Исповедница (Рабочее название)

Это пробуждение я определенно не забуду. В отличии от привычной мягкой постели, я проснулась на жестком матрасе, без подушки, но заботливо укрытая старым колючим пледом. Руки и ноги наглухо связаны, отчего все суставчики и косточки в теле ныли. Голова кружилась и болела, как после снотворного, которое дал мне Тайлер. Мысли то разбегались, то проносились более плавно, яснея, пусть и медленно, но верно. Дар грел меня изнутри, отгоняя остатки принудительного сна. Вокруг ощущалась сырость и холод. Снаружи гудел ветер. В темноте было сложно различить детали того места, где я находилась, но по звукам за пределами, казалось, что я заперта в каком-то ящике, обособленно стоящим от других строений. Нос щекотал запах чертовой застоявшейся сырости. Не уверена, кто именно меня сюда засунул, но местечка по теплее и по приятнее не нашлось что ли?! Дождавшись момента, когда тело ощущалось и поддавалось моим тщетным попыткам вырваться из плена веревок, я тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. К слову, веревки бережно были повязаны поверх одежды, дабы я не стерла кожу в кровь. Кое-как умудрившись стряхнуть с себя колючий плед, я села. Чуть подавшись назад, пыталась понять, как далеко стенка, я едва не завалилась на спину. В последний момент умудрилась подтянуться к коленям и удержаться в вертикальном положении сидя. Ко лбу прилипли волосы. Меня бесил липкий пот, что лился по спине и лицу от моих стараний. Даже сквозь одежду веревка больно впивалась в кожу. Руки были связаны за спиной, но веревка пересекала тело горизонтально под грудью раза три. Тот, кто позаботился об этом не хотел, чтобы я выбралась отсюда, но и вреда причинять не хотел. На Клауса не похоже. Наверное. Но кто мог еще так поступить? Ведьмы убили бы при малейшей возможности. Я была в квартире, куда мало кто из бессмертных имел доступ. Марсель отпадал именно по этой причине, если только не послал за мной человека, которому внушил то, что ему там было нужно. Черт побери, я определенно устрою подобный квест тому, кто это сделал. Сосредоточившись на попытке нащупать веревку замершими пальцами, я с какой-то там по счету попытки смогла дотянуться. Избавиться от пут, не задев одежду, не получится, но как минимум Огонь Волшебника меня не обожжет, потому что его создателем буду я. Осталось придумать, как сосредоточится и воззвать к своему дару в таких условиях. Я понятия не имела, сколько так просидела, но ощутив тепло на кончиках указательного и среднего пальцев, облегченно выдохнула. Я попыталась дунуть на лицо, чтобы убрать назойливые пряди волос, которые прилипли ко лбу, щекам и щекотали кожу. Естественно, это не помогло. Сосредоточившись на маленьком пламени на кончиках пальцев, я попыталась осторожно поднести их к веревке. Шипение и потрескивание Огня Волшебника вызвало мою улыбку. Не долго думая, я сразу дернула руки в разные стороны. Даже такого слабого пламени было более чем достаточно, чтобы освободиться. Треск веревки и шипении огня, который все еще поедал мои путы, были самым долгожданным звуком. Веревка шла и выше, оплетая меня под грудью, но скинуть ее проблемы не составило. Бросив то, что осталось подальше от себя, я заметила в слабом свете ребристые стенки и пошарпанный металлический пол. Твою мать… Это контейнер. От Диего я знала только о месте, которое называли Доками. Оно рядом с рекой Миссисипи, где-то на юге, юго-востоке от Французского квартала. И там полно контейнеров подобного плана. Одной искрой волшебного пламени я освободила ноги. Наспех размяв онемевшие и затекшие конечности, я, кряхтя, как старая бабка, поднялась на ноги. Времени у меня не было. Последние отрывки воспоминаний вернулись и придавали сил, будоража кровь. Я не знала сколько прошло с того момента, как отрубилась и провалялась здесь. Но знала одно: это не первый удар в спину за сегодня.

Раннее утро того же дня.

Весь Французский квартал был на ушах. Вампиры с дневными кольцами щемились по углам, угрюмо переглядываясь. Я зашла в Руссо, дабы поговорить со своей сменщицей и уточнить небольшие изменения в наших графиках. Девушка любезно согласилась подменить меня на пару дней, то есть работать по сути своей без выходных. Взамен я отработала за нее вчера, весь проклятый праздник «Невест колонистов». Голова у меня к концу смены была словно моя подушка, но, думаю, оно того стоило. И до этого я работала парочку смен за нее. Дела у Руссо шли хорошо, хотя владелица, Софи Деверо, сейчас появлялась в баре очень редко. Получив кривую улыбку девушки, которая еще не совсем отошла от праздника, где гуляла с друзьями всю ночь. Я уточнила, точно ли она сможет отработать сегодня и еще пару дней подряд. На что барменша кивнула и удалилась за льдом в подсобку, чтобы сделать заказ. Какое-то чувство тревоги из-за косых взглядов вампиров Марселя узлом из змей поселилось во мне. Я покинула Руссо, оглядываясь на сидевших в тени Диего и его компанию. Мне определенно не нравилось то, как мой знакомый косился на меня. Наверняка, Марсель наплел ему свою паранойю, из-за чего теперь Диего смотрел на меня, как на предателя. Однако, эта мысль улетучилась из головы, едва я ощутила легкую тряску. Повсюду зазвучали сигналы припаркованных машин, оглушая. Я принялась оглядываться на паникующих и снующих туда-сюда людей. Это что, было землетрясение? На мгновение я ощутила легкое головокружение и необъяснимое желание просто идти куда-то. Повинуясь дару волшебника, я медленно побрела по улице, периодически сталкиваясь с бегущими в ужасе людьми. Отец говорил, что когда просыпается хань — надо действовать. Наша магия жила внутри нас, порой, независимо от нас самих. Но хань никогда не навредил бы своему владельцу. Потому я решила повиноваться. Место, куда привел меня дар волшебника, было мне знакомо. Я была там один раз вместе с Софи Деверо, когда Марсель отдавал мне фальшивые документы. Это дом, где сейчас жили Майклсоны. Теперь паника и трепет охватили меня. Едва я развернулась, чтобы убраться прочь, как краем уха услышала женский вопль. Следом затрясся сначала огромный дом, а потом и вся улица, если не весь квартал, или, что там говорить, Новый Орлеан. В голове вспыхнуло имя, которое отозвалось в груди щемящей болью. Давина. Это определенно был ее голос, ее крик. Совершенно не подумав о последствиях, я помчалась внутрь поместья. Я знала, что там есть своеобразный внутренний двор, где сейчас находилось несколько вампиров-полуночников. И, к моему изумлению, Диего тоже уже был здесь. Он и еще несколько его друзей направились ко мне. Высокий блондин больно ухватил меня за левое плечо, останавливая, отчего я вскрикнула. Мне было страшно. Страшно, что сейчас Давина где-то здесь, в глубинах обители чертового Клауса Майклсона, кричит, вероятно, от боли. Страшно, что из-за паранойи Марселя, те, кто мне доверял хоть чуточку, сейчас разорвут меня на куски за попытку пройти дальше. Испугался бы папа в такой ситуации? Да, он говорил, что почти во всех ситуациях ему было страшно. Но Ричард обращал страх в гнев, прорубая себе путь через все преграды. И мама следовала за ним, поступая так же. Они прошли через ад на земле, через такие муки, которые мне даже не снились. Я не могу просто поддаться страху, каков бы он ни был. Ни страху, ни растущей во мне панике. Я уже один раз оплошала, когда пыталась помешать Аларику убить Никлауса. А сейчас Никлаус, может быть, убивал Давину. Медленно и мучительно. Я слишком мало знала о происходящем. Прости, Никлаус, но похоже, что судьба у меня такая — путаться под твоими ногами и мешать тебе делать то, что ты делаешь. Сделав шаг назад, я повернулась на блондина, который чуть ослабил хватку на плече, думая, что я повинуюсь. Да как бы не так! Вскинув правую руку ладонью на него, я едва успела вообразить, что хотела сделать, как вампира отшвырнуло от меня мощным выбросом энергии. Бедняга влетел в стену, хрустнув позвоночником, а после упал на пол, шипя от боли. Поделом. — Ты че творишь, Эрика?! — бросился ко мне Диего, но я выхватила из кармана кожаной куртки карандаш и с размаху всадила ему в плечо. — Уйди с дороги, Диего! — крикнула я в его ошарашенное лицо перед тем, как отправить в полет точно так же, как и блондина. Едва я прошла пять шагов, как заметила на втором этаже Марселя. Мой страх обращался в ярость. Я была вне себя от гнева на этого имбицила, который обещал защищать Давину, а в итоге отдал ее в лапы Клауса. Краем глаза я заметила, как Диего и другие вампиры окружили меня со спины. Мгновение и кто-то почти коснулся меня, но истошно закричал от боли, падая где-то справа на пол. Чернокожий вампир в ужасе и с презрением смотрел на кого-то за моей спиной. Обернувшись, я обнаружила в полушаге от себя Ребекку. Первородная с кровожадной улыбкой обвела всех вампиров обжигающе ледяным взглядом. — Любой, кто попытается навредить этой девочке, будет иметь дело со мной. Ребекка повернулась ко мне. Ее кровожадная улыбка исчезла, заменяясь ласковой и определенно счастливой, а в голубые глаза растаяли. — Вижу, ты уже нашла себе новую игрушку, сестра. Этот голос отозвался мурашками по моей спине. Я, стараясь сдержать дрожь во всем теле, медленно повернулась к нему. Мне было наплевать на конспирацию. Даже если сейчас по одному взгляду Клаус поймет, кто перед ним, мне было наплевать. Давина и ее жизнь сейчас представляли для меня наивысшую ценность. — Где Давина, Клаус?! — выкрикнула я, хотя понимала, что он итак меня услышал бы. Даже если сказала бы шепотом. Наверное, я была на грани истерики, но метаморфозы со страхом мешали понимать саму себя. — Ого, кажется, она пришла не к тебе, сестрица, — деланно удивился гибрид, расплываясь в улыбке и склоняя голову на бок. Сердце дрогнуло. Однако, я проигнорировала это, сжимая губы. — Давина отдыхает, ей… Нездоровится. От былого трепета из-за его улыбки, казалось, не осталось и следа. Я была готова выпустить молнию Ущерба, чтобы стереть его чертову ухмылку с лица. Лишь в следующее мгновение осознание этого порыва напугало меня и остудило мой пыл.

— Кровь Ралов несет в себе могущественную магию. Магия есть и у твоего отца, и у тебя, Эрилин, — в такт пульсирующей крови в ушах вспомнились слова, сказанные когда-то Зеддом. — А еще кровь Ралов несет в себе тьму и жестокость этого рода. Ричард каждый день борется со своей собственной яростью и тьмой. Когда-нибудь и тебе придется.

— Я хочу ее увидеть. Ребекка положила руку мне на плечо. Я обернулась на нее. Блондинка испуганно глядела на меня, качая головой. Она явно беспокоилась, хотя точно понять пока не могла почему и из-за чего. Возможно, что девушка ощутила мою ярость тактильно. Не уверена, что до Давины ей дело есть, но очень хотелось верить, что дело не в ней. — Хорошо, — отозвался Клаус со второго этажа. — Клаус, нет! — рявкнул Марсель. Я подняла взгляд на него вслед за Беккой. Вампир осекся. — Эрика не должна встревать в проблемы сверхъестественного. Давина мне не простит, если с ней что-то случится. — Удивительно, что тебя это беспокоит, — пробормотала я, сжимая челюсть. — Ты слышал девочку, Марселлус, — направляясь к лестнице мимо приемного сына, пожал плечами Майклсон. Клаус остановился прямо у чертовой лестницы, убирая одну руку за спину, а другой приглашая меня подняться и следовать за ним. Только сейчас я начала понимать, насколько сильно скучала по этому чертовски бесячему, но в то же время полюбившемуся мне поведению гибрида. По нему самому. Он нисколько не изменился с нашей последней встречи, как с Эрикой, так и с Эрилин. Мне вдруг захотелось подняться и крепко-крепко обнять его… Стены вдруг снова затряслись и по всему поместью раздался душераздирающий крик Давины. Из комнаты, откуда выше Клаус, появился сначала Элайджа, а потом и Софи Деверо собственной персоной. И какая-то смутно знакомая мне девушка. Никлауса определенно начала раздражать моя неторопливость, и он поджал губы. Опомнившись, я поспешила подняться к нему по деревянной лестнице, слыша позади себя шаги Ребекки. Заглянув в комнату, дверь которой любезно открыл гибрид, я ощутила, как ноги были готовы подкоситься. На большой постели лежала взмыленная Давина. Ее мутный взгляд прошелся по всем, останавливаясь на мне. — Эри… — едва слышно, практически одними губами произнесла ведьма. Я подскочила к ней, но в конце концов падая на колени рядом с кроватью. Ухватив Давину за ладонь, я ощутила, как горела кожа девушки. Я не понимала, что с ней происходило, но ощущала то, с какой мощью вырывалась ее магия из юного тела. Девушка прерывисто дышала, подрагивая, словно в конвульсиях. Мое сердце сжалось до боли. На глазах выступили слезы. Я не знала и не понимала, что с ней происходило, как ей помочь. Черт возьми, мне хотелось разнести комнату, весь дом, не оставив и камня на камне здесь. Я бы сделала это, если бы это помогло ей. — Что с ней? — дрожащим голосом спросила я, не отрывая взгляда от затуманенных глаз девушки, что лежала в бреду. — Сила, которую впитала Давина на ритуале Жатвы… Вырывается, — тихо и без привычной усмешки сказал Клаус, останавливаясь позади меня. — Она слишком велика для ее тела. Я знала последствия подобного. И горечь сдавила горло. Я опустила голову, поджимая губы. Предательские слезы хлынули из глаз, доказывая мне, что я в отчаянии. Давина умрет, если что-то срочно не сделать. Я могла бы попытаться забрать часть силы, но эта сила предков Новоорлеанского ковена. И они способны так убить меня. Но я хотела попробовать. Была только одна проблема: я не знала нужного заклинания. Зедд рассказывал мне о способе передать магию от одного человека к другому, но только при условии, что это один вид магии. Я не могу забрать магию колдуньи, как Сестры Света, или ведьмы, как Шота. Только магию сродне волшебника. Или, в моем случае, хань Исповедницы. Но Давина ни то, ни другое. Но был еще один вариант оттянуть время, до поиска решения. Рада-Хань. Я могла хотя бы попытаться создать один. Он смог бы сдержать магию Давины без вреда для нее. Но опять же, Рада-Хань создали волшебники древности и никто понятия не имел как именно. А я и подавно. Но я могла бы попытаться достать его в Народном Дворце и принести сюда. — У меня есть идея, как выиграть время, — пробормотала я осипшим голосом. — У нас никакого другого выхода, кроме как закончить ритуал Жатвы, — встряла Софи. Я подняла голову поворачиваясь к ней. Ее лицо расплывалось из-за слез, но я четко уловила суть. — Я не дам убить Давину, — сквозь зубы отчеканила я. — Когда этот проклятый ритуал начался, меня рядом не было. Сейчас я ее не брошу! — Эрика, — чуть мягче начала ведьма. — Если не закончить Жатву, Давина все равно умрет. А так, есть надежда, что она воскреснет после ритуала Жатвы. Как и все избранные девочки. Вот оно что… Софи хотела воскресить племянницу? Моник Деверо была одной из девушек Жатвы, ну конечно же! Я поднялась на дрожащих ногах и повернулась к Деверо, выпуская ладонь Давины из руки. Яростно утерев слезы, явно размазывая черный карандаш и тушь под глазами, я молча смотрела на Софи, тем самым давая ответ. — Эрика, послушай… Это единственный выход, — попыталась вновь донести до меня она. Марсель с презрением смотрел на ведьму, что дало мне понять, какого мнения вампир о выходе, который предлагала Софи. — Нет, — рявкнула я, — выход есть всегда, и не один. Только разница в том, какой нам нравится больше, какой больше выгоден. Я не позволю убить Давину, хотя и понимаю, что ты хочешь попытаться вернуть племянницу, Софи. Дайте мне немного времени, я скоро вернусь. И надеюсь, что с решением проблемы. На дрожащих ногах, я понеслась прочь. Спускаясь по лестнице, я едва не запнулась о свою ногу, тем самым чуть не отправившись вниз кубарем. Рядом возникла Бекка, которая успела это предотвратить. Первородная обеспокоенно заглянула в мои глаза. В них была немая поддержка и сочувствие. — Я уже говорила тебе, милая, что ты мне кое-кого напоминаешь, — слегка охрипшим голосом начала она. — Поэтому я пойду с тобой. — Отлично, сестренка! Эрике как раз нужна небольшая охрана, так ведь? Ощущая мелкую и противную дрожь во всем теле, я все равно обернулась через плечо на Клауса. Он стоял рядом с лестницей, опираясь на деревянные перила локтями. На губах гибрида мелькнула ухмылка, которую он тут же спрятал. Он знал? Неужели догадался? Но это ли сейчас так важно? — Эрика перешла дорогу ведьмам Нового Орлеана. Они захотят убить ее. Присмотри за ней, Ребекка, — попытался спасти ситуацию Марсель, не глядя на своего создателя. Поймав мой взгляд своими черными глазами, вампир едва заметно кивнул мне. В черном омуте его глаз была надежда. Слабая и тлеющая, но надежда. Покинув дом с гербом «М», что определенно означало «Майклсон», а не «Марсель», я на мгновение остановилась за тяжелыми дверьми. Призрачное чувство дежавю охватило меня, но я не могла понять от чего. Ребекка вопросительно посмотрела на меня. Я мотнула головой и лишь слабо поджала губы, не в силах улыбнуться. Спешно направляясь в квартиру, которая принадлежала Давине, я совершенно не обращала внимания на людей вокруг, на панику, которая царила на улицах из-за магических землетрясений. Ребекка шла рядом, не отставая ни на секунду. Благо, ранее я уже успела попросить Давину разрешить Бекке войти в квартиру. Поэтому вампирша влетела в квартиру следом за мной. Я несколько минут пыталась тщетно открыть проход в Народный Дворец. Постепенно минуты превратились в часы. Бессильный гнев душил меня слезами. Ребекка хотела поддержать меня, но боялась отвлечь. И лишь когда я сама поняла, что у меня ничего не получалось, я осела на пол, дрожа и плача навзрыд, первородная присела рядом, обнимая крепко. Если такой пустяк не получился, то что думать о создании своего собственного Рада-Хань? Я ненавидела себя за самоуверенность. Ненавидела себя за невозможность управлять своими способностями. Был лишь один вариант, в котором Давина не погибнет. Я должна попытаться забрать хотя бы часть ее сил, даже если меня это убьет. У меня нет выбора, ведь ничего больше не получалось. Однако, Ребекку такой расклад не устраивал. Отправив меня на диван в гостиной, девушка пошла за чаем, чтобы хоть немного привести меня в чувство. Только я понятия не имела, как чай это должен сделать. Я не могла думать ни о чем другом, кроме того, что Давина медленно умирала совсем рядом. А я сижу на диванчике и жду волшебную, —не иначе! — чашечку чая. Ребекка вернулась с чашкой, над поверхностью напитка шел пар. Точно, я же не говорила, что не пью настолько горячие напитки, а ждать пока он остынет не хотелось. Едва она поставила чашку, как я потянулась за ней. Обжигая язык и горло, я за несколько крупных глотков осушила ее. — А теперь пошли, — я поднялась и направилась к входной двери. — Мне жаль, Эри… Не успела я обернуться, как меня стиснули в стальных объятиях, а в нос ударил противный сладковатый запах. Я попыталась высвободится, но Ребекка была сильнее меня в стократ. Ее рука крепко прижимала кухонное полотенце добротно смоченное в хлороформе. Я не ощущала никакого эффекта, как бывало в просмотренных мной фильмах, но понимала, что бороться бессмысленно. Если только мой дар не очнется, наконец! — Я не хочу навредить тебе, дорогая, только лишь защитить, — раздалось над ухом, — но ты ведь не позволишь мне. В эту секунду у меня подкосилась одна нога, но Ребекка держала меня крепко, чем кто-либо в фильмах. Она не дала мне упасть. Голова начала немного кружится и болеть, но дар не просыпался. А ведь дело было только в том, что Ребекка не желала мне зла, словно сговорилась с отдельной сущностью Хань внутри меня. Черт бы их обоих побрал! Уже больше двух минут мы так стояли: Ребекка уткнулась носом мне в волосы, нашептывая, что лишь хотела защитить меня. Только нахер мне такая защита не нужна, если Давина пострадает. Я не хотела, чтобы меня защищали, пока погибал кто-то мне дорогой. Я боролась с тяжелевшими веками и желанием расслабиться несколько минут, игнорируя просьбы Ребекки расслабиться. И все же в конце концов хлороформ начал побеждать. Последние попытки вырваться были успешнее всего. Я наконец смогла хоть что-то, только жаль этого было мало. На небольшом комодике стояла ваза, которую я хотела отправить еще Сайлосу в лицо, но вместо этого, она прилетела Майклсон в спину. От неожиданности первородная отпустила меня, отчего я повалилась на пол, жадно вдыхая свежий воздух без хлороформа, вкус которого горел на обиженном языке. Ребекка снова оказалась рядом, поднимая мою голову себе на колени и приложив полотенце обратно к носу и рту. Ее голубые глаза полные сожаления последнее, что я видела.

Доки. После пробуждения.

Удивительно, что Ребекка не треснула мне чем-то просто по голове, а использовала эту гадость! Черт побери, как она могла так поступить? Она ведь знала, что Давина мне дорога, знала, что ради друзей и близких я пойду на все. Но видимо не знала, что хлороформ действовал не так долго, как хотелось бы. Пока воспоминания о произошедшем восстанавливались в памяти, я потеряла несколько драгоценных минут, за которые наружи начался проливной дождь. Да такой сильный, что в купе с ветром, там бушевала буря. Не удивилась бы, если в скором времени начнется еще и гроза. Поднявшись на затекшие ноги, я похлопала по карманам брюк. Запоздало понимая, что телефона при мне нет, я выругалась, пиная какую-то коробку. Черт побери, Ребекка! Телефон был в куртке, которая осталась в квартире. Подойдя к дверцам контейнера, я пыталась понять, как открыть его изнутри. Снова теряя время в пустую. Отойдя немного назад, я принялась шептать охрипшим голосом заклинание, которое отпирало замки и закрытые магией двери. Дверцы контейнеров резко, словно порывом мощного ветра, раскрылись наружу. И теперь меня обдало ледяным ветром. Подхватив со старого матраса колючий плед, я завернулась в него и стала бормотать заклинание, которое должно согревать, но была прервала яростным раскатом грома. Внизу живота тревога закопошилась, вынуждая забыть о себе. Я выскочила прямо под проливной дождь, замечая вокруг бесчисленные металлические боксы. Твою мать. Колючий плед уже намок насквозь и только тяжело давил на продрогшее тело. Скинув его, я попыталась воззвать к своим силам, чтобы выбраться отсюда, но уловила отчетливый след знакомой силы. Магия Давины была повсюду, но где-то определенно неподалеку было ее больше. Пробираясь сквозь стену неприглядного дождя, я нашла здание, в котором стояли все те же грузовые контейнера. Один из них был открыт. Там также присутствовал матрас и несколько одеял, подушка и лампа. И отчетливый магический след. Давина была здесь. Словно завороженная, я побрела вдоль рядов боксов, направляясь не пойми куда. Но в итоге вышла на одну из дорог. Мимо проносились машины, оставляя после себя бешенные порывы ледяного ветра, что пробирал до костей. Но холод я ощущала как-то туманно, славно едва ли это со мной происходило. Хотя, думалось мне, завтра уже я точно слягу с простудой. И это если повезет. Одна из машин начала снижать скорость, но все же пролетела мимо, остановившись немного позади меня. Передняя пассажирская дверь открылась и оттуда показался молодой парень, что-то крикнув мне. Его голос утонул в шуме дождя и вое ветра. Я подошла ближе, надеясь, что они помогут мне добраться до квартала. — Что ты делаешь в такую погоду здесь?! Все в порядке?! Парень открыл мне заднюю дверь Фольксвагена. Я поспешила скрыться от холодной воды с неба внутри машины. Стало значительно теплее и телу, и на душе. Появилась надежда. Вода стекала с волос прямо в лицо; я вымокла до нитки, отчего кожаное сидение уже можно было выжимать подомной. Перед лицом возникла охапка бумажных полотенец, которые я с благодарностью приняла. Хотя они не сильно исправили положение. За рулем сидел парень постарше, можно даже сказать мужчина, чем тот, что высунулся под ливень и подал полотенца. Темные волосы были аккуратно уложены, а темно-синие глаза окинули меня взглядом в зеркало заднего вида. Пассажир был явно моложе водителя лет на пять минимум. — Что ты делала в таком месте одна, еще и в такую погоду? — повторил парень. Он обернулся ко мне, позволяя разглядеть его лицо, усыпанное едва заметными веснушками. — Подругу искала. Подкинете меня до Французского квартала? — В таком месте? Ее что, похитили? — не унимался молодой парень. На нем была серая толстовка без принта, но теперь украшенная пятнами от воды. На водителе же красовалась черная футболка и темные джинсы. — Сама хотела бы знать. Что насчет Квартала? — Куда тебе нужно? — спокойно спросил мужчина, глянув на меня через зеркало. — Французский квар… — Конкретнее, — отрезал водитель, сверкнув темно-синими глазами. Я не знала, куда. Время на дисплее в машине показывало начало девятого. И от этого меня колотило больше. Хлороформ всё-таки помог лучше. Или я долго блуждала в доках. А быть может Ребекка какое-то время была рядом и периодически давала мне новую «дозу». Черт побери, хотелось кричать от отчаяния. Но если все становится только хуже, о чем свидетельствует погода, то, наверное, мне надо на место проведения ритуала Жатвы. — Кладбище Лафайетт. Повисла тишина. Лишь едва слышно играла музыка, за окном стучал по машине дождь, где-то гремело в небесах. Паренек хохотнул, удивленно оборачиваясь, словно проверял, не шучу ли я. — Зачем тебе, красавица, на кладбище в такую погоду? — Красавице обязательно отвечать? — передразнила я, хмурясь. — Ты ведь не местная, да? — снова глянул на меня в зеркало заднего вида мужчина, задерживая взгляд на секунду. — Имеет значения? Если так сложно отвести меня туда, оставьте просто где-нибудь в квартале, я доберусь сама. — Кас, мы ведь не оставим даму в беде? — задорно протянул парень, глянув на водителя. Кас не ответил. Он свернул налево, въезжая в сторону квартала. — А ты не боишься этих сказок про ведьм, да? — как бы невзначай бросил Кас. В этот он не посмотрел на меня, следя за дорогой. Что-то мне подсказывало, что мужчина сам в эти сказки не верил. Наверное, опыт и дар. Кас определенно не верил в страшилки о Французском квартале и его обитателях; он знал правду. Стоило ли говорить правду? Глянув на водителя в зеркало, я поняла, что сама больше на ведьму походила: тушь и карандаш размазались и растеклись черными разводами во лицу. Бумажными полотенцами и водой не оттереть будет, придется смириться пока что. Да и меня меньше всего сейчас волновала потекшая косметика. Я искренне надеялась, что Марсель не даст убить Давину. Иначе это будет еще одним ударом в спину. Полной неожиданностью, но уже не удивило бы. Особенно после того, что сделала Бекка. Черт возьми, почему она так поступила?! Чтобы что? Защитить меня? Остановила от возможного самоубийства путем силы давно ушедших ведьм? Или из жгучей ревности вампира и чувства собственничества? — А ты, случайно, не работаешь в Руссо барменом, красавица? — спросил паренек. — Случайно работаю, — не отрывая взгляда от водителя в зеркале, бросила я. Наконец, Кас бросил на меня взгляд. — Ну конечно, — хмыкнул водитель, вскинув бровь. — Ты сама ведьма. Паренек на пассажирском подскочил, оборачиваясь ко мне и спрашивая правда ли это. Как знала, что они оба в курсе. Везет же мне на подобных людей, черт побери. Я оторвала взгляд от синих глаз, что вернулись к дороге. — Нет. Кас раздражающе фыркнул, отчего захотелось пнуть его в сидение. Да желательно так, чтобы лбом о руль головой долбанулся… Сделав глубокий вдох и медленный выдох, я обуздала этот порыв. В конце концов они помогли мне, хотя абсолютно не обязаны. Фольксваген остановился у ворот кладбища. Под проливным дождем неестественно яро горел огненный шлейф. Я оцепенела, осознавая насколько все паршиво. Бросив скупое «спасибо», я вылетела из машины. Сердце барабанило в ушах, что на мгновение мне показалось вот-вот вылетело бы из груди. Небо озарялось вспышками каждое мгновение: магическая буря грозилась уничтожить весь Новый Орлеан. Жаркое пламя вспыхнуло с новой силой, едва я приблизилась. В крови бурлила ярость, подпитываемая отчаянием. Я буквально чувствовала, что каждая секунда промедления обходилась непозволительно дорого. Ярость от бессилия вновь обращалась в горькое отчаяние. Позади фоновым шумом что-то кричали два парня, что подвезли меня. Только мне было уже плевать. Прыгнув прямо в огонь, я, не чувствуя жара пламени, бежала по пылающей дороге. Если не успею, то Давина Клэр умрет. Она еще совсем ребенок ведь! Это не честно… Спотыкаясь и падая на поворотах, я ощущала себя потерянной в лабиринте надгробий и склепов. Если бы не огненный шлейф, то в жизни бы не отыскала место ритуала. Только уже было поздно. Софи стояла напротив Давины, поднеся блестящий в свете молний и пламени нож. На лице ведьмы Деверо промелькнула надежда, а после наслаждение действием. Мой крик утонул в шуме дождя, грома и треске пламени. Казалось, время замедлилось. Ребекка и еще какая-то девушка дернулись и отвернулись. Давина завалилась назад, падая в руки Марселя. Как жизнь стремительно покидала юное тело ведьмы, так и заканчивалось стихийное бедствие. А у меня из-под ног выбили землю. Я забыла, как дышать; рухнув далеко не эстетично на обуглившуюся землю, поплывшую от обилия воды. Я хватала ртом воздух, словно горло перерезали мне, а не Давине. Казалось, я потеряла еще одну частичку себя. Мой взгляд поймал Элайджа. Его карие глаза тут же утонули в сожалении. Он узнал меня, но было чертовски насрать. Его сожаление не вернуло бы Давины. Элайджа лишь стоял и смотрел. Как бы сильно ему не было жаль, Майклсон даже не сдвинулся с места. А ведь мне хотелось верить, что хотя бы старший первородный со своими претензиями на благородство попытался бы сделать хоть что-то, чтобы спасти эту девочку. Она ведь в свое время освободила его от коматозного сна серебряного клинка в пепле белого дуба. Казалось, это был еще один удар в спину. Последним, что я видела был пугающе знакомый взгляд Клауса. Почти такой же, как в день смерти Кола. Однако, боль растворилась в пустоте и темноте.

***

Небытие было беспокойным. Обычно необъятная и равнодушная пустота сменилась чем-то похожим на кошмар. Я стояла на берегу какого-то водоема и не могла пошевелиться, пока вода стремительно пребывала. Сначала ноги по щиколотку оказались в черно-синей ледяной воде, а потом и до пояса дошло. Страх колотил меня куда сильнее холода, хотя я понимала, что происходящее отнюдь нереально. Я ощутила колючий взгляд в спину и обернулась. На берегу стояли Первородные. Ближе всех был Кол: его безжизненные глаза неотрывно следили за мной, а серая кожа была разукрашена черными венами. Рядом с ним стояла Давина Клер. Шелковая сорочка пропиталась на груди алой кровью, что стекала из перерезанного горла.

Берегись!

Голос, отдаленно напоминающий голос Давины, резко оглушил меня. Отчаяние и ужас звеневшее в нем обескураживали. Но вскинутая рука и вытянутый указательный пальчик ведьмы указывали куда-то за меня. Повернувшись обратно на бурление воды, я оторопела. Из воды на меня неслась огромная черная лошадь с длинной взмокшей гривой.

Я открыла глаза лежа в мягкой постели. Состояние было паршивым. Липкий ужас из кошмара фантомом сковывал тело. Вопросов было дохрена, а ответов нихрена. Прекрасно, но ничего нового в моей жизни не появилось. Наоборот… Я снова потеряла друга. Наверное, даже двух. Думать о произошедшем не хотелось, отчего я принялась осматривать помещение. Комната была мне абсолютно незнакома. Я чувствовала, что была не одна. И не ошиблась. Современная обстановка совершенно не соответствовала первородным. В кресле расположился далеко не представитель семейства Майклсон. — Проснулась, наконец? Мужчина наклонился корпусом вперед, впиваясь в меня синими глазами. Кас. Мужчина на Фольксвагене. Он по-хозяйски расположился в кресле, пока я была без сознания, хотя сейчас больше походил на надзирателя, устроившего допрос. — Что я здесь делаю? Где я вообще? Приподнявшись в постели, я неуверенно оглядела пространство вокруг. Один белый шкаф, тумба у кровати, кресло и телевизор напротив постели. Не густо, простовато, но это лучше вычурного антиквариата. И полного одиночества дома. — У меня, — ровно ответил брюнет. — Ты хоть понимаешь во что ввязываешься, девочка? — Лучше, чем ты думаешь, — нахмурилась я, чувствуя раздражение от его «девочка». — Я ввязалась в это едва родилась. — Так ты ведьма все-таки, хоть и явно не Новоорлеанская. — Еще раз назовешь меня ведьмой и… — запнулась. Что я сделала бы? Хватит с меня смертей и боли. Рядом с первородными определенно этого слишком много. Мужчина тем временем выгнул черную бровь, вопросительно смотря на меня. — Забудь. Я ухожу. Поднявшись с кровати, я направилась к серой однотонной панели, являвшейся дверью. Но едва я подошла, как Кас преградил мне путь, а позади него отъехала панель и показался пассажир Фольксвагена. Парень удивленно вскинул брови, оглядывая нас обоих. — Что происходит? Определенно картина интересная: помятая девчонка с растрепавшимися волосами и размазанным мейком по всему лицу и мужчина, в чьей комнате эта девчонка находилась. — Наша новая подруга хотела уйти, да вот думаю, что вариант не лучший. — Иди к черту! — я попыталась оттолкнуть его в сторону, но одно резкое движение и я полетела на кровать. В прямом смысле полетела. Испуганно подскочив, вскинула руки, готовая обороняться. Он ведь не вампир, но что-то определенно знакомое. — Какого черта?! — Кастиэль, ты че творишь?! — возмутился парень, толкая приятеля и проходя в комнату, но остановился, поймав мой взгляд. — Спокойнее, красавица, мы тебе не навредим. — Кто вы, мать вашу?! Вы не вампиры, не оборотни и не колдуны, так кто, черт вас побери?! — да, мне было страшно, но я старалась казаться разозленной. Судя по усмешке мужчины, точнее Кастиэля, вышло скверно. — Лично я — человек, — начал шатен. — И меня зовут Кай. Кай Аттвуд. А этот чокнутый женоненавистник мой старший брат — Кастиэль. Я вскинула бровь, кивая, тем самым показав Каю, дабы продолжил объясняться. Раз удерживали, пусть сообщают почему и зачем. Если отказываться будут, сама выберусь. Теперь я не такая напуганная девочка, как в тот раз в Чикаго, когда меня взяли в качестве залога в плен. — На кладбище… Когда резко стихла буря и погас огонь, Кас нашел тебя среди склепов без сознания. — Помимо меня там были еще люди, — попыталась уточнить я насчет первородных и ведьм. — Они были в достаточной мере увлечены ритуалом Жатвы, — пояснил Кастиэль. Он выглядел абсолютно равнодушным. — Какое отношение ты имеешь к ковену Нового Орлеана и древним? — Это допрос? — хохотнула я, хотя мне явно было не до смеха. Дар явно чувствовал опасность, исходящую от Кастиэля. Про его брата он молчал. — Теперь, полагаю, что никакого. По крайней мере, я так думаю. Эти двое не выпустили бы меня без каких-либо ответов. Да и я хотела бы получить хоть какую-нибудь информацию о них, чтобы знать с кем имела дело. Однако, искренности мне от них не дождаться. — А что думают они? — не унимался брюнет. — Ну так спроси у них, я не телепат! — Ну кончено, — усмехнулся мужчина. Кай стоял между нами, явно из желания не допустить драки. — Несущие Смерть ведь не способны читать мысли. Весь мой боевой пыл угас. Я оцепенела, услышав знакомое сочетание слов. «Несущий Смерть» — так называли моего отца в пророчествах. Так называла себя мама, когда командовала объединенными войсками против Имперского Ордена без Ричарда. И, предполагалось даже, что это унаследуем мы с братом. Или один из нас. Откуда Кастиэль мог знать о «Fuer grissa ost drauka»?