подругу во время спортивного фестиваля. Казалось бы, теперь ведь Кацуки повзрослел и отчетливо понимает, что не все в жизни идет по одному сценарию, но... Но еб твою мать! Он взрослый мужчина, мать четверых детей, второй по уровню силы и мастерства герой в стране и так глупо повелся на уловку мальчишки. Изуку обвел его вокруг пальца как младенца. Ну поклялся же ты не рассказывать ни черта о будущем и что? Растрепался как сорока о самом важном, стоило только малолетнему засранцу сказать, что Кацуки не тот, о ком он мечтает по ночам. Откуда только в Изуку столько наглости? Когда Бакуго упустил тот момент, когда этот задрот научился манипулировать его чувствами? Омега попыхтел немного, удобно устраиваясь на кровати, так, чтобы живот не мешал. В конце концов, все не так уж плохо. Ну подумаешь, что теперь этот говнюк обо всем знает и что? Катастрофы же не случилось, Вселенная не схлопнулась, время не остановилось, хотя... Один минус все таки был. От Изуку теперь совершенно не было продыху. Он вечно маячил где-то рядом, носил Кацуки еду, укрывал потеплее, следил за сквозняками, заставлял пить витамины, а один раз даже чуть не предложил пойти в душ вместе. Кацуки тогда вовремя выкинул его из ванной за шкирку, как котенка. Вообщем, можно сказать, что вернулся вездесущий заботливый отец-Деку. Отчасти Кацуки это даже нравилось. Он очень сильно скучал по своему Изуку и его ухаживаниям. Единственное, омега все таки чувствовал себя неловко, зная, что перед ним находится не взрослый альфа, а ребенок, который носит в голове отнюдь не детские мысли в сторону Кацуки. Мужчина хмыкнул. С виду задрот задротом, а на уме ничего святого. Хоть сейчас, хоть десят лет спустя - постоянно краснеет, постоянно хочет. Словно прочитав мысли Кацуки, Изуку поспешил напомнить о себе. Телефон, лежащий на тумбочке, звонко пискнул. И: Можно я зайду? - гласило сообщение от Изуку. Кацуки закатил глаза и тут же услышал новое оповещение. И: Пожалуйста. Омега снова усмехнулся. Ну раз "пожалуйста", то он точно не сможет отказать. Однако за все нужно платить. - Что в этот раз потребуем у вашего папаши?- обратился Кацуки к притихшим было малышам. Те вмиг проснулись, кажется устроив в животе небольшую драку. Мужчина прислушался к своим ощущениям и довольно сказал:- Да я тоже так думаю. К: Ладно. К: Захвати тофу. И: Хорошо 😁 Глядя на улыбающийся смайлик, Кацуки готов был поклясться, что где-то двумя этажами ниже точно так же лыбится один конкретный задрот. Не прошло и пяти минут, как Изуку уже стоял под дверью комнаты Бакуго с целой горой вкусняшек в руках. - Я ведь просил только тофу.- фыркнул омега, разбирая то, что принес альфа. - Ну а вдруг ты ночью чего-нибудь еще захочешь. - Тогда я спущусь сам. И вообще по ночам спать надо.- Кацуки наконец-то нашел тофу и принялся увлеченно жевать. Однако омега едва ли успел проглотить первый кусок, как чуть не подавился от пристального взгляда Изуку. - Ну чего тебе? Не смотри так, это стремно. - Каччан...- альфа немного помялся, поддергивая край футболки. - Можно...? Для них это стало уже своего рода ритуалом. Каждый раз, когда Изуку приходит в комнату Бакуго, он сразу же просит разрешения потрогать живот. Кацуки даже немного ревновал, потому что альфа явно приходит к детям, а не его проведать. - Тц. Ладно.- под щенячьим взглядом парня омега сдался почти мгновенно. Получив согласие, Изуку тихонько подкрался к Кацуки, будто бы боясь спугнуть, и робко сел на кровать рядом с ним. Признаться, такая близость нравилась Бакуго. Было в этом что-то родное и давно забытое. Изуку сидел довольно близко и омега вполне мог ощутить тепло, исходящее от него. Сам Кацуки всегда был горячим, в прямом смысле этого слова, даже его кожа будто обжигала, а общая температура тела всегда была немного выше, чем у любого другого человека. Но Изуку был совсем другим. Он всегда был теплым, как печка, или как домашний старенький плед, или как мамины объятия из детства. Он всегда был каким-то уютным, ласковым. Его мягкие кудряшки, пухлые щечки, россыпь солнечных веснушек - все это придавало ему еще большее ощущение комфорта и теплоты. Чего уж говорить о его яркой искренней улыбке и нежности в голосе, когда он говорил со своим любимым омегой. Раньше Кацуки всеми силами бежал от его тепла, ему казалось, что если он поддастся Изуку хоть на секунду, то просто больше не сможет сопротивляться его доброте и ласке, просто растает, расслабиться, слишком разомлеет, а потом обожжется в самый неподходящий момент. Теперь же Кацуки впитывал это тепло целиком и полностью, купался в его лучах, как кошка, что беззаботно греется под светом солнечных зайчиков. От этой ласки становилось легко и комфортно на душе, и омега от всего сердца жалел, что раньше бежал от этого счастья. Вот и сейчас, Изуку просто присел рядом, но Кацуки сразу почувствовал, как он распространяет вокруг теплые мурчащие волны от радости, что ему позволили приблизиться. Парень неловко поерзал на месте, потер ладошки между собой, чтобы согреть их и совсем невесомо коснулся чужого живота. Малыши. Его малыши. Совсем крохотные малютки, созданные им и Кацуки. Они еще даже не умеют дышать самостоятельно, но казалось уже все слышат и понимают. Изуку сглотнул от переизбытка чувств. Живот Каччана сейчас казался ему самым прекрасным явлением на свете. Гладкий, белый животик с, уже начинающим выпячиваться наружу, пупком. Каччан теперь мама, мама его детей. Альфе показалось, что еще чуть-чуть и он расплачется от чувства щемящей нежности внутри. - К-Каччан, я...я так счастлив. Я даже не знаю почему. Мне просто очень, очень радостно.- Изуку поднял на омегу глаза, в уголках которых уже блестели слезы, и улыбнулся так лучезарно и искренне, что Кацуки кажется обдало новой волной ласкового тепла. Глаза парня горели так ярко, абсолютно всепоглощающе. Кацуки даже не посмел усомниться в словах Деку о счастье. - Они мои, Каччан. Мои. Наши. - Изуку вновь огладил всю поверхность живота круговыми движениями и прислонился к нему головой, так и не перестав наглаживать его своими большими теплыми ладонями. Удивительно, но грубые, испещренные шрамами, шершавые руки Изуку, всегда были безумно нежны с Кацуки и их детьми. Эти руки, что участвовали в тысяче кровавых сражений, могли ласково погладить по щеке костяшками, могли пройтись легкими касаниями по талии, могли заботливо надеть на малышей ползунки, могли мягко приложиться ко лбу, проверяя температуру, или размять трепетным массажем, уставшие после патруля пяточки. Вообщем, Кацуки безумно любил эти руки, а еще больше любил, когда эти руки гладят его беременный живот. Поэтому едва ли омега выдержал эти нежности. Он ласково зарылся в локоны Изуку своими пальцеми и слегка помассировал кожу лохматой головы. Это был совершенно неожиданный для Изуку прилив нежности со стороны Каччана, поэтому он машинально испугано вздрогнул. Парень медленно поднял голову и взглянул на друга детства. Кацуки не бежал, не прятался, не отталкивал, не обижал, а просто сидел рядом и разделял с ним это мгновение. Изуку почувствовал легкое шевеление где-то в желудке и внизу живота. Кажется это называют бабочками. - Каччан, м-можно я тебя поцелую?- парень шепотом выдохнул эти слова в плечо омеги. - Я...- на секунду Кацуки даже растерялся. Изуку для него слишком юный. Можно сказать даже маленький. Он сейчас больше похож на их общего сына, чем сам на себя. Однако это все же он. От него веет этим не с чем не сравнимым теплом и любимым феромоном Бакуго со вкусом хвои и пихты. Что бы там себе не думал Кацуки, перед ним его альфа, и это ничто не изменит. - Если ты не хочешь,...- Изуку было поддался назад, но Кацуки мягко притянул его к себе и совершенно невесомо прижался губами к чужим губам. Сначала парень опешил от удивления, это был его первый поцелуй, первый контакт с омегой, с Каччаном. Альфа шумно выдохнул, а потом глубоко вдохнул, впитывая сладкий запах его беременной омеги. В голове сразу стало пусто. Сладкий запах карамели проникал в мозг патокой, окутывал и дурманил. Изуку разом охватило безумно сильное собственническое чувство. Его омега. Его дети. Этот красивый, статный, сладкий омега принадлежал ему целиком и полностью. Ему, Изуку Мидории, слабаку и неудачнику, Деку. Этот омега любил его, этот омега отдался ему всей своей душой, сердцем и телом. Изуку сам не заметил, как повысил напор, заставив Кацуки впустить его в полость рта. Парень сделал это как-то машинально, больше на инстинктах. Он понятия не имел, как нужно правильно целоваться, но сейчас это его не волновало, он просто хотел поцеловать Каччана по-настоящему. Неопытность Изуку сразу стала заметна Кацуки, но вместо того, что бы разорвать поцелуй, он решил подыграть, направляя и перенимая инициативу. Раз уж Изуку так сильно хочет взрослого поцелуя, Кацуки ему в этом не откажет. Как только язык омеги прошелся по основанию языка альфы, парень невольно простонал в поцелуй. Боги, целоваться с тем, кого любишь оказывается так головокружительно, что Изуку кажется совсем потерял голову. Эти теплые, мокрые, слегка щекочущие ощущения и запах Каччана заставили альфу совершенно потеряться. Он несмело коснулся ладонью правого бока Кацуки, слегка огладил, прошелся дальше на спину, ласково коснувшись лопаток. Второй рукой Изуку трепетно погладил омегу по розовой щеке, запустил кончики пальцев в волосы, а большим нежно прошелся по подбородку. В комнате кажется разом стало очень жарко. Кацуки поддавался и мягко отвечал, льнул, гладил по предплечью. Изуку даже безвольно выпустил в воздух феромон, инстинктивно кутая омегу в него, прижался еще ближе, насколько позволял живот и вновь перенял инициативу на себя, уже более умело впиваясь поцелуем в губы Кацуки. Омега и сам почувствовал, как его медленно уносит в пучину желания, альфа распылялся все больше, становился настойчивее, гладил увереннее. И черт Кацуки это нравилось. Но для этого не время и не место. Когда-нибудь Изуку сделает это, но уже с другим Кацуки. - Притормози, Изу.- еле выговорил он, слегка отстраняясь. Омеге пришлось сильно упереться руками альфе в грудь, чтобы отстранить его от себя. Не сразу, но довольно быстро Изуку тоже понял, что перестарался. Он медленно отодвинулся от омеги и прошептал: - Боги, извини меня, я...я просто...ммм...- кажется альфе было совсем трудно подбирать слова, щеки сильно покраснели, а взгляд все еще был каким-то лихорадочным. - Просто у меня совсем скоро гон, я...я наверное слишком подзавелся...-последнее слово альфа проговорил, хрипящим от накатившего стыда, шепотом. Он снова не держит себя в руках и домогается до беременного Каччана. - Все нормально, не ссы.- Кацуки указал взглядом на свой живот.- Как видишь одним невинным поцелуем ты меня не напугаешь. Изуку сразу залился краской пуще прежнего, словно термометр. В голове сразу пронеслась мысль, что, чтобы зачать детей, они с Каччаном должны были заняться чем-то по-серьезнее. - Каччан...- с легким упреком выдохнул парень, от смущения прикрывая глаза ладонью. - Ладно, я...я пойду, поздно уже, нехорошо. - Ага.- нараспев потянул омега, озорно прикусив губу. Изуку, глядя на него, зарделся еще сильнее и, что-то невнятно бормоча, пулей вылетел из комнаты омеги. - Придурок.- весело прошептал Кацуки и вернулся к, было уже напрочь забытому, тофу.

***

Уже на следующее утро Изуку почувствовал, как в животе все скручивается, как мелко зудит в яичках и как медленно набухает узел в основании члена. Пришел гон, а это значит, что Изуку нужно постараться, как можно реже пересекаться с Каччаном. Он и так вел себя крайне бесстыже в последние дни, что уж говорить об этом ежемесячном периоде в жизни каждого альфы. Мало того, что Каччан из-за беременности пах экстра сладко, так еще и сам Изуку в гон был совершенно неконтролируем. Нужно было явно постараться сделать все возможное, чтобы ограничить контакт с омегой до минимума. Изуку закинулся всеми нужными блокаторами и уверенно отправился в академию, решительно настроенный пережить этот гон без потерь. Однако, если бы все было так просто. Словно нарочно, сидя на одном из уроков Айзавы, альфа будто с ума сошел от тоски по малышам. Альфа внутри выл, подобно дикому зверю, или же напротив скулил, как побитый пес. Внутренности скручивало, Изуку всего ломало от дикого желания проведать малюток. Он разом будто вырвался из тела подростка, записывающего теоремы в тетрадь, и превратился в взрослого мужчину-самца, главной задачей конорого было охранять свою омегу и заботиться о своих щенках. И где он сейчас?! Сидит слушает аксиомы Евклида! Изуку сам не заметил, как клацнул зубами. А ведь где-то там совсем один в общежитие ждет его ангелоподобный Каччан, который наверняка сейчас поглаживает свои животик и что-то рассказывает их детям. - Мидория!- Айзава резко повысил голос, потому что с первых двух раз его не услышали.- Если тебе не здоровится сходи в медпункт или иди обратно в общежития, но не мешай мне вести урок. Ты всех отвлекаешь. Изуку рассеяно оглянулся. И правда, он невольно пустил по классу свой феромон, горький и душный от негативных эмоций. Урарака с Денки, как и остальный омеги, зажали носы или держались за резко заболевшую голову. Альфы же во всю морщились, стараясь сдержать свои инстинкты и не устроить войну за территорию прямо здесь и сейчас. - П-простите...- обратился парень то ли к учителю, то ли к классу. - Пожалуй, тебе стоит пойти в общежития.- проговорил Айзава тоном не терпящим возражений, пристально оглядев помятого, рассеянного альфу. Изуку послушно собрал свои вещи, стараясь не обращать внимания на на свою радостно виляющую хвостом звериную сущность. На выходе из класса Сотриголова придержал Изуку за локоть и шёпотом произнёс: - Думаю, ты сам понимаешь, что к нему тебе близко подходить не стоит. У парня нервно забегали желваки. Какой-то взрослый, более сильный альфа говорит ему не приближаться к его омеге! Во время гона Изуку даже не подумал о том, что Айзава - их общий сенсей. Однако учитель вовремя заметил, что ученик злобно скалит клыки и, успокаивающе похлопав его по спине, отправил прочь из класса.

***

На удивление весь день прошёл без происшествий. Изуку послушно сидел в своей комнате, одиноко страдая от жажды и похоти. Удивительно, но раньше он не разу в своей жизни не фантазировал о Каччане в период гона. Он и подумать не мог о своём друге в таком ключе. Однако тот факт, что в будущем они создали семью, будто пробудил в Изуку, что-то глубоко спрятанное, интимное и страшное. Казалось, всю свою жизнь он прикладывал колоссальное количество сил, как физических, так и душевных, стараясь уверить себя в том, что Каччан для него симпатичен только как друг. Да, Каччан крутой. Да, сильный, а ещё очень талантливый и всё это сугубо дружеское восхищение. Кажется, Изуку совсем слепой. Куда он смотрел всё это время, если он в упор старался не замечать насколько Каччан прекрасен? Он безумно красивый. Его лисьи глаза с вздернутыми уголками и вытянутыми как у кошки зрачками, неописуемого красного оттенка, в обрамлении этих длинных, пушистых ресниц, словно обведённые подводкой…Каждый раз смотря в эти глаза, Изуку терял голову, забывал себя, становился одним большим сильным чувством чего-то приятно щекочущего. Невероятный, тёплый, нежный цвет его светлых, пепельных волос. Они очень мягкие на ощупь, как-то в детстве Изуку к ним прикасался. Его кожа горячая, обжигающая, раскалённая. В каждой драке, в каждом споре, слегка дотрагиваясь до оголенных участков тела Кацуки, Изуку чувствовал, что ладонь будто горит от ожога. Да и сам Каччан весь такой пламенный, пылающий. Страстный. Если бы только сейчас он оказался здесь, в его спальне, в его руках. Если бы прижался всем своим горячим телом, прильнул к груди, поцеловал мокро и развратно, совершенно бесстыдно. В воспалённом, разгоряченном мозгу Изуку, Кацуки представлялся абсолютно голым, окутанным лишь тёплым ярким светом. Каччан игриво улыбался, изгибался как струна, завывающе стрелял глазами, прижимался ближе, трогал себя. Если бы Изуку подумал о таком в здравом уме, он бы буквально умер от смущения, но сейчас… Он трогал Каччана в ответ, гладил его розовую кожу, прикасался большой раскрытой ладонью к прекрасной груди, сжимал, чувствуя, как упирается в руку вставший сосочек. Изуку водил руками по не чем не прикрытой пояснице, заставляя Кацуки дрожать, брал в руки тонкую талью, с удовольствием замечая насколько Каччан грациозный, изящно изгибающийся словно игривая кошка. Ногами воображаемый Каччан сжимал его таз, победоносно восседая сверху. Этот омега манил, хотелось сжать его бедра до синяков на белой коже, потянуть на себя, заставляя слиться в единый клубок горячих тел, рванных вдохом и взмокшей от желания кожи. Если бы только Каччан был в его спальне… Милый, сладкий, изящный, дикий и такой красивый. Изуку шумно выпустил из лёгких воздух, сотрясаясь крупной дрожью после только что накатившего оргазма. Парень едва разлепил веки, сомкнутые на время грязных фантазий. Альфа с удивлением заметил, что на дворе стоит ночь, в комнате совсем не было света. Изуку чувствовал себя паршиво, температура тела шкалика, в шортах было неприятно влажно, а в рту скопилась вязкая слюна, лишь усиливая жажду. Парень тяжело сполз с кровати, непослушными дрожащими ногами ощупывая почву. Изуку решил, что ночью ничего страшного не случится, если он сходит попить, в противном случае он просто умрет от жажды. Общежитие мирно спало, и Изуку спокойно выдохнул, радуясь, что на вряд ли кого-то встретит. Он бы не хотел, чтобы кто-то увидел его таким, мокрым, растрепанным, испачканным в собственном семени. Но судьба явно решила иначе. Спустившись в общую комнату, Изуку к своему огромному удивлению увидел Каччана. Настоящего. Не из фантазий. Омега сладко спал на общем диване, укутавшись в тёплый плед, а на столе рядом стыд чай и лежала какая-то книжка. Изуку замер. В голове от жара не было не единой связной мысли, но что-то подсказывало, что к Каччану лучше не подходит. Однако альфа всё же двинулся несмело на встречу омеге. Кацуки мило посапывал, его волосы совсем растрепались, а с губ капала маленькая ниточка слюны. Сердце сжалось от чувства обожания. Такой милый, беззащитный с виду. Альфа медленно опустился на колени рядом с диваном и ласково зарылся ладонью в волосы, огладил большим пальцем щеку невольно перешёл на нижнюю губу. Изуку нежно прошёлся по алой губе подушечкой своего пальца, слегка оттянул и машинально прикусил уже свои губы, сдерживая томный вздох. Ресницы Кацуки робко затрепетали и вскоре на Изуку взглянули блестящие красные радужки. - Изу…- мягко и нежно со сна выдохнул омега и сердце альфы кажется упало куда-то в солнечное сплетение. - Каччан…-Изуку более смело наклонился к лицу будущего мужа и жадно впился губами , покусывая и порыкивая от жаркого нетерпения. Со сна Кацуки совсем не стал задавать вопросом, он податливо обвил шею альфы руками, послушно отвечая и наслаждаясь ласковыми волнами тепла, что посылала по телу близость с альфой. Вот так просто, как у них было всегда, они сливались с друг другом в жадном, мокром поцелуе, наполненным любовью и желанием, доверием и похотью. Весь день Изуку мучился от боли и жажды, но стоило только ему войти в пространство Каччана, прижаться к нему, почувствовать его, и всё это отступило, на миг в мире не осталось ничего кроме тепла, счастья, удовольствия и гармонии. Парень шумно выдохнул в поцелуй, прижимаясь губами сильнее и запуская ладони под плед, оглаживая талию и спину. Почувствовав напор альфы, Кацуки немного поддался назад, наконец осознав что именно происходит. Парень тем временем, уже совсем потеряв от чувства эйфории голову, коснулся губами стройной шей, оглаживая ладонями плечи и беззастенчиво забираясь ими под лямки чёрной майки Кацуки. - Изуку остынь немного.- прохрипел наконец омега, упираясь руками в грудь альфы. Но хотел ли он, чтобы парень на самом деле остановился? Он скучал по близости, он любил Изуку, любил его прикосновения, его поцелуи, ему всегда было трудно отказать своему альфе. Тем временем его властный запах уже пробрался под одежду, впитался в кожу, вскружил голову, заставляя анус робко сжиматься, ожидая, что этот самец скоро возьмёт свою омегу. Сладкий, манящий запах смазки ударил и в без того одурманенную голову Изуку. Альфа принялся с ещё большим остервенением впиваться в кожу шеи и плечей омеги, оглаживая грудь под тканью майки. Одним слитым, диким движением Изуку потянул ткань в сторону, оголяя кожу и жадно впился губами в розовый сосок. Всё тело Кацуки прострелило от ощущения дикого вожделения и власти альфы на своей коже. Омега невольно изогнулся в спине и вскрикнул от удовольствия, сразу же постыдно закусив губу. Альфа уже совсем не различал того, что делает. Он, словно обезумев, жадно, собственнические впивался пальцами в кожу бёдер, кусал, метил, ласкал везде, где только можно было дотронуться. От сладких стонов омеги и его безумно вожделенного запаха, член подрагивал в нетерпение, упираясь в твёрдую резинку шорт и кажется уже насквозь промочив белье в смазке. Изуку больше не волновало, что Каччан беремен или что он старше на десять лет. Важно было лишь то, что он здесь, рядом с ним, такой горячий и податливый, безумно желанный. Каччана хотелось взять немедленно терпко и страстно, грубо, но любовно, заставить его чувствовать себя хорошо, сделать своим целиком и полностью. Это его омега, только его, и Изуку обязан ему об этом напомнить. - Ахм, притормози, ммм, ты…ты слишком…мхм!- Кацуки не смог выговорить даже самое простое предложение мысли путались, а потом и вовсе покинули голову, когда альфа так сладко прошёлся по внутренней стороне бедра, нажимая на влажную дырочку сквозь намокшие трусики. Изуку продолжал призывно рычать и внутренняя омега совсем сдалась. Это ведь его альфа и только Кацуки позволено принимать его в себя. Какая разница сколько ему лет? Кацуки в любом случае получит этого самца со всей его силой и желанием, неважно когда, неважно в каком времени, неважно ~амхм~ - Не надо…- прошептал Кацуки последним отголоском здравого ума, одновременно раздвигая ноги шире позволяя альфе прижаться вставшим органом к своей уже готовой, жаждущей промежности. Изуку снова прильнул к губам омеги, уже доставая свой член из плена нижнего белья и настойчиво раскрывая дырку партнёра своими переломанными пальцами. Кацуки совершенно отдался ощущениям, чувствую лишь чужие ладони на коже и стук разгоряченного сердца Изуку. Совершенно неожиданно тепло от тела альфы вдруг куда-то исчезло и омега даже вздрогнул от внезапной прохлады. - Пойдём скорее, Бакуго-кун.- кто-то дергал его за руку, но помутневшим сознанием омега едва ли мог распознать, кто это. Его куда-то вели и он слушался.

***

Когда в голове немного прояснилось, он понял, что от обезумевшего в гоне альфы его спасла никто иная как Очако Урарака. Омега привела Бакуго в свою комнату, укрыла каким-то пледом и встревожено спросила: - Ты как? Он тебе не навредил? - Ничего страшного он со мной бы не сделал, для нас это обычная практика, но я бы и в правду не хотел спать с ним сейчас, поэтому спасибо.- Кацуки внимательно взгляну в лицо девушки. Она вдруг очень погрустнела, плотно сжав губы. - Значит, это правда? Он отец твоих детей? - Ха. Снова я растрепался.- после произошедшего омега наконец таки начал приходить в себя, чувствуя легкое неудовлетворение. - Нет, ты не виноват. Я и сама догадалась. Не очень то легко скрывать такие очевидные вещи.- Очако грустно села на футон напротив Кацуки. - Тц.- Бакуго немного посерьёзнел и несвойственным себе искренним тоном обратился к девушке:- Должно быть это разбило тебе сердце, не так ли? - Что? Н-нет конечно. Я рада за вас… - Ой, не ври мне. Я из будущего, забыла? Я всё знаю. Знаю, что сейчас ты его любишь. Девушка расстроено поджала задрожавшую нижнюю губу. - Без обид, Щечки, но он мой. Всегда моим был и будет. Я некому не дам его забрать.- Кацуки смягчился и продолжил. - Но это не значит, что твои чувства не имеют смысла. Ты была верна этому чувству пока это длилось. Ты самодостаточная и сильная. Ты стала хорошим другом нашей семьи, ты поддержала нас, ты помогала мне в первую мою беременность и я за это тебе благодарен.- Кацуки невольно коснулся ее волос ладонью, слегка погладив девушку по голове в своей грубоватой манере. Очако чем-то напомнила ему Изуну. Девушка сморгнула выступившее слёзы с глаз и робко спросила: - Я буду счастлива в будущем? - Будешь, но не с ним.- Кацуки немного подумал и добавил:- Ты выберешь самого большого долбаеба и засранца из всех, которых я знаю. Но именно он дорожит тобой как самым дорогим алмазом. Вот увидишь, он положит к твоим ногам весь мир, если только ты попросишь. Очако робко улыбнулась, утирая слезы. - Я согласна на это, только если мой муж не Минэта. - Твой муж конечно ещё тот еблан, но не настолько же. Девушка весело хохотнула, а потом вдруг в ужасе раскрыла глаза от удивления. - Постой, ты сказал первая беременность? Была ещё одна? В этот раз пришла очередь Кацуки заржать. Что ж пришло время шокировать девочку количеством их с Деку выводка.