Исповедница (Рабочее название)

— Эрилин! Я лишь выше натянула одеяло на голову. Было слишком страшно покидать комнату Ребекки, в которой я обосновалась за ночь. В голове мелькало столько вопросов, сколько ответов на них не сыскать. Я боялась их найти. Боялась узнать причину, по которой Никки оказалась нарисованной Клаусом. Потому я спряталась на огромной кровати с тяжелым и пушистым одеялом первородной. Думаю, Бекка была бы не против. — Эрилин? Тяжелая деревянная панель скрипнула, пропуская Элайджу в комнату сестры. Первородный вернулся поздно ночью. Без Ребекки и Марселя, но с Клаусом. Гибрид был под воздействием клинка Папы Тунде: коматозное состояние приносящее страшные муки. Доставать пропитанный черной магией подарок колдуна Элайджа решил утром, тем самым позволяя сестре и Марселю убраться подальше и спрятаться. — Эрилин, мне необходима твоя помощь, пожалуйста. Совесть больно цапнула меня изнутри, вынуждая выбраться из укрытия. Я повернулась к одетому с иголочки вампиру и приподняла одну бровь, ожидая объяснения. Точнее говоря, разъяснения о том, какая именно помощь требовалась. — У нас несколько проблем. Какая из них преимущественно важная ты и сама знаешь, но пока можно решить остальные. Пойдем со мной. Первородный стремительно удалился из спальни Ребекки, оставляя меня одну, но явно желая, чтобы я шла следом. Нет, он прямо так и сказал, чтобы я шла следом. Вот тебе и укрытие и побег от проблем… Нагнав первородного на первом этаже внутреннего двора дома, я застала его с Камиллой. Они говорили о Киране. Элайджа сказал, что поможет ей с этим, но сначала ему самому требовалась О’Коннелл. Ками начала спорить: для девушки важнее было спасти дядю. Не уверена, но вроде бы Аттвуды говорили, что отцу Кирану уже не помочь. Верить в это не хотелось. Киран хороший человек. — …а мать его ребенка необъяснимо пропала. Так что уверяю тебя: у меня тоже нет времени играть в эти игры. Я замерла на месте. Разве Хейли не ушла за ним и Марселем вчера? Тогда где она? Как такое вообще могло произойти, черт побери?! Нет, сама хороша, что не заметила, как Маршалл сбежала. Однако, с другой стороны меня никто не просил за ней приглядывать. И, во-вторых, Хейли — не ребенок, своя голова на плечах имелась. — Что я должна сделать? — смиренно, но недовольно задала еще один вопрос бармен-психолог. — Я объясню на месте, — Элайджа повернулся ко мне. — Эрилин, ты пойдешь с нами. Камилла повернулась было за вампиром, но резко посмотрела на меня. В голубых глазах вспыхнуло осознание. Словно в ее голове сложился пазл. Если честно, то мне была не совсем ясна ее реакция. Марсель же при мне рассказал ей о том, кто я. Это было не так давно, в Руссо. Прямо перед нападением колдуна Беллатунде. Неужели ударилась головой так сильно, что забыла это? — Это ты… — пробормотала себе под нос Камилла. Элайджа повернулся на лестнице к нам, заинтересовавшись происходящим. Ну или просто желая поторопить нас обеих. — Это всегда была ты… Вот почему Клаус… Боже! Ками прикрыла рот рукой, делая шаг назад. Я не совсем понимала ее. Вернее, ни черта я ее не понимала. Покосившись на первородного, я вновь вернула взгляд на напуганную женщину. Склонив голову на бок, не выдержала и задала вопрос. — О чем ты? Марсель же говорил тебе. — Я думала, ты — ведьма! — громко, но дрожащим голосом ответила блондинка, в ужасе расширив глаза. — Камилла, — я постаралась сдержать рвущееся раздражение. — Это все еще я. И я не ведьма, да. Но что это меняет? Я лишь та, кто я есть: не важно как меня зовут. Имя не влияет на мою суть. — Догадываюсь, что мог наплести тебе Никлаус, но, уверяю, Камилла, Эрилин не опасна… Для тех, кто с ней на одной стороне. Первородный смотрел прямо на меня, говоря это. Я ощутила не озвученную поддержку от Элайджи. Решив, что стоило наконец-то последовать за вампиром, я направилась к лестнице. В спальне гибрида старший Майклсон принялся кратко посвящать Ками, да и меня за одно, в то, что произошло и что требовалось сделать. Признаюсь, было жутко от мысли, что вот-вот Клаус придет в себя. И тем не менее, мне хотелось, чтобы это произошло. Нет, в общем и целом, меня устраивало лежащее на постели полуголое тело Майклсона. Если бы не присутствующие, скорее всего я бы сейчас просто стояла и бесстыдно пялилась на него. В конце концов, Клаус даже не узнал бы об этом. Черт, и почему я сама не додумалась заглянуть сюда? Игнорируя стремительно алеющие щеки и уши от собственных мыслей, я прилагала максимум усилий, чтобы слушать и наблюдать за Элайджей. И все же украдкой поглядывала на оголенный торс и грудь Никлауса. Признаюсь: слова вампира пролетали мимо меня. В какой-то момент Элайджа заметил мой взгляд, буквально поймал с поличным. От этого краснея еще больше, я резко отвернулась. Добрые Духи, спасибо, что Камилла стояла ближе к кровати и не видела моего лица. А вот Элайджа хитрый лис! Поймал мой завороженный взгляд на полуголом и бессознательном брате, так еще и ухмыльнулся! Нет, определенно Майклсон это запомнил. Уверена даже, что его это позабавило. — Почему я здесь? — уточнила блондинка, прерывая наши с Элайджей переглядки. — Потому что из всех людей, которые могут быть здесь, ты единственная, кого он не сразу убьет. Ауч. — Уверена, что о ней… — Камилла запнулась, но по жесту руки стало понятно, что она говорила обо мне. — Об Эрике или Эрилин… Не важно! — в голове у нее явно была каша. Ее можно было понять. — Уверена, что ее он тоже не убил бы. — Верно, но она будет нужна мне для другого. К тому же, твоему дяде нужна помощь, не забыла? — Элайджа разрезал скальпелем кожу Никлауса ровно посередине странной гематомы в районе ребер. Было неприятно смотреть, отчего я отвела взгляд к окну. — А еще он говорит о тебе с редким, по крайней мере для него, уважением. Ощущая легкую тошноту, но тем не менее я снова посмотрела на действо первородного. Мне казалось, что если я не отведу взгляд, то для Никлауса это будет негласной поддержкой. Но я все же сил держаться не было. Окровавленная рука и костяной клинок стали последней каплей, и я вылетела из комнаты гибрида, слыша его хриплый вздох. По стене добравшись до коридора первого этажа, я попыталась увести мыли подальше от происходящего в спальне Никлауса. Никогда бы не подумала, что страдания этого кучерявого и напыщенного индюка будут причинять мне почти осязаемую боль. Мне было физически и морально невыносимо смотреть на то, как Элайджа вынимал из тела брата клинок колдуна. Тошнота пошла из-за попытки сдержать себя от порыва помешать первородному. Это казалось каким-то сумасшествием. — Эрилин. Я обернулась на голос. Элайджа уже вымыл окровавленную руку и вернул на плечи пиджак. Он был немного напряжен: от задорной улыбки не осталось и следа. Я не удержалась и глянула за спину вампира. Какая-то часть меня ждала там Клауса, но другая надеялась, что он все еще в постели. И подниматься не планировал слишком быстро. — Для тебя у меня есть отдельная просьба: найди Ребекку и Марселя.

***

В пустой квартире тети Давины я без промедлений приняла контрастный душ и переоделась. Это было чертовски необходимо, чтобы привести себя и собственные мысли в порядок. Наскоро подведя глаза и накрасив ресницы, я с непросохшими волосами вывалилась на улицы Нового Орлеана. Наверное, стоило все-таки воспользоваться феном и утюжком для выпрямления. Но раньше я делала это только как меру необходимости, исправляя такой привычный от природы завиток волос. Добравшись до закрытого бара Руссо, я отыскала в кабинете карту города. Попробуем ведьмовские методы поиска друзей! Вытащив из кармана кожаной куртки закупоренную пробирку с кровью, которую мне любезно предложил Элайджа, я осторожно вылила содержимое на карту. Пусть для некоторых вещей заклинания мне не требовались, но раз методы не мои, то и работать надо соответствующе. Пробормотав дважды заученное с Колом заклинание поиска, я заметила движение: кровь собралась в одно большое овальное пятно, а потом лениво побежала алой нитью по карте. Но остановилась за пределами города. Если я правильно понимала, то это те самые места, где обитали волки-друзья Хейли. Наверное, кровь Элайджи показала именно его местонахождение. Выругавшись сквозь зубы, я попробовала еще раз, сосредотачиваясь на образе Бекки. Только в этот раз я не успела начать заклинание, кровь побежала в другом направлении. Остановившись, алая линия начала шипеть, появились мелкие пузыри, будто вот-вот закипит. Мне хватило полсекунды, чтобы испугаться. Я вовремя с ориентировалась: пара слов на древнед’харианском, и у меня на запястье был тонкий алый браслет. С виду он казался абсолютно безвкусной дешевкой из пластика или стекла, никто бы не подумал на кровь. Заклинание подобного плана на «компасы» для поиска людей (или не людей) были простые, но не очень практичные. От них можно было легко скрыться. Связь была слабой и зависела только от желания самого человека быть найденным. Если бы Ребекка не желала меня видеть — ничего бы не вышло. Второй главный нюанс — краткосрочное действие. Обычно от нескольких минут до суток. Все зависело от уровня способностей и силы того, кто накладывал данные чары. Но, пока у меня есть такой талисман, я смогу определять местонахождение первородной. Даже если она куда-то двинется, я буду ощущать это. Если постараться, можно даже взглянуть на мир ее глазами в прямом смысле. Правда, не уверена, что моих навыков на это хватило бы. Найти заброшенные склады было задачей не из простых, но и не сильно трудной. Местность была мне не знакомой, а еще немного пугающей. Я чувствовала, что Ребекка была уже достаточно близко, в радиусе лиги не больше. И чем ближе я подходила, тем сильнее ощущала ее присутствие. Ноги уже отваливались, но я понимала, что времени искать машину не было, а уж тем более такси, которое ехало бы строго по моим указаниям. Было трудно перебраться через оживленное шоссе и не заблудиться в лабиринте улиц города, где я если и была то пару раз всего. Оглянувшись на шум мотора, я напряглась. Братья Аттвуды нашли меня да еще и в таком месте. Черт, как же они не вовремя. И самое ужасное — оба попытаются увести меня подальше от переполоха первородных. Кастиэль еще не до конца заглушил машину, как его брат вылетел из нее. Кай выглядел разозленным, но, разглядев меня с ног до головы, смягчился. — Хвала духам, ты в порядке! — загребая меня в объятья, выдохнул младший Аттвуд. Я же удивленно вскинула брови. Кому-кому хвала? Духам? Люди здесь так не выражались, только особо верующие. А братья, как показалось мне, таковыми явно не являлись. Тем более Кай. Я мягко отстранилась, но до сих пор не проронила ни слова. Хотя и сомневалась, что ребята сами рассказали бы, как же меня нашли. — Выглядишь уставшей, пойдем, — Кай потянул меня за плечи в сторону машины. Я вывернулась из его объятий, вставая напротив обоих братьев. Это шутка такая? Ни «как ты здесь оказалась?» или «какого черта ты забыла в складской зоне?» мне не бросили на повышенных тонах. Более того, казалось, Кай нарочно избегал подобных вопросов, чтобы не спровоцировать меня на ссору с ним. И это напрягало. — Что-то не так, Эрика? — Все, начиная от твоего поведения. — Не понял… — Кай, — я сделала глубокий вдох и выдох, избавляясь от легкого раздражения. — я сейчас занята. У меня нет времени на эти игры. И… Я отвлеклась на пару мгновений, ощущая что-то. Это была Ребекка. Она достаточно близко, но что-то происходило. Я сделала над собой усилие и смогла взглянуть на то, что видела сама первородная перед глазами. Там была та рыжая женщина из церкви. Видение растаяло, стоило Каю коснуться моего плеча. — Эрика, тебе нельзя вмешиваться в дела древних. Я дернулась. Он отвлек меня. Я ощутила, как злость медленно накатывала. — Нельзя? Кто мне запрещает? Ты и твой братец? — ядовитая усмешка вырвалась раньше, чем я успела понять насколько резко прозвучали мои слова. — Кай, кажется, ты немного перепутал: я не ваша домашняя зверушка, которую можно выгуливать, а когда надо тащить на плече домой. Я решаю о том, что буду делать. Поэтому, будь так добр, не мешай мне спасать подругу. — Древние тебе не друзья, Эрика! Кай тоже злился. И я видела, как его карие глаза стали почти черными. — Это древние уничтожили последних Исповедниц. Я опешила. Сайлас сказал, что исповедниц убили вампиры, что называли себя «Неясыти». Выходило, что соврал? Я покачала головой, не в силах поверить. В последнее мгновение едва успела опомниться: не сообщала я Аттвудам, что являюсь Исповедницей. Но, помимо прощего, они откуда-то знали о Несущем Смерть; Кастиэль называл меня так. Казалось, что голова вот-вот лопнет! Как много вопросов, ни одного ответа! Аттвуды, ведьмы, первородные, еще и Никки откуда-то взялась. Не факт, конечно, насчет последней, но я уже не знала, что думать! — Я не… — Или не хочешь верить? — Кай усмехнулся, а глаза его приобретали словно вкрапления светлого оттенка. — Такие как я и Кас защищали Исповедниц, но древних это не остановило. Думаешь, они действительно дорожат тобой? Им нужна не ты, Эрика, а Эрилин Рал, глупая! Меня будто пригвоздили к земле. Так не хотелось верить его словам. Хотелось послать все к черту, потому что было страшно. Хуже было только… В момент, когда я узнала о гибели родителей, и при появлении Аларика-охотника с колом из белого дуба. В голове вдруг вспомнилось, что Клаус говорил о том, что за прожитые десять веков он ни разу не встречал кого-то, кто обладал такими же способностями. Он говорил искренне, когда расспрашивал об Исповедницах. Но и Кай верил в то, что говорил. Я не вижу лжи в его глазах. Наоборот, вижу тьму. Ночное небо усеянное звездами. Казалось, что еще немного и меня затянет в эту черную бездну. Что-то удерживало меня на краю сознания. В голове замелькали образы из детских страхов. Никки и Кара частенько пугали меня рассказами о различных чудовищах. Особенно хорошо помнились рассказы о существах, которые назывались «люди-тени». Это души мертвых, которые иллюзорно принимали облики дорогих людей, заманивая живых в Подземный мир. Меня пугали, что люди-тени скрываются в ночи, но на самом деле их можно было встретить только на границах, которые когда-то создал Зедд. Сейчас от этих границ остались только воспоминания и безжизненные борозды на земле. Там, где мир мертвых коснулся мира живых, уже ничего не вырастет. — Прекращай. Я вздрогнула. Опомнившись, я поняла, что Кай держал меня за предплечье и уже толкал в машину. Кастиэль захлопнул пассажирскую дверь прямо перед моим носом. Взгляд синих глаз был пугающим. Кай принялся что-то говорить, как старший Аттвуд его перебил. — Ты ведь даже не верил раньше в эту сказку, а теперь чуть ли не с пеной у рта несешь эту хрень. Хватит. Она имеет право решать за себя сама, отпусти ее. Напряжение между братьями ощущалось тактильно. В голове еще была каша: я пыталась вспомнить, о чем думала за пару мгновений до того, как Кай… Что, черт возьми, он сделал?! Он словно загипнотизировал меня. Понятия не имела каким образом, учитывая магические узы Альрика Рала. Что-то укололо меня за запястье. Глянув на запястье, я поняла, что браслет из крови Элайджи треснул. Заклинание теряло силу, но еще не разрушилось полностью. Что-то нарушало его, буквально гасило, словно преграда. У меня было совсем немного времени. Минуты. Закрыв глаза, я постаралась ухватиться за тонкую нить, что связывала меня с Ребеккой. Сконцентрировавшись, я ощутила какой-то могильный холод, а потом перед глазами мелькнули несколько усыпальниц кладбища Лафайетт. Что она там забыла?! Неровный и острый край браслета, впивавшийся мне в руку, в момент оставил небольшую царапину. Что-то или кто-то вмешался в хрупкую связь между нами и уничтожил ее вместе с кровавым аксессуаром. «Дело дрянь», — думалось мне. Аттвуды еще бранились меж собой, но времени у меня не было совсем. А рисковать перемещением до ведьмовского логова не очень хотелось. Да и силы мне определенно еще понадобятся. Я еще не настолько приноровилась к такому способу передвижения, слишком много сил расходуется. — Кастиэль, — я сделала шаг к мужчине, стараясь игнорировать тысячи вопросов по отношению к обоим братьям. — Ты можешь подвести меня? Брюнет повернулся всем корпусом. С высоты своего роста он разглядывал меня долго, наверное, минуту точно. И я начала терять терпение. Но Аттвуд-старший наконец-то кивнул и направился к водительской двери, бросив: — Тебя так и тянет на это проклятое кладбище ведьм. Заняв место спереди на пассажирском сидении, я старательно игнорировала Кая, что недовольно остановился у двери. Это его место, но сейчас так хотелось отомстить этому засранцу за то, что сделал пару минут назад. Но, кажется, не я одна была зла на парня: Кас нажал кнопку блокировки дверей. — Проветрись, мелкий.

***

Машина Кастиэля остановилась у ворот кладбища Лафайетт. Я хотела поблагодарить его, но мужчина перебил меня. — Не позволяй Каю влиять на тебя, — я удивленно уставилась на Аттвуда-старшего. — Он смог на тебя воздействовать, потому что подсознательно ты ему позволила. — Буду иметь ввиду. Я торопливо вышла из машины, направляясь к воротам. Едва переступив магическую границу по стальному забор с каменными столбами, я ощутила едва уловимую знакомую энергию. Буквально врастая на месте в могильную землю, я прислушивалась к своему дару. Это не просто похожий магический след, это действительно остатки магии одной очень могущественной колдуньи. Никки была где-то рядом. Я, не теряя осторожности, медленно направилась в глубь кладбища. Я слышала крики небезызвестного гибрида. Это была отборная брань в адрес Ребекки и, моментами, Марселя. Даже Элайдже попало. После очередного поворота, я столкнулась с Беккой лично. На испуганном красивом лице мелькнуло облегчение. А после сменилось на разочарование. — Тебе нельзя здесь быть… — А ты должна была уже смотаться с этого города, но мы обе все равно здесь, — немного резко выбросила, хмурясь. Пожалев о том, как прозвучали мои слова, я быстро подошла к вампирше и крепко обняла ее. — Я не уйду, Ребекка. Первородная ответила такими же искренними объятиями. Только их пришлось разомкнуть, когда я ощутила жжение в легких. Я сделала шаг назад, исступлённо пытаясь сделать вдох или хотя бы выдох. Ребекка остолбенела, не понимая происходящего, как и я. — Эри?! — Блондинка потянула ко мне руки. — Что мне сделать?! Эри?! Воздуха не хватало, а тот, что застрял в легких и дыхательных путях, одновременно становился и обжигающим и каменным. Я задыхалась. И последним, что я увидела, была знакомая фигура в черном. Болела каждая клеточка тела, когда я пришла в себя. Первая попытка хотя бы сесть провалилась. Дневной свет, что попадал в сумрак строения резал глаза, будто скальпель. И ведь было его совсем мало. Я лежала на каменной скамье, внутри неизвестного мне склепа. Под головой была куртка Бекс, а сама она стояла неподалеку, разговаривая по телефону. Услышав мои пыхтения, девушка завершила разговор и оказалась рядом. — Ты в порядке? Я страшно перепугалась за тебя, думала… — не договорив, Майклсон крепко обняла меня. — Мне лучше, — едва слышно прохрипела я. — Что было, пока я… — Ник все еще страшно зол и жаждет моей смерти, а Элайджа по-прежнему не подпускает его ближе, — Ребекка помогла мне сесть, заняв место где была моя голова. Первородная ласково прибирала мои непослушные волосы пальцами. — Я говорила с Марселем: Давина вернулась. Я оцепенела. Двигаться и говорить все еще было трудно, но чувство, будто с души упал камень, было таким невероятным… Я смогла заставить себя улыбнуться, пусть мне и хотелось реветь от такой новости. Но я знала, что слезы эти были от облегчения и счастья. — Иди к ней, — тихо прошептала первородная, — мы застряли здесь до восхода луны, а ты можешь уйти. Иди, Эри. — Как бы мне этого не хотелось, но тебя я не оставлю. Если Клаус обойдет Элайджу, то защитить тебя будет некому. — Эри… — Ребекка вздохнула, намереваясь продолжить. — Нет, я не уйду. Или ты смиришься, или попробуй помешать мне. У нас появилась мысль, сомнительная, но выбора не было. Я пообещала, что вмешаюсь только в крайнем случае, но, когда Никлаус объявил начало «суда» над Беккой… Это же считалось «крайнем случаем»? В конце концов, мне надоело прятаться. — Ты обвиняешься в предательстве своей семьи. Тебе есть, что сказать? Клаус принялся закидывать сестру обвинениями. Девушка уверенно и абсолютно искренне отвечала на агрессивные нападки брата. Элайджа поддержал Ребекку. Они оба приводили весомые аргументы, в то время, как первородный гибрид отчаянно пытался… И ведь только сейчас я поняла, что именно делал Клаус. Зачем он это делал. Поступок вековой давности Ребекки и Марселя ударил Майклсона по больному. Клаус любил Ребекку, но ему было по-настоящему больно узнать о том, что она сделала. Под маской гнева и ненависти было уязвленное доверие и чувства к сестре. В конечном итоге, Клаус кинулся на нее, занеся кол из белого дуба для удара. Я не знала, кто оказался бы быстрее, но стоять в стороне больше не могла. Магическая волна отбросила Клауса раньше, чем это сделал Элайджа. Старший Майклсон, загородив собой сестру, оглянулся на меня. Мое внимание привлекло оружие против этой семьи, которое гибрид выронил от неожиданности. — Run're turunutra rutrumira nun're-tron're. Слова слетели с моих губ раньше, чем я успела понять зачем делала это. Кол из белого дуба уже находился в одной из моих рук. Эмоции на лице Клауса были не передаваемы. Но одну я узнала: злость. — Ребекка, оставьте нас, — первородная принялась спорить, но ее брат был непреклонен. Элайджа осторожно забрал из моих рук кол, кивнул сестре, а после обратил все свое внимание на испепеляющего меня взглядом Клауса. Ухватив Реббеку под руку, я потянула ее подальше от разъяренного гибрида. Не уверена, что Элайджа сможет долго сдерживать его, потому торопливо начала расспрашивать вампиршу о том, что вспомнила. — Я никого не видела здесь, тем более ведьм. Ты уверена, что тебе не померещилось? — Не уверена. Но с другой стороны, кто еще мог рискнуть провернуть такое, когда на кладбище трое первородных. Думаю, Клаус сначала отобедал бы ведьмами, только потом на тебя переключился бы. Едва мы направились осмотреть место моего внезапного удушья, как услышали крик старшего Майклсона. Ребекка оказалась быстрее. Когда я нагнала ее слишком поздно. Клаус был слишком близко и уже всадил ей в грудь кол. Мои ноги подкосились, отчего я упала на колени. Я замерла в ужасе, не веря своим глазам. Вырвавшиеся слезинки уже скатились по щекам, когда до меня дошло осознание: Клаус не убил сестру. Ребекка жива. Кол и ее тело не загорелись, значит Майклсон не попал в сердце. Я медленно и заторможено подняла свои глаза на приближающегося ко мне гибрида. И вот теперь я оцепенела. — А теперь ты, маленькая лгунья! Клаус еще не успел приблизится, как я ощутила чудовищную боль. Голова была готова лопнуть. Я схватилась за виски, заскулив от боли. Слезы снова хлынули из глаз, а воздух тяжелел в легких. Снова. Это повторялось снова. Кто или что творило данное заклинание я не имела ни малейшего понятия. Если только я не сходила с ума. Если только это действительно не была Никки. Теряя сознание, задыхаясь от боли и собственных стонов, я успела уловить знакомый голос. — Маленькая лгунья будет нака…

***

Я пришла в себя в комнате Ребекки. Во рту было сухо, противная ноющая боль в каждой клеточке тела мучительно истязала меня. Голова кружилась. Потратив неизвестное количество времени на то, чтобы подняться, я попыталась слезть с постели. Но в итоге просто скатилась на пол, ударяясь плечом о прикроватную тумбу. Проклиная того умника, что выбрал дизайн ночного столика с чертовски острыми углами, я вскарабкалась обратно. Подо мной зашелестел лист сложенной бумаги. Развернув его, я несколько раз перечитала небольшое письмо. Письмо Ребекки. Моя дорогая Эрилин,

Мне жаль, что сообщаю тебе о своем отъезде тем же способом, что и ты когда-то. Надо прекращать так прощаться. Я хотела предложить тебе поехать со мной, как мы мечтали умчаться из Мистик-Фоллс. Но я решила, что тебе будет лучше здесь. Я обещаю тебе, что мы еще увидимся. Присмотри за моими братьями.

Люблю тебя, Ребекка.

Едва поднявшись на дрожащие ноги, сжимая листок несчастной бумаги, я направилась искать хоть кого-то. Или Клаус убил сестру и это лишь жалкая издевка, или Бекка действительно уехала. Надеюсь, что с Марселем она не пропадет. Первой комнатой, что попалась мне на пути, была спальня Никлауса. С ноги распахнув ее, я влетела внутрь, не думая о последствиях. — Клаус, мать твою, Майклсон! — едва преодолев парадную спальни, я застыла. Злость сменилась стыдом и неверием. — Эрилин Дженнсен Рал! — приподнявшись на алых простынях, на меня смотрели два бездонных ледяных колодца. Никки, прижимая к нагому телу одеяло, сердито приглаживала второй рукой растрепавшиеся длинные пшеничные волосы. — Это у вас семейное, Владетель вас подери! Что ты, что Ричард! Осознав, что на второй половине постели расслабленно расположился Клаус, с удовлетворением наблюдавший за моей реакцией, я вдруг ощутила себя потерянной. А под взглядом гибрида становилось еще более неловко. И дело было далеко не в том, что мужчина сам был едва ли прикрыт краем одеяла. Дело было во мне, в том, что я закопала глубоко в себе, а сейчас оно… Дало о себе знать. Не слушая ругани и возмущения колдуньи, я мельком поймала взгляд Майклсона, полный садисткой радости, и быстро двинулась прочь. В голове не укладывалась увиденная картина. Нет, мне просто не хотелось в это верить. Клаус и Никки? Черт, это было очень неприятно. Я уже жалела, что не умерла там, на кладбище Лафайетт. Выходит, это действительно она - Госпожа Смерть.