Исповедница (Рабочее название)

Черная холодная вода едва доставала до колена. Волны на берегу Миссисипи были неправдоподобно большие, словно при шторме на море. До берега добирались лишь самые мелкие из них, но все равно слишком огромные для реки. Свинцовое небо нагнетало обстановку. Казалось, вот-вот начнётся буря: набежит ветер, и с неба польется вода, в вышине разразится гром. Но ничего не было. На берегу одиноко стояла Давина. Пустой взгляд был направлен куда-то в даль над водой. Девушка была словно под гипнозом. Я кричала, звала ее, но ведьма не откликалась. Одетая все в то же окровавленное ритуальное платье, Давина казалась мстительным духом. Наконец, словно выйдя из транса, Клэр сменила отрешенное выражение лица на более свойственное живому человеку. На лицо ее упала тень испуга, прогоняемая в момент каким-то ужасом. Взгляд снова смотрел мне за спину. Берегись! То же самое предупреждение раздалось отовсюду голосом Давины. Но губы ее не шевелились. Девушка оцепенело глядела куда-то в даль, за мою спину. Я уже знала, что, а вернее, кого увидела там ведьма. Я обернулась, ежась от порыва холодного ветра. Как во сне можно было чувствовать холод? Но сон ли это? Больше похоже на предупреждение от подруги с того света. Как пророчество. Ненавижу пророчества. Настала моя очередь цепенеть: огромный черный конь мчался на меня по водяной глади. Тело его местами было усыпано чем-то похожим на зеленовато-желтую чешую, если не ей самой. Мокрая грива и хвост тяжело опускались и поднимались в воздух при движении. Пасть усеяна тысячами острых зубов, из носа словно шел пар. А глаза горели ярким огнём, словно были оконцами в Подземный Мир. В этот момент в небе промелькнула огромная молния. Такая знакомая, что, казалось, вот-вот врежется с оглушительным треском в мощное тело коня и разорвет его на ошметки. К моему ужасу, этого не случилось. Теперь на меня надвигалась не просто черная лошадка. А настоящий зверь, чудовище. Демон. Резко остановившись напротив, вставая на дыбы, передними копытами разбрызгивая на меня капли ледяной воды, конь оттолкнулся от водяной глади и прыгнул.

— Не спи, красавица. Я вздрогнула, выпрямляясь резко и слишком быстро. Позвоночник щелкнул одновременно с хором голосов, повторяющих за священником «Аминь». Кай, сидевший рядом, состроил внимательное и невероятно заинтересованное лицо. Я попыталась прогнать остатки сна. Но сонливость не хотела меня отпускать. Ощущение чего-то неприятного, постороннего казалось призрачным и едва уловимым, что я не сразу смогла сконцентрироваться. До начала речи отца Кирана я совершенно не хотела спать. А сейчас ощущение, словно я неделю пахала, как грузовая лошадь. Я уверена, что церковь Святой Анны или священнослужители не имели к этому отношения. Что-то другое. Краем глаза я заметила, как Кас, сидевший с важным и заинтересованным видом, наклонился к брату и что-то шепнул ему. Кай замер на мгновение, но тут же снова стал собой. Парень совершенно обыденным движением приобнял меня за плечи и придвинул к себе ближе. Это было очень странное и удивительное чувство: слабость и невыносимое желание поспать медленно таяли, а моя утренняя энергичность стремительно возвращались. Я покосилась на Аттвудов. Кай наклонился совсем близко, едва ли не касаясь губами уха и волос. — Не шевелись. Пусть думают, что ты уснула. — Кто? — выдохнула я, замирая. — Ведьмы. Я тут же осознала простую истину.Мне ведь даже в голову не приходило то, что Папа Тунде мог послать за моей головой обычных ведьм, которые могли использовать против меня свои способности. Так я просидела до конца мероприятия, раздумывая, как и что именно хотели сделать ведьмы. Наконец, мы направились неторопливо на выход. Рядом с отцом Кираном я успела заметить первородного гибрида и его приемного сына. Клаус и Марсель кивнули мистеру О’Коннеллу и спешно удалились. Другие прихожане подходили к нему, выражая поддержку. Среди них одна женщина задержалась. Я уже была достаточно близко, чтобы отчетливо разглядеть ее. От неожиданности я споткнулась о порог и едва не полетела вниз, но реакция Кастиэля спасла меня. — Под ноги смотреть не учи… — Там! — я захлебнулась глотком воздуха, вытаращившись на ожившую покойницу. Кас тут же умолк, переведя взгляд на отца Кирана и чертову старейшину Бастианну Натали, что должна быть мертва! Я попыталась дернуться к ним, ощущая ее магию, чувствуя нутром, как ведьма что-то делала со священником. Но меня крепко держал Аттвуд. — Нельзя, ты уже не поможешь ему, Эрика, — мужчина встряхнул меня, наклоняясь. Его темно-синие глаза впились в меня. — Она прокляла его, ты уже не можешь ничего сделать. — Пусти меня! Я шипела и дергалась, пока все-таки не смогла выбраться из его хватки. Едва я только направилась к растерянному священнику, как потеряла почву под ногами. Гаденыш Кастиэль закинул меня на плечо и направился к машине, наплевав на ухоженный газон церкви. Кай семенил следом, оглядываясь и убеждаясь, что за нами не шла ведьма. Я встретилась взглядом с одной женщиной, выходившей на улицу. Она удивленно глазела на то, как меня уносят прочь. Ее рыжие волосы были аккуратно уложены и убраны, напомнили мне Рэйчел. Падение на заднее сидение отвлекло меня от незнакомки. Успев пнуть мужчину в бедро, я забилась к противоположной двери, понимая, что Аттвуды меня точно никуда не пустят. Эти двое появились в моей жизни так неожиданно. Они ведь совершенно не знали меня. Кастиэль, казалось, только и думал о том, как бы избавиться от меня, но все время только оберегал. Эта его грубая забота через перебранки и тычки была странной, но и очень… Нужной. Эти братья словно стали своеобразной опорой под ногами. Они не говорили о своих мотивах, но я была уверена, что оба понимали мою природу, сущность. Словно знали, кто я такая. Они напомнили мне двух телохранителей отца — Улика и Игана. Две огромных светловолосых гор мышц. Они были безупречными воинами, прекрасными друзьями отцу, а так же советниками, когда это было нужно. Оба солдата были полной противоположностью стереотипа о больших и сильных, но тупых людях.

***

— Они объявляют нам войну. Определенно, это сказал Никлаус. Я еще не успела оказаться во внутреннем дворе, но уже слышала четкий и громкий голос гибрида. Акцент Клауса навечно запомнился мне, плотно засев в голове. Казалось, что вот я появлюсь на глаза ему, и первородный снова посмотрит на меня тем взглядом, каким глядел тогда в Мистик-Фоллс. В ту ночь, когда он убил своих гибридов-рабов. Но это были лишь мечты глупой маленькой девочки, которая еще не смогла похоронить свою наивную влюбленность в озлобленного волка-вампира. Проходя в поместье, я оглядела собравшихся. Марсель бегло глянул на меня, кивнув в знак приветствия. Давина была маленькой и тоненькой ниточкой, которая все еще связывала меня и Жерара. Элайджа не оборачиваясь сухо поприветствовал, разглядывая тело на полу. Ребекка устремила на меня свой взгляд, поджимая губы. О, да. Она как никто другой знала, что я обижаюсь и злюсь очень долго. А еще первородная знала, что я слишком ее люблю и боюсь потерять. Хотя рано или поздно терпение имеет свойство заканчиваться, верно? Клаус сузил глаза, самодовольно скривив губы в подобии улыбки. Словно бы подозревал в обмане, что, собственно, так и было. Но потом в мгновение ока потерял ко мне интерес. — Я видела Бастианну Натали в церкви, — спокойно начинаю, привлекая внимание вампиров и Хейли, державшей в руке огромный сборный портрет какой-то женщины. Кажется, волчица назвала ее «Селест». — Разве она не должна быть мертва, Марсель? — Должна. И была. — Итого, у нас уже имеется точно две воскресших ведьмы, один из которых перед нами, и еще одна… Под подозрением. Чудесно! Ухмылка Клауса раздражала до скрипа зубов. И мне не хотелось признавать, что это из-за того, что я так сильно по ней скучала. Так хотелось закрыть глаза крепко-крепко и очутиться в Мистик-Фоллс. В гостевой комнате, где на меня напала Сейдж. И Кол был бы жив… — Эрика? Я вздрогнула, переводя взгляд на стоявшего рядом Элайджу. Мужчина обеспокоенно хмурился, наблюдая за мной. Я встряхнула головой и обратила все свое внимание на старшего Майклсона, игнорируя напряженные взгляды остальных. — Отлично. Теперь, когда ты снова с нами, я повторю: ты сможешь помочь? — Конечно, — я кивнула. — Я хочу вернуть подругу. Я бросила взгляд на блондинку, ощущая, как обида еще обжигала сердце. Мне понятен мотив Ребекки, но я все еще злилась на нее. Хотя в свете последних событий, мне казалось, что я просто умерла бы. Раз силу Жатвы украли, то это все было запланировано заранее. Следовательно, Бекка просто спасла мою жизнь. И все-таки обида разъедала меня изнутри, как кислота. Упрямство точно досталось мне от Ричарда. Элайджа жестом попросил меня идти за ним. Я направилась наверх, брезгливо покосившись на труп колдуна Папы Тунде. Чудненько. Не придется мучиться идеями по его устранению. Или жить в страхе и паранойи, что он меня прикончит во сне. Поднявшись за первородным старшим на второй этаж, я последовала за ним же в одно из десятков комнат, попутно принимая склеенный портрет ведьмы Селест из рук Хейли. За прошедшее время сумела подготовить себя морально ко встрече с ней и нежелательному разговору, который мог состояться в любой момент. Элайджа разложил на полу рисунок Давины и задумчиво смотрел на огонь в камине. Я сидела в кресле рядом, думая о том, как выцепить эту сучку Селест, где ее прикончить, чтобы вернуть Клэр. Я бы эту Селест… — Как долго ты еще будешь молчать? Я перевела взгляд с портрета ведьмы на первородного, пытаясь понять о чем конкретно он спрашивал. Параноик внутри меня запаниковал, но здравый смысл попытался взять все в свои руки. — У меня нет вариантов, не видела ее в квартале, — показательно небрежно пожала плечами и откинулась на мягкую спинку. — Я не об этом, — очевидно подбирая слова, Элайджа едва заметно улыбнулся. — Я рад, что с тобой все хорошо. И хоть обстоятельства, при которых мы снова встретились, удручают, я действительно… Удовлетворен тем, что ты здесь, Эрика. Параноик внутри меня кричал отборным матом, который озвучить в присутствии Майклсона я не хотела. Мне стало стыдно даже за то, что творилось в голове — таково было мое уважение к Элайдже. И вместе с этим всем, в груди расплывалось теплой волной ощущение, как тогда с Ребеккой. — Я тоже, — моя маска треснула, пропуская лучик прежней Эрилин Рал: я улыбнулась ему. Слабо, но искреннее всего на свете. Неподалеку раздался стук каблуков первородной, которая направлялась явно сюда. Элайджа вернул на лицо задумчивую мину, возвращая взгляд карих глаз на огонь. Ребекка легкой походкой вошла, направляясь к столику с алкоголем. По-моему, в этом доме везде были такие вот мини-островки с алкоголем. — Сейчас ведь не слишком рано для виски, правда? — Ребекка принялась наливать себе порцию. — В преддверии затевающихся ведьминских проделок — можно. Монолог Майклсон все же был прерван ее братом. Элайджа, мельком посмотрев на меня, повернулся к сестре полубоком. — Вообще-то, для чего бы то ни было, слишком рано, если ты за рулем. — Ух, ты! Как кстати, что я никуда не собираюсь. Элайджа, поджав губы принялся говорить некоторыми загадками. Ну для меня загадками, пока Ребекка не пояснила, что речь шла о Хейли. Пара упреков от блондинки и фраза, которая заставила меня вскочить на ноги и перебить Элайджу. — Как интересно ты заговорила! — на эмоциях выпалила я. — Жаль, что такой умной мысли не было в твоей голове, когда ты усыпила меня и кинула связанную в доках! — Я действовала в твоих интересах! Я защищала тебя; спасла от самоубийства! И ты прекрасно это понимаешь, Эри. Ребекка злилась на то, что я вела себя безрассудно. А я злилась на нее. Это был чертов парадокс! Меня бесило даже мое понимание мотивов вампирши. Я не хотела признавать, что Ребекка права. — Если бы на месте Давины была ты, я бы поступила также и… — Вот именно, — прервала первородная. — Я тоже поступила бы также. Я не позволила бы тебе пойти на самоубийство. Ни ради этой девочки-ведьмы, ни ради меня самой. Знай это, милая. Злись, сколько хочешь, но если придется, я сделаю это снова. Залпом осушив бокал виски, тем самым напоминая Клауса, девушка перевела взгляд на старшего брата. — Если нашу глупую ссору можно разрешить только так, то я помогу. После этих слов первородная удалилась прочь, оставляя меня с моей злостью тлеть возле Элайджи. И потому Майклсон решил отвлечь мои мысли, меняя тему разговора. И пугая до чертиков. — Он догадывается. Я оступилась и неэстетично рухнула мимо кресла на пол. Шипя и матеря край ковра, о который запнулась. Потирая ушибленную пятую точку, привстала, силясь занять вертикальное положение. Майклсон пришел мне на помощь, галантно протянув руку. Крепким рывком Элайджа легко поднял меня. Едва слышно продолжая. — Он искал тебя несколько месяцев. А сейчас он вдруг резко оставил эту затею. — Может, просто смирился? — не без надежды спросила я у первородного. Элайджа отрицательно покачал головой. — В любом случае, я больше бежать не намерена. Новый Орлеан теперь мой дом. Если ведьмам или твоему брату это не нравится — их проблемы. Я даже хотела было продолжить, но Элайджа жестом показал замолчать. Первородный сделал шаг назад, вставая на определенном расстоянии. На лице его тут же появилась маска, исключая половину эмоций. Причиной этому был один раздражающе тихое приближение первородного, мать его, гибрида, которое я успела уловить. — И все же, Эрика, — несколько холодно начинает он, — не стоит лезть на рожон. Ты — человек, а люди смертны. — Значит, рано или поздно умру. Разница лишь в том, как: от старости седой и беззубой или защищая любимых и близких. — Уверен, близкие предпочли бы первое. Словно против воли самого вампира в глазах промелькнули эмоции. Позиция Майклсона была мне ясна: под «близкими» он подразумевал себя и, вероятно, Бекку. Не сказала бы, что не согласна с ним, но… Это было лицемерно и чертовски знакомо мне. Ведь я именно так и рассуждала в отношении других. А родителей вообще вернула к жизни при помощи Камня Слез. — Пытаешься найти общий язык с нашей юной мисс «не Ведьма», брат? Я вздрогнула. Уже и забыла про него. Клаус стоял в дверном проеме, сложив руки на груди и опираясь плечом на один из косяков. Его неизменная полуулыбка немного напрягла меня, особенно в сочетании слов «не Ведьма». Я попыталась состроить на лице удивление и непонимание, да только думалось мне, что получилось весьма скверно. — У меня есть к тебе маленькая просьба, дорогуша, — Майклсон прошел в комнату и переместил руки за спину. — Нет, — резко вырвалось у меня. Понимание того, что просьба может быть весьма кровожадной вынудило на резкость и грубость. А может главным было то, что это просьба от Клауса. — Ты даже не выслушала меня! Терпение явно не его сильная сторона. Повысив тон до полукрика, Никлаус помрачнел. Я сложила руки на груди и спокойно, но твердо произнесла: — Я умею искать информацию, а так же думать головой. Может, я и знакома с тобой всего ничего, но уже знаю, что твои просьбы превращаются в кровавые бани. Поэтому мой ответ — нет. Я посмотрела на Элайджу, мысленно надеясь, что вампир поймет, что может рассчитывать на меня. Даже если это будет просьба со стороны Клауса, но из уст Элайджи — я помогу. Просто потому что тогда получится оправдываться тем, что выручила благородного брата. Даже если на деле это будет не так. Не глядя на гибрида, игнорируя его испепеляющий взгляд, я стремительно покинула комнату. Очень не хотелось по глупости выдать то, что творилось у меня в голове.

***

Квартира Аттвудов казалась единственным безопасным местом в Новом Орлеане. Но сидеть весь оставшийся день там было крайне глупо. Мне хотелось прогуляться на свежем воздухе. А потому, подняв с насиженного места в кресле гостиной Кая, потащила парня с собой. Время близилось к полуночи, когда мы забрели на улицы Французского квартала, которые были ближе всего к дому Первородных. Кай рассказывал разные истории, что с ним приключались, в правдивости которых я немного даже сомневалась. Какой человек станет есть что-либо в упаковке из магазина? Даже я догадалась, что сначала надо достать круассан из обертки и потом его съесть. А ведь тогда было меньше недели с моего чудо-путешествия в эту эпоху. Странно это… Мы неспешно направлялись в обход одной и той же улицы, чтобы сделать крюк, не приближаясь к Скотобойне, как раздался оглушительный крик. Кай замолчал, недоуменно оглядываясь. Внутри что-то дрогнуло и ноги сами понесли меня к источнику крика. Я не запомнила, как добралась, в голове только одно: отчаянный крик Никлауса. Полный боли и отчетливой ярости, перемешанной с бессилием. В момент я оказалась на широкой улице. Успела разглядеть падающего Клауса, спину Софи и… Кажется, Моник Деверо. Удивиться я не успела. Меня резко ухватили и затащили в переулок. Я едва осознала, что меня держал Кай, обеспокоенно выглядывающий за угол. Попытка высвободиться провалилась. — С ума сошла? Их там не двое, рядом еще несколько ведьм. Пошли отсюда, — Аттвуд потянул меня прочь, но я упиралась. Пытаясь только вырваться, не говоря ни слова, я лишь сопротивлялась Каю. Медленно меня нагоняло осознание того, что я увидела. И что-то мне подсказывало — это только начало. Дальше хуже. А ночь эта станет определенно одной из самых запоминающихся и отнюдь не прогулкой по ночному городу. Я знала, если попытаюсь что-то сказать — могу разрыдаться. Напуганная и не до конца осознающая зачем и почему, я дрожала. От страха. Не за себя. За Клауса Майклсона. За Ребекку Майклсон. За Элайджу Майклсона. Если Моник и Софи здесь и сейчас разобрались с Клаусом, то Бастиана и еще две ведьмы могли нападать на остальных. А, может, они напали все вместе? Кай ведь сказал, что Деверо здесь не одни. А я из-за своей гордости и проклятой обиды просто ушла тогда в особняке… — Эрика, уходим! — Кай резко дернул меня за руку, нагнулся и повалил себе на плечо. — Отпусти, — едва слышно прошептала я. — Отпусти меня, Кай! Аттвуд унес меня прилично от Никлауса. Не сразу заметила то, что парень передвигался очень стремительно и быстро, учитывая еще и весьма не легкую ношу в лице меня. Мы были на очередной безлюдной улице. Но внезапно пред Каем возник Элайджа. Я ощутила его так четко, будто видела глазами. — Отпусти ее. — С чего бы мне слушаться тебя? Я не один из ваших пиявок-рабов, так что сгинь, — прорычал незнакомым мне голосом парень, которого, как думала, я знала. — У меня нет времени, чтобы пререкаться с тобой, мальчишка. Мне нужна Эрилин. Я попыталась дернуться, но хватка Кая была сродни первородных. Это пугало и обескураживало. Аттвуд-младший послал Майклсона к черту, но вампир уже не обращал на него внимания. — Одному мне не успеть везде и сразу, прошу тебя, Эрилин. Хейли сейчас на плантации, она в опасности. Как Никлаус и Ребекка. — Иди за ними, — пыхтя, ответила я, — я помогу Хейли. Через минуту буду уже у нее. Вампир растворился в ночи, получив мой ответ. Кай же пробормотал, что мне не стоило разбрасываться пустыми словами. Определенно, один-один. — I-cheel vai anara, — взмахнула руками, направляя кисти рук ладонями на себя. Прошло недолгое мгновение и я уже стояла на ногах перед Каем. Аттвуд пребывал в полном шоке, явно не ожидал чего-то подобного. А я разочарованно покачала головой. Еще один человек, который хотел защитить меня от меня же самой. Только мне оно не нужно. На мгновение задумавшись, я вспомнила плантацию, где сейчас была Хейли. Один раз я видела парадную и передний двор, но внутри ни разу не была. И никогда еще не использовала заклинания перемещения. Того, у кого недостаточно мощный Хань заклинание попросту убило бы, мокрого места не оставив. Потому я боялась. Но сейчас времени не было. Лишь вера в то, что все получится и я успею к волчице. — Fuer movere ost… Hayley. Я закрыла глаза, потому что помнила одно важное правило: Магия могла ослепить. Даже сквозь опущенные веки яркий свет резко ударил в глаза, а отсутствие звуков оглушило, как бы парадоксально ни было. Ощутив почву под ногами, я обрадовалась. Уже могла судить по этому, что жива осталась. Голова кружилась и тошнило, но сумев разглядеть в танцующих цветных пятнах дом, охваченный огнем, я подорвалась с места. Двери не хотели открываться. Я безусловно могла снести их с петель, но решила сделать иначе: найти ближайшие к Хейли и вытащить ее. Хань тщательно сканировал энергетику, постоянно вспыхивал внутри, путаясь из-за невероятной силы магического вмешательства. И все же, попав на задний двор, где явно не так давно была вечеринка в самом разгаре, я наконец почувствовала что-то знакомое. Ребенок Хейли и Никлауса обладал уникальной аурой, как и его отец. Но с ней был кто-то еще, смутно знакомое ощущение… Оборотень? — Хейли! — попыталась позвать я. Я понимала, что время на исходе. Медлить больше нельзя. Я просто бросилась в горящий дом, забывая обо всем на свете. В голове крутилось лишь желание вытащить ту, к которой я чертовски ревновала одного первородного. Но ей зла я не желала. Двери разлетелись, срываясь с петель. Огонь нехотя расступался предо мной. Я настигла Хейли и какого-то мужчину, судя по ощущениям, волка в одной из комнат на первом этаже. Примерно там, где и ощутила ребенка. Подбежав к девушке, я ухватила ее под руку, закидывая себе на плечи. — Хейли, держись! Девушка задыхалась, едва держалась на ногах. В глазах волчицы читалось удивление и настоящее облегчение от того, что кто-то все же пришел на помощь. Судя по тому, как Маршалл держала руку на животе, она больше всего боялась за ребенка. Это был такой естественный материнский инстинкт, который мне вряд ли удастся когда-нибудь познать. Даже для продолжения вида Исповедниц. Мы выбежали на улицу, я оставила ее у бассейна и, проклиная недалекого волка, вернулась в дом. — Че ты расселся?! — перекрикивая огонь, спросила я мужчину. Ответом мне было обреченное покашливание. Попыталась поднять его, но сил определенно не хватало. — Да поднимись ты, волчара! Наконец, будто осознав происходящее, мужчина поднялся. Он едва держался, потому я поспешила вывести его на улицу, понимая, что сама вот-вот отравлюсь угарным газом. Черт бы побрал этого брюнета, который оказался слабее беременной женщины! — Джексон! — кашляя, Хейли потянулась к волку. Этот Джексон жадно глотал свежий воздух, прерывисто откашливаясь, как и девушка рядом. Я склонилась над Хейли, положив руку на ее плечо. Сосредоточившись, представила, как вся гадость, что успела вдохнуть она, медленно и безболезненно покидала ее при выдохе. Девушка удивленно посмотрела на меня. — Уходим скорее, давай. — Подожди минуту, пожалуйста, — взмолилась она. — Минуту, и мы уходим. Я поднялась на ноги, отходя в сторону. Достав мобильный нашла контакт Элайджи и написала ему сообщение о спасении Хейли. Следующим сообщила, что верну ее в дом во Французском квартале. Игнорируя пятнадцать «эсэмэсек» от Кая, я дрожащими пальцами набрала Ребекку. Возьми трубку, прошу. Пожалуйста. Элайджа должен был успеть. Должен был вытащить хотя бы ее… — Эрика? Я обернулась, тут же взяв себя в руки. Прогоняя тревогу прочь, я молилась Создателю, впервые за несколько месяцев здесь так отчаянно, чтобы Бекка была в городе. Дома, приходила в себя. Да, принимала горячую ванну с огромным количеством ароматной пены, а потому не ответила. — Готова? — я протянула ей руку, мысленно прокрутив то, что задумала. Хейли кивнула. Неуверенно, с явным сомнением и чудовищной усталостью. — Закрой глаза, крепко, но не напрягай тело. Будет очень ярко, но не долго. После может затошнить или даже вырвать. Слабость и прочее, но живой останешься. Вы оба, — я кивнула на ее небольшой животик. Волчица помедлила, но кивнула. Она крепко закрыла глаза. Едва тело девушки чуть расслабилось я приступила. — Fuer movere ost Abattoir. Я едва успела сама закрыть глаза, дабы не ослепнуть. Головокружение и звон в ушах побудили открыть глаза. Хейли пошатнулась, падая. В момент ее подхватил Марсель. Я же приземлилась в чужие руки. Какой-то вампир поймал меня за мгновение до приземления на пол. Я ощущала себя выжатой, как лимон. Слух постепенно возвращался. Марсель закидывал нас вопросами. Хейли беспомощно смотрела на меня. — Потом, — ослабевшим голосом пробормотала я, пытаясь подняться. — Диего, помоги Эрике добраться до дивана, я унесу Хейли в ее комнату. Диего тут же появился рядом, подхватывая меня на руки и в следующую секунду укладывая на диванчик в кабинете-гостиной второго этажа. Не пойми откуда вампир притащил теплый плед и подушку. Расположившись, я постаралась бороться с накатывающим на меня сном от истощения, но проиграла. Сон захватил меня в свои мягкие и теплые объятия. Не на долго, естественно. Я проснулась от прикосновения к плечу. Вскочив, различила пред собой потрепанного жизнью или, в свете недавних событий, ведьмами Элайджу. Первородный выглядел несколько потерянно, но в раз сумел взять себя в руки. Мне можно многому у него научиться. Например, как прятать за приветливой и вежливой улыбкой желание вырвать кому-то кадык, селезенку или то, что анатомически называлось сердцем. Клаус влиял плохо на всех, кто оказывался рядом с ним и оставался живым. Хотя в моем случае его влияние стало тем, что помогло привыкнуть и адаптироваться в жестоком сверхъестественном обществе. Я стала агрессивнее, а иногда и жестокой. Я понимала, что менялась. Понимала, что не все, чему меня учили дома, оставалось со мной и по сей день. В плотно зашторенное окно проглядывался рассвет. — Мне жаль, что приходится отрывать тебя от сна, но я все еще не нашел Ребекку и Никлауса. — Что? — я приподнялась на локтях. В груди закопошилось чувство тревоги. Я была уверена, что Элайджа найдет хотя бы одного из них. — Но… Клаус был в паре кварталов в тот момент, когда ты нашел меня. На лице Майклсона появилась тень разочарования. — Я не знал. И ты не сказала… — Элайджа глубоко вздохнул. Я ощутила укол совести. Мне надо было сообщить ему, что Никлаус был не подалеку. А я этого не сделала. Какая же дура! — Не время обвинять кого-то сейчас, Эрилин. Мое настоящее имя казалось каким-то чужим после нескольких месяцев, прожитых под выдуманным. Но из уст первородного оно слетело так легко и привычно, будто исключая все те месяцы, которые я была Эрикой. Майклсон мягко положил руку мне на плечо. В его взгляде спряталась надежда и горечь. Едва вампир хотел что-то сказать, как я опередила его. — Я помогу, — замерев с приоткрытым ртом, Элайджа приятно удивленным взглядом смотрел мне в глаза. — Даже если всему миру станет известно, что барменша Эрика Сайфер и есть заноза в заднице Первородных. Я выдавила улыбку, стараясь приободрить мужчину. Элайджа лишь кивнул, не говоря ни слова. — Даже если потом мне придется расплачиваться весьма дорого, я все равно хочу помочь вам, Элайджа. Я села на диване, откидывая плед в сторону. На мгновение задумавшись, проверяя, действительно ли готова поставить точку в своих метаниях или нет, я мотнула головой. Словно таким жестом выдворила из своей головы все сомнения. — Я уже решила, — подняв глаза на первородного, ощутила, что Майклсон уже понял без слов все. Это читалось в его черных глазах. Но для самой себя я обязана сказать это. — Я остаюсь с вами: тобой, Ребеккой… и вашим сводным братом, который не раз сделал мне больно и обидел. Но зато у меня будет время насолить ему в ответ. — Уверен, что он разозлится, — робко, но искренне улыбнулся старший Майклсон. — Но я не позволю ему совершить не поправимого, обещаю. — Я верю тебе и без обещаний, Элайджа. Спасибо. Думаю у нас мало времени. — Вообще-то его нет, — вампир стал серьезнее. — Итак, план такой…

***

Солнце во всю купало Новый Орлеан в своих лучах. Погода была прекрасной. Смотря на голубое небо, хотелось просто лежать где-нибудь на газоне в парке или на берегу Миссисипи и наслаждаться теплыми лучами, наблюдая за плывущими по лазурной глубине небосвода облаками. Однако, времени не было. План Элайджи был прост. Настолько, что хотелось смеяться от абсурдности: древний вампир и никакой сложной, запутанной задумки. Естественно, был еще и запасной вариант действий. Очень хотелось бы пойти по пути наименьшего сопротивления. Но ведь нашими врагами были ведьмы… И этим все сказано. Элайджа действовал весьма четко и быстро. Намерения его были понятны. А появление эффектным. Один ведьмак отправился учится летать, двое других получили с локтя движением рук, больше походящим на поправление пиджака первородного. Ведьмы и ведьмаки кинулись за спину первой воскресшей девушки Жатвы. Моник стояла с большой восковой свечой. Наигранное выражение скорби было таким явным, что я ощутила обиду за Софи. Деверо ведь так старалась вернуть племянницу, а получила лишь равнодушное чудовище, сотворенное предками по ту сторону. Моник даже бровью не повела, увидев Майклсона. Меня еще никто не заметил, что было мне на руку. — Моих родных похитили: где они? Без церемоний, сразу к делу. Ходить вокруг да около не для нас сейчас. Моник, будто оскорбленная появлением вампира, вышла вперед. — Ты прерываешь погребение моей тети Софи! — самодовольно упрекнула девчонка. От той самой Моник Деверо не осталось ничего, кроме тела, оболочки. Говоря «той самой», я имела ввиду ту девочку из новоорлеанского ковена, с которой познакомилась больше полугода назад. Сейчас она больше походила на куклу, за ниточки которой дергали по ту сторону. Элайджа повернулся к незаконченной кладке, где действительно лежало тело. С такого расстояния я не могла судить точно, кто лежал там, но благодаря дару с легкостью могла услышать даже малейший шорох. — Как это случилось? — Тетя Софи стала жертвой войны. По выражению лица Моник не сказала бы, что она хотя бы расстроена гибелью тетушки. Вообще казалось, будто несколько… Довольна произошедшим. И это пробирало до мурашек. — Я советую вам: отдайте мне то, что я прошу, если, конечно, вы не хотите, чтобы я сравнял это место с землей со всем содержимым. Судя по всему, Элайджа тоже понял, что у Моник теперь «не все дома». Здравый смысл, например. Посему первородный вернулся к тому, что интересовало нас обоих больше. — В этом нет необходимости, — непременно ответила Моник. — У меня для тебя сообщение, — легкая, но несколько безумная улыбка напрягла меня. — От Селест. Я не успела бы приблизиться, чтобы вмешаться, потому осталась на месте. Перед тем, как отправиться на кладбище Лафайетт, я наложила чары на Элайджу, которые обратят в огонь кровь того, кто попытается его убить при помощи магии, или нанести серьезные увечья. Это заклинание относилось к защитным, потому я была уверена, что все получилось. Моник произнесла фразочку в стиле настоящих, для меня, и привычных ведьм: загадку-ребус. «Чтобы найти то, что ты ищешь, следуй за ее прошлым». Ненавижу ведьм. На теле первородного что-то начало появляться. Я насторожилась. Мне не понравилось это. Я выбралась из свое «укрытия», стремительно приближаясь к Майклсону. — Эрилин… Или теперь тебя называть Эрика? — скривила пухлые губы Деверо, смотря на меня с каким-то превосходством. — Предпочитаю «госпожа Рал», — чуть приподняв уголок губ, я окинула ее внимательным взглядом. — Хотя ты можешь обращаться просто «Мать-Исповедница», Моник. — Быстро же ты вернулась на поводок к первородным… — Еще один комментарий и твой ковен увидит, что означат неконтролируемая вспышка двух видов магии Боевого Чародея. От вашего кладбища не останется ничего: только разрыв в завесе между миром Живых и Мертвых. Мирно сосуществовать вы не захотели, терпеть мне надоело. Положив ладонь на мое плечо, Элайджа попытался меня успокоить. Я повернулась к нему. Здесь мы мало чего добьемся. Оставалось попробовать поиск через мою магию, хотя я почти уверена — Клаус и Ребекка скрыты заклинанием, но кто знает… Может быть получится. Вернувшись на Скотобойню, Элайджа пошел с Марселем, а я отправилась работать с картой и магией. Однако, возвращаясь домой, я попыталась при помощи дара определить, где находились двое похищенных первородных и ничего не вышло. И с картой тоже. Но в какой-то моменты мой взгляд упал на окраины Нового Орлеана. Слишком очевидно. Подобных мест слишком много, городу несколько сотен лет. Оставив бесполезные попытки, я направилась к Элайдже. В кабинете я застала не только первородного и Марселя, но еще и Хейли. — Это называется «Давинетт» — старая школа, вроде загадки. Ведьмы используют ее, чтобы учить детей. Решите ее и она исчезнет. — Кажется, вот почему эти колдуньи себя ведьмами-то называют: оставили главную фишку настоящих ведьм с загадками. Правда, используют максимально нелепо… Хейли и Элайджа посмотрели на меня в недоумении. Я же прилагала максимум усилий, чтобы не глазеть на весьма привлекательное тело Элайджи. А татуировки ему очень даже шли. — Уж лучше так, чем постоянно разгадывать загадки, не находишь? — задумавшись, спросила волчица. Я кивнула: так можно чокнуться. — Но все равно остается вопрос: зачем? В чем смысл? — Может, там ответ где Ребекка и Клаус? — я пожала плечами и подошла ближе, рассматривая имена на коже первородного. От изящных надписей едва веяло магией. — Как-то это странно… Если они хотят навредить, зачем тогда давать информацию о их местонахождении? — Марсель поджал губы. Вампир беспокоился за Ребекку. — Ведьмы, — я отошла в сторону, запрыгивая на поверхность стола. Болтая ногами, что не доставали до пола, я вспомнила Шоту. — такие стервы. — Не все, — словно намекая про Давину, поправил Жерар. — Говоря сейчас «ведьмы», я имею ввиду тех, кто жил… Во времена моих родителей. И, будь уверен, Марсель, одна встреча с Шотой поменяла бы твое мнение о них.

***

Черт возьми! Ненавижу то, что мои предчувствия такие точные, но такие невзрачные! Когда-нибудь я научусь их контролировать, распознавать. А пока что могла только бессильно злиться и ходить из угла в угол, ожидая возвращения Элайджи, Клауса и, Добрые Духи, живой Ребекки. Подумать только, как можно было быть такими идиотами?! Нет, ладно Марсель, от него большого ума я не ждала, слишком самоуверен, как и его создатель, но Бекка! Как, черт возьми, она могла до такого додуматься, зная мстительность Клауса? Нет, сработано определенно чисто, но всегда, рано или поздно, правда всплывала наружу. Это самый глупый поступок Майклсон, который я знала. Пытаясь успокоиться, я отправилась искать Хейли. Но ее не было нигде. Что-то мне подсказывало, что волчица тоже отправилась на охоту по душонки ведьм. Неприятное предчувствие усиливалось, напряжение и тревога душили. Ждать на месте новостей мне надоело. Я обошла весь дом и, наконец, нашла нужную мне комнату — мастерскую Клауса. Обходя его работы, я нечаянно зацепилась взглядом за торчащий набросок из-под обложки какой-то большой папки. Раскрыв вещицу, я обомлела: на листе плотной бумаге был портрет очень знакомой девушки — меня самой. Перебирая десятки своих портретов, я замерла. Нет, среди моих портретов было едва ли не больше портретов Кэролайн; а также Камиллы, Ребекки и некоторых неизвестны мне женщин. Но один из портретов простым карандашом заинтересовал меня больше всего на свете: несмотря на отсутствие цвета, я знала, что изображенная женщина была блондинкой с холодными голубыми глазами-колодцами. Она была такой же невероятно прекрасной, как и в моей памяти с нашей последней встречи. Я не понимала: как? Откуда Клаус мог знать ее? Это же попросту невозможно! Руки дрожали, а мысли путались. С плотного и шероховатого листа художественной бумаги на меня смотрел бездонный взгляд Королевы Рабов — так ее называли имперцы и порабощенные народы. Первым и самым точным ее прозвищем было — «Госпожа Смерть». Сейчас я знала ее как просто Никки — близкого друга родителей.