Сказка древних времён. Страшные тени

1. Собака на сене лежит, сама не ест и скотине не дает — Вожак!— Темный силуэт мелькнул в лунном свете, шелестя кустами и травой. Тьма окутывала выстроенные вокруг замысловатого круга деревья и не давала протиснуться куда-либо лучу. Внушительная тень расслаблено улеглась на землю и мерно помахивала хвостом. Оклик никак не пробудил в движение силуэт, лишь недовольный гулкий рык отскочил от всех стволов и потоком оглушил округу. — Насупа, так и будете свою шерсть темнить или же новость услышите?— Насмешка заставила отвести мохнатые уши в другую сторону, а хвост раздражённо забиться о землю. Упавшие ветки противно захрустели под весом двух тел. Послышался тихий удар об ствол и проколоченное лезвие о дерево. В темени послышался смешок и пенок о какой-то камень. Силуэт никак не отреагировал. Тихий спор двух существ, до сих пор скрытых во тьме, нарушил умиротворённое молчание. — Отцепись, харя зубастая.— Буркнул более плавный и одновременно холодный голос. Последовал удар, точнее сдавленный выдох после него. Силуэт равнодушно хмыкнул и подпёр под себя лапу. — Не рыпайся, щаулка пернатая. Мой черед говорить.— И снова глухое удивлённого оханья и характерные удары сопровождающиеся зудящей уши бранью. Листья недовольно зашуршали, чтобы приглушить неприятные звуки. Ветви расступались при шевелении, пытаясь уйти от надоедливого бубнежа. Сам просвет, разделяющий силуэт и двух спорящих полноценным кругом, стал меньше, будто собирался улизнуть от этого надоедливого места подальше. Из тьмы сердитое рычание обломило лишние мешающие шуршания. Тишина облаком осела на небольшое сухое поле без растительности.— Чего хотели?— Наконец подал тускло и шипяще обеспокоенный, направив свои темные, переливающиеся бордовым оттенком, глаза на знакомые лица.— Десница, можешь начать, если надобность, по которой вы посмели меня побеспокоить, стоит того.— Пристальный злой взгляд примерил двоих пришедших. На свет плавно вышла девушка с белыми волосами, заплетённые и в тугую косу. Голова её опустилась в почтительном поклоне. Холодное равнодушие так и сквозило от серых глаз с искорками зла. — Вожак, я только что прибыла из крайней к нам деревни и хочу доложить, что путь чист. Поля спокойны, тишина стоит во круге. Окна не горят, оконца заперты, кроме… — Кроме одного.— Присоединился второй, начав без разрешения.— Прошу дозволения, но эта щаулка совсем меня по измотала. Я требую замену. С пустобрехом лучше вести караул.— Недовольно проговорил он, кидая брезгливые взгляды в сторону десницы. — И ради этого, вы сюда явили свои туши?— Нетерпеливо прорычали во тьме. — Нет. Я кое-что узнал. Мальчишка. Мы нашли его. Он сейчас слушает ту историю.— Хитрые самодовольные глаза собеседника блеснули в темноте, а сам он ощутимо осклабился. Листья замерли, травинки не шелохнулись. На свет проступили контуры лап. Затем мощная мохнатая шея, крупное тело немного прогнулось и потянулось от долгого лежания. Девушка опустила взгляд, не смея смотреть на своего вожака. Другой же поданный скрестил руки на груди и покорно отступил на несколько шагов. — Где?— Невозмутимо выдал вожак, пройдя мимо двух застывших.— Показывайте.— Отрешенный голос разбился о густые заросли и шелест. Двое подданных без лишних слов развернулись и пошли за своим вожаком. Один по левую сторону, другая по правую. Так сложилось ещё изначально. Рядом с главным всегда была левая и правая руки, что имели больше прав, чем остальные. Только вот один из них позволял себе больше чем нужно и не соблюдал устои сложившейся власти. Говорил лишнее, имел наглость давать всем клички, даже вожаку и трещал попусту когда не нужно. За это он изначально получал по смазливому лицу, но потом как-то все привыкли к неприятному характеру. Некоторые даже удивлялись, как вожак терпит такого выродка. Загадка оставалась без ответа. Три тени неслись по путанным тропам, оббегали все выстроенные ловушки. По пути натыкались на преграды в виде дерева, низкой ветки или кочки, но благополучно обходили. Лес никого не щадил. Считалось, чем глубже в него зайдешь, тем путаней для пришедшего выбраться. Чудища мерещились тут и там, противные голоса окутывали полностью и не давали сосредоточиться. Конечно, конечной точкой была ловушка, так любезно попавшаяся на пути. И если кто-то надеялся на лунный свет, то сразу на половине дороги разубедит себя. Здесь не проходили лучи, только беспроглядная темень. Поле нарисовалось светлой точкой вдали. Чернильные глаза прищурились от непривычки к свету, а сам вожак остановился на границе. Рядом с ним и его подданные. Они спокойно осмотрели территорию, принюхались, нет ли опасности поблизости, и навострили свой слух. Первое правило леса, никогда не расслабляться. Всегда быть начеку. Вожакам стаи не разрешалось особо разгуливать в таких местах, особенно одним. Везде подстерегала опасность и поэтому сначала осматривали всю местность на наличие подвоха и только потом могли докладывать об обстановке. Эта ночь стала исключением. Переходить черту, значит стать как человек. То есть в его оболочке. Без должной защиты — врагам это давало возможность напасть, если те, конечно, догадывались о прибытии. Сейчас же поле расслабленно колыхалось растениями, благоухало ночными цветами и раздавалось стрекотом кузнечиков. — Десница, призови всех. Пусть не заступают за черту. Я с Шуйцем побреду дальше.— Холодный приказной тон всегда напоминал — когда задавать вопросы и выражать свое мнение по тому или иному делу то же самое, что положить голову сразу на отсечение. Девушка посмотрела удивлённо на своего вожака, потом смерила суровым взглядом второго поданного и бесшумно превратилась в свою настоящую ипостась. Хлопки крыльев прервали на время тишину, пока не скрылись вовсе в глуши. Вожак ступил лапой на освещённую тропинку, дав ей привыкнуть к свету, после так произошло со второй лапой, телом и наконец хвостом. Выбираться к люду— последняя необходимость. За ним последовал подчинённый. Несколько травинок придавили подошвой сапог, по высокой траве прошлись пятерней, ощущая щекотливое прикосновение. Шаги еле слышные и в добавок приглушены мягкостью почвы. — Спрашивай.— Подал невозмутимо мужчина, схватившись за пояс и сильнее затянув на талии выцветшей темной рубахи. Сапоги отчеканивали каждый ровный шаг и время от времени могли немного зарыться в землю от её вязкости. — В чем надобность от этого мальчишки? Зачем он вам?— Смело спросил давно беспокоящий поданного вопрос. Никто бы, даже с дозволения вожака, не стал бы спрашивать про такое. Он знал какое место ему даровано и лихо этим пользовался. — Сейчас увидишь и услышишь.— Коротко отрезал мужчина, не удивляя таким ответом собеседника. Как всегда был скуп на длинные речи и уж точно не собирался кому-то раскрывать свои мысли. Особо одного случая с лихвой хватило. И может вожак был рад этому. Быстро учишься на своих ошибках и действуешь в следующий раз осторожно, рассудительно. Он устремил свой взор на ночное небо с множеством звёзд. Даже здесь стая, хоть и на расстоянии. Всегда вместе и не дадут пропасть друг другу. Золото отражалось в каждой звезде, чем манило полюбоваться ими ещё больше. — И как не странно, наш пернатый гнездится около мальчишки. Диво однако.— С заметной хитринкой в голосе Шуйце посматривал на своего вожака на наличие каких-либо эмоций и как всегда попал в точку. На лице промелькнула суровость и ничего более. — За наблюдательность тебя могли бы наградить, а за болтливый язык наказать куда похуже его выдергивания.— В уме прозвучало как заключительное предложение скудного разговора, на что Шуйце не удивился. Атака, чтобы отразить сильный удар. — Разве, я переходил границы? И каковы тогда они были? Вы предложили мне спросить и я спросил. А вот какой ответ хотел бы получить, зависит только от вас, вожак. — Ты постоянно переходишь границы, но я же закрываю на это глаза.— Пояс под веянием ветерка колыхнулся, задевая высокую траву. По ней прошлись потоки свежего воздуха и одаривали всех ночной прохладой. Где-то в цветах сидели сверчки и пели свою песенку, словно певчие заводят свою молитвенную песню в церкви. Просторами завладела тишина, что давала вольность переговариваться только насекомым. Мужчина умиротворенно прикрыл глаза, вдохнул полной грудью свежесть природы.— Пернатый нашел себе жертву и всячески обхаживает её. Но вся забота кроет в себе страх перед неизвестным.— Волк не знает, почему опустился до откровение, но под гнетом спокойствия и капли свободы легче выговориться. Рядом донёсся тихий смешок, который потонул в шуршании травы. — Я наблюдал за ними несколько дней и мне не кажется, что мальчишка не жертва. Наш то пернатый его приголубливает как. Не помню, чтобы он так обращался с кем-то, даже с тобой, волк. Может это и магия, но ворон меняется благодаря мальчику.— Рука сорвала колосок. Его подцепили устами и несколько раз пожевали конец. Шуйце задумчиво осматривал всю деревню и переместил колос в другой уголок губ. — Поживем увидим. Так и не прошла у тебя дурацкая привычка. — Не-а. А кому мешает? — Показывает твою несобранность и выделяет из наших. В таком случае, тебя поймают раньше, чем ты сможешь купить себе красный зипун. — На́ спор?— Шуйце протянул руку и довольно оскалился. Волк недовольно цокнул, но пожал ладонь, буравя его взглядом. —Ты выиграешь, так и быть несколько монет получишь, если я одержу победу, то молчать будешь пол-века. — Не вопрос.— Мужчина повернулся на шуршания где-то поблизости. Реагируя быстро, он вставил руку в сторону и схватил попавшегося нарушителя спокойствий.— Ну ка, посмотрим на добычу.— Вожак хмуро оглядел преподнесенную ему жертву, что билась крыльями и пыталась вырваться. — Отпусти. Это наша. Какие новости, Десница? Шуйце при виде белой птицы в руке скривился в отвращении и выпустил её из своей большой руки. Несколько перьев осталось на ладони. Мужчина скрипнул зубами и тряхнул рукой, чтобы поскорее избавиться от неприятных остатков маленькой досады. — Вожак, я говорила, что этого ненормального надо выгнать из стаи, а в лучшем случае вспороть брюхо.— Прокаркала возмущённо Десница, горящими злыми красными глазами сверля мужчину. — Курлыкай птичка, пока можешь.— Он поднес руку к своему горлу и большим пальцем прошёлся по шее, имитирую клинок перемещающий кожу. Ворона округлила глаза, одновременно чихнула, превращаясь в другую ипостась. Девушка поправила волосы цвета парного молока, несколько прядей убирая за аккуратные ушки. — Все уже на месте. Подземные тоже вылезли. Передавали вам их уважение за столь умиротворённую обстановку у нас в лесу. Жду знака от вас.— Белый сарафан мерно покачивался и покрывал некоторые цветы. Светлячок сел на хрупкое плечо девушке и немного пожужжал, чтобы его заметили. Десница вытянула руку, куда слетело насекомое. — А вот и сам знак. — Прекрасно.— Волк обратил свой взор на одну из изб, где горел тусклый свет. Благодаря волчьему зрению, он мог видеть больше чем любой другой человек. Слух улавливать каждое слово.— «….Выходите чудовища, детище Мораны, и забирайте себе люд….»— Вожак резко поднял руку, призывая к тишине и чутко прислушаться. Глаза засветились насыщенным коричневым цветом с темными всполохами. На обоих висках темно-золотым прочертился острый узор, похожий на букву «В», а над ним три прочерка. Волк тихо зарычал. Шуйце кашлянул в кулак огнем, что заблаговременно вырвался из раскалённой глотки. Десница прищурила отличающие яркой сталью глаза и нервно облизнула верхнюю губу. Прядь слетела на лицо и под тяжёлым дыханием заколыхалась. Весь лес погрузился в тишину. Гул ветра гулял по полю и трепал одежду, стучал ставнями домов. Трое стояли неподвижно, тени их падали на траву, отражая всю тьму. Луна ярко освещала каждую травинку, тропинку и дом. В той избе прекратились голоса, что казались при тишине громкими. Тусклое пламя в окне несколько раз дернулось и повеяло дымком. Волк кивком дал знак и светлячок зажужжал, поднялся над ними, засветил жёлтым огоньком, оповещая подземным жителей. — « А меня забирала Морана?» Вопрос прогремел так отчётливо и ясно, что нарушил гнетущее напряжённое молчание. Подданные выжидающе и серьёзно посмотрели на вожака. Ветер сильно повеял с избы. Волк втянул глубоко воздух, чувствуя теперь отчётливо зарождающуюся древнюю магию, что течет и в его жилах. На языке появился привкус мяты со сладким медом и это означало одно — пути назад у мальчика нет и не будет. Вожак довольно осклабился, вбирая аромат мальчишки охотно, запоминая его навсегда. Волк зарычал утробно, заставляя землю дрожать. После воя, гул пронесся по округе, пробудил из недр тьмы, кажется, всех диковинных чудовищ. Лес зарычал, завыл, закаркал в след. Темные тени показались из глубин его. В траве зашуршали змеи и зашипели.. Зайцы отбивали дробь на бревнах и пнях. Совы заухали на ветках, двигая крыльями, тем самым приводя в движение листву. За ними повторили другие птицы, что стали чирикать, петь, свистеть. Ветки колыхались под ветром. Кусты шуршали, ломались. Животные выстраивались перед красной чертой, начиная отбивать лапами только им понятный ритм. Ветер поднялся сильнее и заревел всем лесом, отдаваясь страшным грохотом в каждом доме. Один за другим звери запищали, заревели и их безумные вопли пробудили всех. — Пусть все узнают, что мы не сказка! Пусть боятся, ведь скоро, ребенок предавшей даст о себе знать! 2. У страха глаза велики, да ничего не видят Женщина с вороном оторопели от вопроса мальчика, что повернулся медленно к ним. Он широко раскрытыми глазами смотрел на мать и будто сквозь неё, словно за её спиной творил что-то необъяснимое. Зрачки неестественно расширились при свете. Раны мальчика заныли сильнее, от чего он моментально согнулся, хватаясь за грудь. Брызнули из глаз непроизвольно слезы. — Сережа…— Женщина нагнулась к сыну, перенесла его к себе на колени и крепко обняла. Одна рука покоилась на тонком плече, другая легла на макушку и прижимала к плечу матери.— Когда же всё это прекратится. Ставни раскрылись и ударили о бревна. Стекло зазвенело, по нему прошла длинная трещина. Гул залетел в окно вместе с ветром. Женщина зажмурилась, прикрыла рукой ушко сына, чтобы хоть как-то закрыть от них. Ворон пугливо дернулся в сторону окна, расправил крылья и подлетел к раме. Благодаря натренированным лапам он прекрасно держался, несмотря на сильный сквозняк. Птица повел клювом, всматриваясь в горизонт. Он чувствовал, что не от домов исходит такой гул, похожий на вой. Глаза наткнулись поле, подсвеченное луной. Три силуэта смотрели прям в окно, он в этом не сомневался. И ворон узнал кто это. Глаза в страхе заметались по лесу, откуда выходили постепенно животные и останавливались за красной чертой. Птица повернулся к матери и каркнул. Женщина подняла голову, увидела, что пернатый клювом куда-то указывает. С сыном в обнимку она подошла к ворону. Птица указал снова вперёд. Мать оглянулась на поле и наткнулась на темные фигуры, черными пятнами пачкая светлое поле. Остальные сливались с рощей, где то появлялись, то исчезали просветы. Женщина разглядела в фигурах трёх людей. Но что там делает человек посреди ночи, так ещё и рядом с чудищами. Новая волна ветра обрушилась на мать с сыном вместе с рыком и отчётливыми отрывками, похожими отдаленно на слова. Женщина с птицей переглянулись. Ужас с безысходности сквозил в этих взглядах. Сережа заворочался, пытаясь посмотреть поверх ладони Варвары. Она вздрогнула, замешкавшись, и оттянула силком к кровати, на ходу кивнув, кажется, себе или ворону. Птица взлетел и, уклоняясь от ветра, захлопнул ставни. Теперь громкий свист поубавился, иногда стуча по избе. Мать встряхнула за плечи Серёжу, приводя его в чувства. Мальчик повертел головой, отгоняя жуткую тьму с глаз. Наткнувшись на взгляд матери, он взялся за подол сарафана крепко, будто отцепившись, его унесет в этот лес. — М-мама это они? Те самые чудовища из сказки? Они пришли меня забрать к ней? К Моране?— Вопросы с всхлипами потянулись громко по комнате. Сейчас голос испуганного Серёжи более успокаивал от свиста и грохота за окном. — Нет, Серёж. Это всего лишь сказка. Их не существует!— Женщина села на колени, положила ладони на обе щеки и посмотрела серьёзно и как-то зло.— Запомни, что сказка, то сказка. Это выдумка и они…—мать косо посмотрела на окна. Сережа повторил за ней, а внутри все трясло и переворачивались.—…тоже. Ветер завывал, бушевал, словно был взбешён словами, оскорблен до глубины своей души. Окна соседних домов не горели. Будто никого там и нет в помине. Один тусклый свет появился в одной из изб. Огонь хоть и несильно горел, но был ярким маяком для лесной жути. Крепкие толстые ворота со скрипом отворились. По тропинке зашлись в беге чьи-то лапы. Мокрая вязкая жидкость капала на землю и тянулась за собой дорожку. Безумный рык-смех метил собой каждый дом, пробирая до костей жильцов. Тихое дыхание прерывалось и снова заходилось быстрее. Холодный пот течет с висков, по шее, спине и он предвестник ужаса, который поселяется в темноте зрачка. Лёгкие нашёптывания молитвы. Сережа смотрел всё на трещины дерева, плавные срезы и острые узоры, и словно не глядел на них. Варвара молчала, затаив дыхание и прислушиваясь к каждому звуку. Ворон держался за плечо её, съежившись, и покусывал клювом пёрышки на грудке. Он часто обводил темными глазами запертые окна и дверь. — Мам… — Тихо… Женщина прикрыла глаза. Сережа заступил назад, выглядывая одной головой из за ее спины. Чужие шорохи пугали. Хлопок дверью в дальней избе, где горел огонь. Скрежет по дереву заставил вздрогнуть. Сережа осмотрел комнату, но никого так и не увидел. Крик разносится могильной песней по округе. Крик ужаса, отчаяния. Сережа закрывает лицо в сарафан, по щекам потекли тонкими дорожками слезы. Всхлипнув, он кусает ткань, сжимает до треска ее, чтобы заглушить чужие крики. Перед глазами пусто, ничего, пока в этой пустоты не вырисовываются лужи странной жижи. — Сережа…считай до пяти медленно.— Мальчик выпускает изо рта ткань, вытирая нос ладонью, посмотрел наверх, на Варвару Родные мамины руки закрывают ему уши, а он все смотрит мокрыми глазами на нее. — Один. Второй крик раздаётся вместе с ударом топора о дерево. Лапы приземляются звонко, противно скрипнув половицами. Неразборчивые слова. Сереже сильнее закрывают уши. Он зажмуривается до красных пятен, что так похожи на кровь. — Два. Вопль. Удар о дерево чем-то массивным. Ехидный крик-смех сопровождается несколькими скрежетами о бревно. Мальчику чудится запах крови и она сама. — Три. Противный хруст костей, разрыв кожных тканей с брызгами крови на окно. Крик с насмехающимся ревом. Ветер полоснул порывом по ставням. Еле слышно бубнение под нос Сережа все же улавливает. Слезы обжигают кожу и падают слишком громко, слишком ощутимо на половицы. Серёж сжимает губы, чтобы соленая влага не попала в рот. Руками быстро и ненависто вытирает щеки. —Четыре. Довольное чавканье, переламывая суставы, словно ветки звенит сквозь шум. Болезненные всхлипы приглушаются ярким похрюкиванием. Будто поглощают не плоть, а слабость Серёжи, его страх. Слишком сладко. Ещё немного и кровь польется на раскроенный череп, как в сосуд и пить её будут как самый вкусный и желанный напиток. Рука падает при хрусте шеи, что кожа трещит, будто нитки, рвется, выставляя сломанные позвонки. Свечка тушится гнилым металлическим запахом дыхания. — Пять. Дверью размашисто открывают и та бьётся об дерево, уныло скрипнув. Чужое дыхание чувствуется так ярко, что хочется убежать, спрятаться. Тень нависает на ставнях и маячит перед ними, обнюхивая и иногда хрюкая. Сережа шепчет сбивчиво: «Уходи», повторяет как что-то спасительное. И тень стекает медленно к воротам, избавив других от тягостного своего взора. Тишина врезается в каждый дом, похожая на оплакивающую. Мальчик жмурится и хочет закричать, да что угодно, чтобы тяжесть в груди и лёгких ушла. Ему невозможно дышать этим воздухом, пропитанным кровью. Он словно напоминает о произошедшем и не даёт забыть. И лишь ворота подхваченные ветром, скрипят и не дают деревне погрузится в скорбное затишье. 3. Издали и так и сяк, а вблизи ни то, ни сё Три дня прошли бесконечным густым туман, где мальчик их провел дома. Родители настрого запретили выходит не то что из избы, а из комнаты. Ставни плотно закрывали окно и одним светом была свеча. Сережу мучили жуткие сны. Его в них терзали, волокли по земле к тому полю и он изо всех сил бился руками и ногами, цеплялся за траву, заборы. У ворот ему удавалось выскользнуть из лап неведомого духа и бежать к своему дому. Каждый раз его сбивали с ног. Тяжёлое затхлое дыхание у макушки переворачивало внутренности и холодок застывал на спине. И сон вырывал его в реальность с криком. Мальчик слышал приглушённые голоса на улице. Он был уверен, что тот, кто так громко шептался делал это не случайно. Сережа подходил к окну и улавливал разговоры про страшные времена, что вновь опустились тяжёлым бременем на их плечи. Про символы, которыми было отмечено несколько изб, считая и дом мальчика. Говорили мимо шедшие люди о неизвестном наговоре на семьи и их ещё не наставшую печальную участь, как у погибшего Ведомира. Сережа и отец в одно время ходили к нему, чтобы расспросить про шрамы. Ведомир был, ещё до рождения мальчика, волхвом, но оставил это дело. Он один из немногих знал хорошо часть дошедших до люда символов древнего языка, который давно позабыли и прозвали языком предков, которые когда-то общались с богами. Староста с давних пор запретил его и, забрав все напоминания о нем, сжёг на обозрение всему народу и наказал, чтобы все впредь забыли и закрыли знания навечно внутри. А те, кто ослушался наказывали жестоко. Им вырывали языки и отрубали пальцы. Остались до их времен ритуальные песни, какие хранили у себя только волхвы с позволения старосты. Они, ходил слух, были недовольны тем, что Ведомир помогал люду в сглазах и наговорах по древнему языку и открыто держал у себя некоторые личные записи песен на нем. Некоторые говорят и сейчас, что он был связан с одним из богов и его смерть стало быть неспроста. Она предрекала темные времена. Сережа помнил, был некогда и третий, что упоминался редко. Он совместил в себе язык предков, людской и произносился на разный манер, звучат с самой природой. На таком, тайком шептала мама, можно заговорить с нечистью. Мальчик тогда удивлённо посмотрел на Варвару. Она тепло рассмеялась и потрепал его по волосам. Так, говорила женщина, его и прозвали нечестивым. Да только никто не слышал этот язык. Может и вовсе байку придумали, чтобы детей пугать, когда ветер лесом рядом шумит, а скажут, будто нечисть шепчет. Сережа настороженно сидел и поглядывал то на дверь, то на окно. Ему всё мерещилось, что в комнату просочится тот, кто расправился с Ведомиром. И предчувствие мальчику вторит — не просто так убили. Словно некто послал предупреждение. Только зачем? Хотят насторожить или пригрозить? А может это послание гласит, что скоро будет следующая жертва. От мысли передёрнуло и Сережа посмотрел на запертые ставни. Перед глазами по ним потекли капли темные, густые и закапали на половицы. Мальчишка хмурится, а ворон, что притаился у изголовья кровати каркнул, заметив опустившиеся брови к переносице и поджатые губы. Парень повернулся к птице, затем скосил взгляд на окно. Ничего. Никаких капель. — Мне чудится или…— Сережа проводит рукой по лицу, остановившись подольше на прикрытых веках. Он устало вздыхает и подбирает под себя ноги, придвигаясь к ворону.—…я просто схожу с ума.— Он невесело улыбается и опускает пальчики на шею птице, поглаживая. Ворон приникает клюв к грудке и хохлится. Сережу это слегка забавляет и помогает ненадолго отойти от угрюмых и мрачных дум. Свеча за его спиной на столе подрагивает, свет моргает три раза, в каждый из которых появляется все больше царапин на стене. Сережа зажмуривается и щекой приникает к боку птицы, чтобы скрыться хоть так от проклятых наваждений. Ворон рядом застывает и по лбу мальчика скользит кончик клюва. Сережа запоздало осознает, что возможно его сейчас клюнут или что похуже, ведь пернатый не особо любил любые ласки, кроме лёгких поглаживаний. Но никаких когтей и злого карканья не последовало. Ворон буркнул, положив клюв обратно на грудку. Сережа украдкой посматривал на темные углы, когда оттуда шорохи доносились. Гладкие мягкие перья под щекой и еле улавливаемые быстрые удары сердца ворона останавливали от того, чтобы мальчик забился в угол и закрыл себя коленями и руками. Шаги раздаются недалеко, а Сережа дергается, когда скрипит дверь. Мать с ласковой улыбкой показалась в проёме и подошла к испуганному сыну. Её ладонь легла на лоб. Варвара недовольно цокает, а улыбка с губ слетает. — Серёж, надо выйти во двор.— Шепчет женщина и целует в лоб Серёжу. Она на миг поворачивает к заросшему мхом в некоторых местах сундуку, тому из трёх, что запрещено открывать. Мальчишка любопытно придвинулся ближе и, удерживаясь на коленях, наклонился вперёд, дабы увидеть хотя бы немного. Варвара грустно улыбнулась краешком губ и раскрыла крышку не полностью. Она вытащила белую, словно из снега сотканную, ткань. Женщина прикрыла сундук и протянула Серёже длинную рубаху. — Что это? — Обрядная рубаха. Проводить усопшего.— Отрешенный голос матушки поубавил любопытство. Сережа осмотрел вещь и отполз назад, недовольно скривив лицо. — А нам надо туда? — Надевай. Без вопросов.— Варвара, не взглянув на сына, положила рубаху с портами такого же цвета на кровать и тихо вышла из комнаты, словно её и не было. В дверь постучали и паренёк неохотно вышел из комнаты. Идти на улицу не хотелось. Сережа чувствовал уже эти странные, недобрые взгляды на себе и от них он мысленно закрылся в комнате. Женщина держала концы белого платка, глядя вниз туманно. Она бы приобняла сына, успокоила и поддерживала весь пройденный путь, но запрещено. С десяти лет дети вынуждены наблюдать из самых первых лиц за обрядом и родители не имеют права даже подойти к ним до самого вечера, пока все не завершится. Отец хмуро наблюдал за кем-то в окне. Его ладони сжались в кулаки и разжались тогда, когда жена легонько провела рукой по напряжённой спине Пересвета. Мальчик виновато наблюдал за лицами родителей, ища упрек или малейший намек на осуждение. Ничего нет. Пустота. В один момент отец резко отвернулся к окну и показал рукой на выход из избы. Его голос блеклый и равнодушный обрушился на мальчика: — Иди. В закрытой комнате послышался хлопок крыльями и карканье. Эти звуки нарушали правильную тишину. Сережа испуганно охнул и сделал полшага назад, когда строгий голос отца остановил: — Оставь его. — Но ведь он будет волноваться за меня. Можно я возьму? — Нет. Это всего лишь птица. Иди. Мальчик взглянул испуганно на отца, сжимая дрогнувшие губы. Сережа держался, чтобы не заплакать. Чтобы не упасть в их глаза ещё ниже. Пересвет зло посмотрел на сына. Парень опустил голову, тихо шепнув: — Я скоро. Словно множество взглядов впились в кожу. Только бы не убежать, не скрыться, не подвести родителей. Сережа посмотрел загнанным зверем на других детей деревни, что с интересом рассматривали его. Некоторые из них глядели насмешливо. Он неуверенными шажочками прошел к ним, затаив дыхание. Сзади встал какой-то мужчина, рядом с ним женщина и за их спинами всё подходили люди. Сережа почувствовал себя оторванным от семьи, кинутым на произвол судьбы. Нет мамы, что успокоит, нет отца, который поддержит своим взглядом и ладонью на плече. Теперь он вырос и все трудности возраста накинулись неожиданно. Осматривать молчаливых людей было тошно. Они все стояли в белых одеждах, как снег. Дети покорно опустили головы и прикрыли глаза. Сережа понимал, что происходящее притягивает эту тишину, призывая хмурость дня. Каждый из них был частью деревни и доказывал это правилами, обычаями. Среди них мальчик ощутил себя лишним. Он заставлял себя делать так, как все хотят и как принято: следовать правилам, которые чужды. Но с самого начала он взял в руки не топор, а веретено. По образовавшемуся пути шли волхвы по обе стороны от деревянного гроба. Они покачивались равномерно и как зачарованные проходили с умершим эту тропу. Белые одеяния колыхал лёгкий ветерок, что для Сережа казался тяжёлым. Пропахшим кровью. И не чувствовалась скорбь. Дорога протоптана ночными звериными следами сейчас притаптывалась человеческими. Никто не смел взглянуть на гроб, на человека. Никто не мог нарушить натянутую нитку тишины. Гроб касался почти каждого: либо руки, либо груди. Сережа почувствовал острый тычок в ребро и влагу на руке. Какой был ужас увидеть алую каплю, которая опускалась с ладони и застыла на пальце, ярко блестя. Сережа растерянно поднял голову и шарахнулся назад. Четкой картинкой отпечатались впалые скулы, бледное лицо, порванные уголки рта. Через щели проникала кровь и падала на землю. Саван пропитался тусклым алым цветом. Не видно тела, но Серёже показалось, что оно отдельно от конечностей. Хруст костей продирал уши и мальчик всхлипнул, закрыв быстро глаза. Под веками кляксами брызнула кровь, рвалась кожа. Сознание помутнело. Тошнота подступила к горлу и Сережа не знал что делать. Упасть в обморок или вырвать от такого зрелища. Тело качнулось назад, грозясь провалиться в вечный сон, как ушедший. Чьи-то руки придержали за плечи, бережно помогая подняться. Сережа мутно посмотрел назад и перед ним предстала миловидная знакомая девушка. Её образ искажался и расплывался перед мальчишкой, как водная рябь. Волхвы с гробом потянулись дальше по тропе, а люди так и продолжили стоять, не шелохнувшись. Серёжу за руку потянули назад и он послушно незаметно обошел нескольких взрослых, не задумываясь следуя за своим спасителем. Толпа осталась позади и теперь парень мог увидеть четко ту самую девушку, которую выставил виновной ее отец на смотрение прохожим. — Ты ведь та…— Девушка прикоснулась указательным пальцем к своим губам, призывая к молчанию. Кивок растворил сомнения мальчика. Ярко-рыжие волосы ее доходят до плеч и пляшут от ветра. Странно. Мальчик в ответ неуверенно криво улыбнулся, на что девица хитро прищурилась и, взглянув бегло на него, устремилась к тропинке между домами. Он осмотрелся назад воровато. Люди так и не сдвинулись с места. Сережа какой раз мысленно выругал себя за любопытство и побежал в сторону исчезнувшей спасительницы, какой уже и след простыл. Проходя мимо своего дома, он отпирает окно незаметно и, поглядев на притаившегося, машет рукой. Затем убегает. Девушка не даёт Серёже передохнуть, продолжает бежать извилистыми путями, заворачивая то вправо, то влево. На половине дороги мальчишка уже сбился со счета поворотов и давно корил себя за рассеянность. Но эта девица, заметив его смятение, весело хихикает, снова спрятавшись за брёвнами дома. Паренёк ей что-то пытается сказать, но горло жжет и всё выходит несвязной кашей. Так они вышли за ворота. Сережа идёт к какой-то неосвещенной полянке, окружённой маленькими цветами. Он ступает по мягкой влажной от росы траве, вдыхает чистый аромат зелени и чего-то сладкого, неуловимого. Лес неподалеку возвышается над поляной и на нее падает большая тень. Так и хочется присесть и коснуться бутонов, листов. Ощутить лёгкость впервые за это время. Забыться в природной красоте и не вспоминать об обряде. Сережа не спеша идёт по следам девушки, спускается по небольшой горке вниз к берегу. На камне сидит та девушка и тоскливо глядит вдаль, где нет концу реке. Волны ее быстрые, не щадящие никого. Сережа вспомнил о маминых слова, чтобы он никогда не ходил к смерть-реке. Что на ней наложено проклятье и если мимо пройдешь, то заманит она тебя своим влекущим шепотом журчания, позовет к себе и ты пойдешь зачарованный, так там и сгинешь. А сейчас мальчишка стоял на берегу рядом с той самой рекой и не знал, как поступить. Девушка повернулась к парню, поманила пальцем к себе. Сережа настороженно присмотрелся к ней, к реке и решил подойти поближе. Ничего же не будет? Он по камням, словно дорожкам, прошел и остановился возле спасительницы. Она сверкнула глазами в его сторону. По телу пробежал холодок, который ничего хорошего не предвещал. — Как тебя зовут? — Юлия.— Прошептала она и голос ее походил на само журчание речки, о какой страшные истории ходили. Сережа попятился и присел на ближайший камушек, с интересом продолжая смотреть на Юлию. Девушка опускает глаза, кротко улыбнулась. Тихое хмыканье растворилось в всплеске реки.— Зачем пошел за мной? — Юлия чуть наклонила голову в бок. Сережа стушевался, глянул на реку. Ему показалось, что там кто-то плавал или это всего лишь почудилось. Девушка посмотрела туда же и понимающе усмехнулась.— Помнишь легенду про эту реку? Мальчик закивал и нахмурился. Он всё пытался увидеть обитателя в воде, что плещется в ней.— Мне нельзя сюда ходить. По рассказу эта река…— Сережа исподлобья взглянул на девицу, что смиренно ждала ответа. На вид ей не было и шестнадцати, когда улыбка касалась её губ.—…помутит разум и к себе навечно заберёт. Но почему ничего не происходит?— Тихо спросил он и испытал тягость от пристальных глаз. — Но ты же пришел сюда.— Отдаётся эхом и снова всплеск, капли которого долетели и до мальчика, и до девушки. Сережа нервно хихикнул.— Может ей не подвластны все. — Значит ты тоже особенная?— С детским искрящимся любопытство спрашивает Сережа и нетерпеливо нагибается немного вперёд. Юлия задумчиво закусила губу и пожала плечами. В ладонях она бережно держала маленький фиолетовый цветок. Пальцы огладили его лепестки и не задержались более. Рукав белой длинной рубахи сполз медленно до изящного локтя. По коже цвела россыпь синяков, как бутоны василька. Былая радость утихла. Брови заломили печально и губы в немом вопросе приоткрылись. Сережа молча изучал изувеченную руку, заметив и синее кольцо вокруг запястья. Девушка взволнованно оттянула рукав обратно до ладони и глянула неуверенно на реку, где усилились всплески. — Это не отец?— Начал тихо, чуть ли не понижая голос. Его взгляд стал сожалеющим, доверчивым.— Тот парень? — Откуда знаешь? — Я пошел за тобой, потому что хотел спросить. Ведь ты не виновата. — Не видавший правды, не может точно судить.— Отстраненно пролепетала Юлия и опустила голову.— Мой батюшка не строг. Он очень заботится, но по-своему. Да, он скуп на похвалу. Зато тихо оберегает меня. Мы можем долго просидеть молча. Но эта тишина приятная, переполняющая спокойствием. Я ему благодарно, ведь когда-то давно он спас мне жизнь. Сережа пересел на другой камень, где расположилась девушка, и дотронулся осторожно узкой белой ладони. Юлия вздрогнула и поджала на миг губы. Она продолжила неуверенно:— Наверное ты знаешь, что меня сторонятся?— Сережа кивнул еле заметно.— Моя матушка была тронута рассудком. В день моего рождения она хотела утопить меня. В этой реке.— Казалось, что воцарилось скорбное молчание. Сережа оглянулся за плечо девушки и посмотрел реку. Журчание ее стало тише. — Но батюшка помешал. Вот обо мне и заботится с тех пор. — Ты можешь быть горда за него.— От слов парня девушка поежилась и неохотно кивнула, вовсе отвернувшись к воде. — Но не он мной. Я его подвела. — Чем же?— Сережа осмотрелся взволнованно и как-то настороженно. Шелест листьев стал более явен, а река шустрой, бушующей. Юлия схватила парня за руку и крепко сжала, совсем не походящей на силу девицы, а хорошо сложенного мужика. Сергей заметил смену на миловидном лице. Юлия зловеще улыбнулась. Да и улыбка эта была безумной до того, что он крупно вздрогнул. — Отпусти.— Руку он дёрнул на себя, о чем пожалел. Запястье заныло и не освободилось. Юлия рывком поднялась и только сейчас мальчишка заметил как рубашка оплетает от ветра совсем нагое тело. Девица потянула Сережу за собой назад. Он изо всех сил вцепился в камень, готовый закричать.— За что? — Отправляйся туда, куда должен был, отродье.— Девушка схватилась второй рукой за запястье и упала в воду вместе с парнем. Последний воздух из лёгких ушел с криком, потонувшим в воде. Сережа в страхе задвигал руками, пытаясь выбраться на сушу, но за ногу схватили и потянули вниз. Он дернулся и увидел в глубине диковинных синих существ, что скалили свои острые зубы и о чем-то голосили. Пузырьки то и дело поднимались от нового звука. Сережа из последних сил пнул чью-то руку каблуком и принялся быстрее выбираться на свободу, к воздуху. Он чувствовал всем телом одно. За ним надвигаются. Его убьют. Утопят в этой реке. И вот жуткое существо подплыло совсем близко, лавируя между водорослей, и вцепилось когтями в спину Серёже. Оглушительный всплеск послышался рядом и парня потянуло неведомой силой наверх. Кто-то рядом зашипел, шелохнулся, в попытке отобрать. Суша встретила Серёжу долгожданной свободой из ужасных тяжелых пут. Лёгкие болезненно набирались воздуху и парень зашелся в кашле, выплевывая всю воду. Усталость, желание вздремнуть завладели парнем. Он мог только лежать на траве, дышать полной грудью и в страхе посматривать на темный силуэт. Человек прошел мимо лежащей без сознания девушки, оглядывая ее. Сережу он будто не замечал. Человек присел около девчонки, пальцами прикоснулся к челюсти и повернул в сторону ее голову, затем в другую. Зелёные скулы переливались на свету и бледность приникла к устам и лбу. Девушка дернулась, но не пробудилась. Человек усмехнулся, приподняв одну руку и осмотрев тонкую зелено-синюю пленку между пальцев, соединяющую их. — Забавно. Я поражаюсь тому, как можно так легко притягивать к себе почти каждую нечисть. 4. На чужой стороне и сокола зовут вороною Сережа задержал дыхание и зажмурился, узнав такой знакомый с детских лет голос. Не может быть. Парень мотнул головой. Рана болезненными иголками прошлась по груди и нестерпимо стала раскаленной на коже. Сережа тихо заскулил и положил ладонь на шрамы и надавил на них. Голова закружилась, перед глазами появились яркие пятна. Вдруг над ним возникла тень и грубая ткань вцепилась в руку. Сергей раскрыл широко глаза, а у самого от страха сердце чаще забилось. Перед ним появилась маска, даже череп, похожий на птичий. Только вот у птиц нет таких голов. За маска усмехнулись. — Парень, я что тебе сказал, когда ты ещё раз сунешься за ворота? Нет. Мальчишка раскрыл было рот, уже готовясь закричать, но рука, без ткани, накрыла его губы, а его самого подняли за рубаху и потащили за собой. Сережа замычал как можно громче, чтобы его кто-нибудь услышал. За ними следовала тишина. Ни человека, ни скота. Никого нет. Все будто попрятались по домам или вовсе… исчезли. Парнишка посмотрел наверх, на свой собственный кошмар и вздрогнул, когда темные хищные глаза зыркнули на него и тут же устремили свой взор на дорогу, которой не коснулся луч солнца. Сам Сережа ничего не различал в темноте, только ощущал шероховатость ткани, удивительно теплую руку и всем телом почувствовал недобрый взгляд. В груди появилось неправильное ожидание, совершенно не пробуждая ужас. Мальчик вздрогнул и схватился рукой о край бревна одной из изб. Кошмар остановился раньше, чем могло бы случиться падение и ударил по ладони парня. Он тихо ойкнул, сжимая свою покалеченную руку. Несколько слез застыло на щеке. Существо подтолкнуло мальчишку вперёд, чтобы шел быстрее. Вновь показалось солнце и несколько высоких красивых теремов. Сережа знал, что там живут знатные люди. Они мало появлялись простому люду и часто посылали прислужных по всяким делам. Поговаривают: один из них даже знаком со старостой их деревни. Сережа осмотрел терем ещё раз. Крыльцо убранное, украшено разными вырезанными узорами. Иногда можно увидеть где-то цветок или зверушку какую. Чаще всего изображали медведя, так как он был покровителем и защитником многих общин. Показалась бочка багр, а в ней два оконца, что заперты и внутрь, наверное, давно свет не проникал. Черепица, наоборот, блестит, переливается на солнце красным и отливает немного желтым. Терем разделен на два этажа, на нем несколько шатров темно-зеленого цвета, как бы оттеняя всю величественность. С Серёжей, на его не скрытый интерес, усмехнулись, а паренёк вновь посмотрел на тень и ему показалось или в черепе появился проблеск улыбки в мрачных глазах. Но его вновь подтолкнули вперёд, придерживая за шею. От нескольких когтей, коснувшихся кожи, в животе заныло. Сережа послушно брёл вперёд, обхватив себя руками и успокаиваясь мыслями о скорой помощи добрых людей. Её всё не приходило. Разве их не заметили бы давным-давно? Дорога, которая тянулась за терем, привела к ещё одним воротам, казавшимся ещё темнее, чем тень домов. Сережа оторопело остановился и вцепился за колыхнувшийся плащ одной рукой, а другой схватился за ещё закрывающую его рот ладонь. Тень от неожиданности оступился. Запястье с рукой мальчика слетело ниже шеи. Сережа, почувствовав малую свободу, запричитал: — Нет, пожалуйста, нет. Только не за ночные стражи.— Мальчишка не старался кричать или вопить, только громким шепотом быстро повторял снова и снова, хватаясь за тень, ведь больше не за кого. Людям запрещали приближаться к стражам, ведь за их пределами никто не поможет, аки лес, возвышавшийся так близко, что его ветви переваливались на территорию деревни, забирал в свои смертные объятья тех, кто осмелится пойти против наказов. Многие пугали лихо, какое давно разозлилось на люд и расправляется так с ним, выманивая к себе.— Сделайте что угодно. На горох поставьте, выпорите, только не туда. — Тень огляделся и посмотрел на мальчишку, а в жёлтых глазах удивление сменилось задумчивостью. — Раз ты так хочешь. — Сережа задрожал сильнее. Он не знал — радоваться ему или бояться. Что хуже. Ведь его никогда не пороли и не ставили на горох. Но он видел это со стороны и тогда увиденное повергло в негодование. Тогда было не со мной. Мальчик протестующее замычал и вновь глянул на ворота. — Правда? — Нет. Ты пойдешь туда…— Тень замолчал и закрыл тряпкой рот парня так плотно, что уголки губ защипало, а самого Серёжу схватили и подняли, прижав его плотно к себе, что выбраться невозможно. Запястья оказались зажатыми между парнем и чужим плечом.—…так и будешь молчать. Иначе, твои слова воплотятся в реальность раньше, чем ты этого захочешь. Усёк? — Парень запуганно кивнул несколько раз и издал приглушённый звук, похожий на согласие. Существо взмахнуло плащом и прикрыло им тело мальчишки.— Закрой глаза.— Сережа зажмурился, испугавшись ледяного тона. Тьма перед глазами пугала, но и оберегала от возможного ужаса впереди. Плащ вселял малое чувство защиты в душу, а сжимающая его рука заставляла весь дух почти упасть в пятки. Внутри мальчика разгорались противоречия: боязнь этого существа и неуверенность, что при удобном случае он не сможет толком и двух шагов сделать. Хватило одного взгляда на кошмар, прорвавшийся какой-то возможностью в этот мир, чтобы тело передёрнуло. Сережа должен был отпираться, кричать изо всех сил, убежать в конце концов, но он, понимая это, знал — его поймают и в этот раз перережут горло, как того хотели другие, более страшные и наверное сильные чудища. Как хотела та девчонка и ей почти удалось утопить. Мокрая одежда холодила кожу и напоминала о не случившемся. Кошмар помог, в последний момент вытянул мальчика. Но благодарность не спешила вырываться изнутри, сплетая на языке нужные слова, и вряд ли появится. Одни подозрительные догадки затаились в голове и сводили своими представлениями о худшем. Кошмар его не убил. Пока что. И — Сережа ужаснулся — он может в любой момент это сделать сам, собственноручно. Вдруг стало так тихо, будто он вовсе не в деревне. Не дома. Холод скользил по ногам и обжигал их одновременно. Сережа сжался и спрятал голову под плащ. Рука существа крепко держала его и парень, даже если бы пытался, не смог выбраться. Холод кусал за открытый бок и спину и порывался забрать в свой ледяной сон. Чужое тепло, переходящее в странный жар, пробирал до костей быстрее. Оно походило на пламя, которое пожирало медленно травинку за кустом и затем целый лес. Зажатые руки нестерпимо горели и ныли, словно коснулись того самого огня. Мальчик вздрогнул от неизвестного шлейфа ткани, что со странной осторожностью коснулась ног. Он ни хватал, ни царапал, лишь обволакивал собой. И это нечто пугало посильнее холода и того огня. Заскрипели ворота. Сережа выглянул из-за плаща, чтобы немного взглянуть на лес. На то, что могло ждать в нем. Кошмар недовольно фыркнул и отпустил мальчика резко, удержав за руки от падения. Сережа отшатнулся от перчаток, сжимающих его, как от чего-то страшного, что вот-вот схватит в свою паутину и сделает своей едой. И тут же он метнулся обратно к существу, когда в ближайших кустах зашуршали. Из них выбежала зверушка, похожая издалека на крысу. Сережа не успел облегчённо выдохнуть, как чуть не закричал и получился сдавленный писк из-за тряпки во рту. Крыса открыла свою мордочку полную острых жёлтых заострённых клыков и прыгнула к его ноге, щёлкая пастью. Короткий нож пригвоздил содрогающееся тело к земле, рычание перешло на писк и заменой пришла тяжёлая тишина. Сережа уставился встревоженно на мертвую тварь, вытащив тряпку изо рта. Свой голос, дрогнувший и срывающийся на сипение, он не узнал и поэтому вздрогнул: — Это что за..?— Последнее слово «тварь» потонуло в слишком громком глотке вязкой слюны. Сережа не хотел знать что предстало перед ними. И уж точно не спешил услышать сколько таких вот ножей припрятано у существа, да и для чего они нужны. Одну из причин парню показали и стать следующей жертвой этого темного маленького и до жути острого оружия он не желал. В какой раз ему так просто спасают жизнь, а точнее в этот раз ногу. Благодарность не появилась, лишь жгучее желание не делать роковых шагов, чтобы не быть в долгу у существа за бесчисленное количество выручек. Ему сделали одолжение? И в каком количестве это будут делать, пока не решат прибить его, дабы не марать руки. — Крысы болотные. Обыденное дело.— Равнодушно ответил на вопрос кошмар и явное отвращение сквозило в его словах. Сережа неуверенно взглянул на него, поборов страх, который сдавил горло похуже руки, уж он то ощущал и не раз… Рычание прервало неприятные мысли и парень от увиденного подавился воздухом, не зная что сделать. В черный плащ вцепилась ещё одна болотная крыса и проткнула ткань, оставив, наверное, несколько хороших дырок. Существо вздохнуло — Сереже послышалось невысказанное раздражение. Кошмар уже держал в руке такой же нож. Парень осоловело моргнул. Да где же он их прячет. Писк отвлёк от непонятной думы и он увидел, как кошмар поднял плащ вместе с обмякшим тельцем. Существо схватил тварь за длинный толстый хвост и, вытянув, кинул в кусты, избавившись как от назойливой мухи. — Раньше они так не докучали. — Болотные крысы? Это точно не каждодневное диво.— Шепнул самому себе Сережа, догадываясь, что он тоже услышит. Маска повернулась к нему и из ее темных глазниц не был виден взгляд. Парню и не надо видеть, чтобы ощутить его жгучим зудом на коже.— Не для меня.— Страх заставил замолчать и больше ни звука не вылетело из открытого рта. Как скоро один из них окажется у меня в груди? Наверное, что-то что увидел на лице мальчишки кошмар принесло удовлетворение, потому как он кивком показал на плотную стену из веток ели, преградившую путь. Сережа без колебаний, обняв себя руками, пошел вперёд. Он специально показал оружие, чтобы выбить из меня надежду на побег. Знает, что я уже не смогу этого сделать и тогда бы не получилось. Сережа, если бы не густая и неприятная вода под ногами, что чавкала при шаге, почувствовал спиной задумчивый и злой взгляд. Сзади была тишина и парень, пересиливая себя, не поворачивался. Он не хотел смотреть на кошмар. Ведь это напоминало ему зачем он здесь очутился, а не просто прогуливался по светлому лесу в поисках грибов и ягод. Вместо приятной песни птиц он слушал чавкающие свирели своих шагов. Деревья свешивали свои ветви и норовили ими огреть мальчика по голове. Листья не шуршали и ни единого ветерка он не почувствовал. Тропинки и вовсе не появлялась, а лес за макушкой смыкался и Сереже приходилось напрягать глаза, чтобы не врезаться в дерево. Руки все исцарапанные, отводили с пути преграды. Шорох сзади и тихий смех заставили мальчика замереть, а затем обернутся. Ближайшие ветки быстро покачивались, будто их кто-то задел. Может я? Серёжа отогнал нехорошие мысли и пошел дальше. Он хотел выйти из этого лес как можно скорее. Парень не понимал, почему кошмар завел его сюда и что хочет сказать этим. Возможно, разгадка таится где-то рядом. Я заблудился. Эти слова дались с усталостью. И походу выхода из бесконечных деревьев и кустов нет. Ноги начали болеть от прохлады и воды. Лапти давно наверное превратили в смесь из грязи листьев и гнилой травы. Едкое хихиканье пронесло слева от мальчика и он резко повернулся. Вновь ветки закачались. Это был не я. Он мог поклясться, что не задевал их и не тормошил. Листья наполовину оборваны. Или обкусаны. Сережа посмотрел назад. И кошмара не было. Никого. Мальчик встревоженно осмотрелся вокруг. Надо убираться отсюда. Он свернул вправо, подумав, что в той стороне должна быть деревня. Парень побежал, перебирая в тягучей воде ногами шустрее. Но всё чаще он вяз в ней и жижа уже была по колено. Запах гниения ударил в нос. Это болото! Теперь, мальчик не сомневался, увязнет в болоте и не выберется. А смех недалеко приближался и листья зашелестели. Ветви заскрипели. Сережа схватился за одну из них и попытался вылезть. Звук треска резанул по ушам и в руки ему угодила ветка. Ногу обожгла боль и по коже потекла яркими пятнами кровь. Сережа вскрикнул, когда за руку цапнули уже зубами. Когти зацепились за рубаху на спине и потянули на себя. Парень замахнулся веткой и громкий визг пролетел мимо макушки. Злость со страхом смешали. Сережа взмахнул рукой и чужая пасть разомкнулась. Нечто от удара веткой приземлилось глухо о дерево и захихикало. Другое бедро задели когти и мальчик полоснул по нечисти оружием. Крикливый смех окружил Серёжу со всех сторон. Он покрепче сжал ветку и испуганно озирался, чтобы угадать следующий прыжок нечисти. За спиной что-то рассекло воздух и к ногам парня упало тело нечисти. Сережа вздрогнул от касания плаща к руке. Вновь рядом захихикали и неожиданно умолкли, кряхтя и журча. Кровь. Нож. Над парнем нависла тень. Нет. Он сам эта тень. К Серёже прыгнуло существо и перед самым лицом разлетелось напополам от взмаха меча. Кровь нечисти брызнула на лицо. В плечо вновь укусили. Сережа крикнул и нож вонзился, кажется, в голову. Клыки исчезли, а тело упало в воду. Болото затянуло мертвую нечисть к себе. Существа хихикали и по шуршание веток цепляли за них, обходя вокруг. Они больше не приближались. Было тому причина появления тени? Или нечисть почувствовала, что им не по зубам эта добыча, а может поняли кто перед ними. По дереву, которое стояло рядом с тенью — мальчик прозвал его так про себя — зацарапали ножом. Воздух заметно стал тяжёлым. Невидимые нити тянулись к нечисти и та, переливисто хихикая, отскакивала и падала в болото и пускалась в бегство. Сережа удивлённо осмотрелся вокруг и не замечая темных силуэтов. Ни на ветках, ни в болоте. — Ч-что это?— Икнул парень, всё сжимая в руках ветку. Ладони дрожали от холода и сковывающего страха. Он проследил за тем, как рука тени покрутила нож. Лезвие бликом ударило в глаза. Существо явно о чем-то задумалось.— Шишиги.—Сжав острие и затем прибив на дерево, он подошёл к Сереже. Тень наклонился к парню, сняв перчатки. Он небрежно взял запястье и приподнял, разглядывая. Сережа увидел черные жуткие когти, которые неприятно сжимали кожу. Парень отшатнулся, вырвав руку, и упёрся спиной о ближнее дерево. Он запуганно наблюдал за колебаниями существа. Эти когти не раз могли вспороть ему живот или перерезать горло. Что же тогда скрывается за маской? Нет. Я не хочу этого знать. — Пойдем.— Резко прервал думы мальчика тень и выпрямился. Без лишних слов он взял за левую руку Серёжу — перчатка охладила теплую кожу — и поволок за собой, не замечая, что парень пытается вырваться, но после неудачи спешит за существом, спотыкаясь о корни и шлепая по воде громче прежнего. Мальчик шел молча и шмыгал носом. Теперь, когда он знал, что в лесу есть нечисти, то вздрагивал от каждого шороха, прислушивался и старался поспевать. Он какой раз чуть не упал из-за коряги и невнимательности, но продолжал ковылять и тянуть за собой раненую ногу. Она болела и горела, а за ней и плечо с рукой. Благо, впереди показался маленький огонек. Парень, унимая свою радость, подозрительно посмотрел.Почему люди в этом лесу? А может это и не люди вовсе.Сережа посмотрел на тень, увидел хорошо только маску-череп. Огонек всё приближался и стал ярким пламенем, когда они подошли достаточно близко. Их закрыли ветки ели и кусты. Тень не пошел дальше. Он встал за спиной мальчика и во рту у него оказалась тряпка, которую сжимали и не давали выплюнут. Парень замычал от страха и непонимания. Там точно нечисть. Вот я и пришел к смерти сам. — Так надо. Сережины глаза забегали по небольшой поляне, подсвеченной ярким, даже диким, костром. Он был рядом с ведущей тропинкой, совсем не так, как должно быть. В середине вместо костра стоял идол женщины, который выглядел зловеще и опасно. Огромные тени падали под ним и извивались, танцевали. Пряди, вырезанные из дерева, спадали на тонкие плечи. В руках женщины был серп, на нем виднелись символы. Язык предков? Сережа увидел ее лицо. Веки полуприкрыты и глаза смотрели снисходительно и как-то холодно. Её губы, тонкий острый контур, как серп, изогнулись в равнодушного удовольствия улыбки. С прямого носа падала на них тень и тогда Серёже показалось, что женщина оскалилась. Её тело закрывала простая рубаха без украшений и понева, на которой виднелась вырезанная руна. Руна бога. Сережа ужаснулся догадке. Их деревня поклонялась богу Роду и принадлежала ему с самого начала. Идол его выставили на площадь, чтобы всем напоминать, кому они должны своей жизнью и кому надо молиться. Были и другие деревни и они тоже принадлежали одному из богов пантеона, из которого исключили двух, а третьему перестали поклоняться и не считали вовсе за бога. Сережа не знал их имен. Но он точно помнил, что тот человек, который поклоняется не своему богу и отошёл от правильной веры карается смертью. И считался изменником самому себе и народу. А ведь волхвы могут легко найти этот идол и тогда всей деревне несдобровать. Перед идолом по краям стояли люди в темных плащах с опущенными головами. Капюшоны закрывали лица, какие осветил бы огонь. Перед ними вырыта яма, её глубина уходила далеко. Сереже стало не по себе от такого. Он заметил обычный серп у одного из людей в капюшонах и книгу. На вид не примечательна, кроме обшарпанного корешка и все же ее бы мальчик в руки не стал брать. Что-то отталкивало и останавливало. Парень отвернулся, мечтая сбежать отсюда скорее. Его взяли за подбородок и вернули обратно, зашептав: — Смотри внимательно. По той дорожке, рядом с костром, вышло четыре человека. Двоих из них вели, часто толкая вперёд. Женщина с девочкой, которой на вид было лет десять, дергались и старались вырваться. Их рты были закрыты тряпками, которые быстро сдернули. Женщина не удержалась на ногах и упала на колени, всхлипывая. — Прошу, отпустите мою дочь. Она невиновна. Пожалуйста.— Женщина смотрела с надеждой на людей. Её взгляд бегло проскользнул по темноте у деревьев, что сгущалась вокруг поляны. Сережа дернулся, когда глаза девочки остановились там, где стоял он с тенью. Страх мерцал в голубых чистых глазах. На мольбы матери ребенка никто не ответил и не шелохнулся. Тишина прерывалась хныканьем. Огонь разгорелся сильнее, а языки пламени рвались к женщине и старались затащить к себе. — Дитя…— Басовый и тягучий голос прервал мольбы. Из тени идола выступила бурая шкура, закрывая полностью человека. Лапы тянулись с крепких плеч вниз. Медвежья пасть раскрыта, показывая клыки. Под ней скрывалось лицо мужчины. Он неспешно и мягко прошел, а кажется, будто змея ползет по земле. Брови сошлись к переносице и Сережа на несколько секунд перестал дышать. Рука опустилась поперек груди Серёжи. Я хочу домой. Человек в медвежьей шкуре приблизился к женщине и взял бережно ее руки.— Встань, дитя.— Под ласковым голосом она прошептала несколько раз неразборчиво какое-то слово и встала с земли, а сарафан, что был белым, испачкался и смялся. Человек отпустил ладони и медленно развязал бант. Лента потянулась вниз, за рукой, а русые волосы рассыпались по хрупкому плечу. — Отпустите мою дочь. Василиса не виновна.— Зашептала женщина и опустила голову, тихо вытирая слезы. — Нельзя. Подумай, дитя. Если мы допустим такую вольность, то что будет с людом? Богиня разгневана на нас и забрала твоего мужа, как предупреждение.— Мужчина поднял за подбородок голову женщины, склонился рядом с её ухом и громко прошептал:— Смерть твоей дочери будет ей подарком. Люди в черных одеждах затянули погребальную песню. Она была другой с тем же глубоким ритмом, знакомым с детства. Сережа не узнавал ни одного слова. Это был другой язык. Песня тянулась протяжно, даже жалобно, она взывала кому-то и оплакивала. Сережа захотел закрыть уши, чтобы не слышать непонятного звона, но его руки держали крепко. Мужчина взял серп у того самого человека, что держал книгу, и указал плавно лезвием рядом с ямой. Женщину с девочкой повели в указанное место. Не было крика, просьбы, лишь молчание. Василиса запугано оглядывалась. В ее голубых глазах расплывалось отчаяние вместе с незнанием. Сережа мотнул головой, беспокойно переводя взгляд с серпа на девочку. Мужчина положил руку Василисе на плечо и надавил слегка. Девочка послушно опустилась на колени, бездумно смотря на распахнутую морду медведя. На щеку опустилась слеза и скатилась на подбородок. — Не плачь, Василёк. Улыбнись.— Ласковым голоском пропел мужчина и девочка, завороженно слушая, приподняла уголки рта. Из леса послышался переливистый хохот. Сережа вздрогнул, сжал ладони на руке тени, не смея отвести взгляд. Он уже слышал этот смех. — О великая темная мать! Богиня смерти и своих детей, Прими же ее к себе в покои Полюби как ребенка своего потерянного, Не гневись на люд бедный!— Одухотворенно протянул мужчина. Он вонзил серп в живот девочки и провел им по груди вверх, до самой шеи. Кровь брызнула на его медвежью шкуру, полилась из тела, собираясь в лужу и стекая ручейками в яму. Сережа сдавленно закашлял и согнулся в чужой руке. По лицу потекли слезы от въевшегося запаха, что больно бил в нос. Ком сдавил горло, а кончик языка онемел. Шею сжали и остановили тошноту, что так и просилась наружу. Мальчик под напором выпрямился. Изо рта девочки потекла кровь, а глаза помутнели. Улыбка ещё украшала ее рот. Мужчина толкнул ногой тело назад и Василиса упала в яму. Глухой звук удара прервался криком матери. Она вырывалась и проклинала всех. Мужчина повернулся к ней, а из под пасти показалась кровожадная усмешка. Он зашептал одними губами на языке предков и указал окровавленным серпом на мать ребенка. Лес, что тихо шелестел, стал безмолвен. На поляну опустилась тень, костер слабо полыхал под чужим неизведанным гнетом. Сережа часто задышал, сжимая тряпку зубами. Люди терпеливо стояли. Тень опустил вторую ладонь на лоб парнишки, прижимая его затылком к себе. Сережины глаза безысходно смотрели на затишье и блестели. Перед ним ещё была улыбающееся Василиса с безжизненным лицом. По лесу неожиданно прокатился оглушительный шум. Со всех сторон шуршали и ломались ветки. Нечто несдержанно переговаривалось, хихикало. Женщина в руках дернулась. Мужчина улыбнулся и указал в сторону ближайших зарослей. Мать ребенка толкнули туда и она, не удержавшись, упала. Хихиканье на миг прекратилось. Кто-то громко задышал рядом с женщиной. Она подняла медленно голову и замерла. Нечто выскочило из кустов, вцепилось в запястье когтями и потянул за собой. Высунулась корявая бледная рука и вцепилась в лицо, проткнув один глаз. Крик женщины оборвался резко. Из зарослей выпрыгнуло несколько существ. Они походили на неуклюжих исхудавших детей, с длинными конечностями и белыми волосами. Существа окружили женщину и вцепились в нее когтями, зубами, оттаскивая к себе. Они выдирали куски кожи, ломали кости, оставляли укусы на ногах. Последний вздох прервался хрипом. Мальчик мотнул головой, отвернувшись. Горечь с ужасом смешались в животе и по спине пробежал неприятный холод. Парень оступился назад и ногой наступил на дряхлую ветку. Хруст прозвучал громче песни. Люди в капюшонах обернулись в их сторону. — Кто там?— Проголосил зло мужчина в шкуре. Песня утихла и на поляну опустилась тишина.— Взять живым. Сережу взглянул на тень, а тот на него. Мысль билась лишь одна. Беги. Парень сдавленно замычал, когда его схватили за руку и увлекли в лес. Темнота накрыла их, заволокла. Тень тихо, кажется, не касаясь воды, быстро лавировал между деревьев, а Сережа громко топал в след, уже задыхаясь от нехватки воздуха. За спиной послышался рев, от которого мальчик вздрогнул и посмотрел назад. В глуши, далеко, мелькнул огромный силуэт. Тень видимо тоже почувствовал присутствие, поэтому сжал ладонь мальчишки сильнее и неожиданно дёрнул в сторону к ближайшему дереву. Сережа потянул тряпку вниз, освобождая рот. Он дрожащим голосом прошептал— Это медведь? — К сожалению, нет.— Тень раздражённо зашипел.— Послушай меня. Я не смогу перенести нас в деревню на хорошее расстояние. Поэтому ты сейчас побежишь вперёд. Понял?— Сережа замотал головой и сжал ладони в кулаки. Его всего била мелкая дрожь от плохих мыслей. — Нас убьют. — Возможно. Беги изо всех сил.— Тень старательно мягко вытер выступившие вновь слезы на щеках и положил ладонь на затылок мальчику.— Соберись. Паренёк кивнул и обнял себя руками. Холод заскользил по ногам. Надо представить—подумал Сережа— будто убегаешь от ребят. Он кивнул уже себе и повернулся спиной к существу, опустил руки. — Беги. Беги-беги-беги И он побежал. Что есть силы побежал, перескакивая коряги и корни. Ноги все больше вязли в густой воде. Ветки хватали за рубашку, тянули на себя, но мальчик не обращал внимание. Он старался быстрее бежать, замечать по пути каждое дерево. За ним раздирающе верещал лес и тяжёлые лапы нечто отбивались в груди. Нет. Он не должен останавливаться. На лбу выступила испарина, пряди неприятно липли и лезли в лицо. По ноге хлыстнула очередная ветка и Сережа оступился, вовремя цепляя рукой за ствол дерева. Нога болела при каждом сделанном шаге, силы постепенно исчезали. Усталость брала своё, а перед глазами двоилось. Сережа услышал чьи-то быстрые шаги и чужое равномерное дыхание. Он в страхе ускорился, чтобы продлить время, пока его не поймали. Впереди уже виднелись ворота, но до них было ещё далеко. Я умру. Мальчик сжали ладони, отгоняя насильно эту надоедливую мысль. Чьи-то руки сжались на его теле и он вскрикнул. Схватили. Воздух вокруг стал тяжелее. Холод обжёг кожу, пробрал под рубаху и коснулся, кажется, самого сердца. Сережа увидел темный туман, лениво поднимающийся к ногам. Он обволакивал и закрывал собой, пока не заполонил собой все. В глаза потемнело. Сережа дернулся в руках и его крепче перехватили. Ноги не удержали его и согнулись. Холодно. Мокро. Больно. 5. Без корня и трава не растет Что-то неприятное закрывало нос, которое при вздохе пробирало кожу и щипало. Мальчик вздохнул полной грудью, болезненно застонав, и сонно прищурил глаза. Перед ним все расплывалось. Силуэты шевелились и ходили в разные стороны. Смутно знакомые очертания утекали от ясности. Сережа несколько раз поморгал и потёр глаза. Под веками танцевали яркие пятна. — Очухался.— Женский, звучащий пренебрежением, голос прорезал слух и парень, не выдержав, закрыл уши. — Вижу, не слепой. — Огрызнулся второй, уже мужской. Несколько половиц заскрипели от шагов с его стороны. Мальчик замычал, переворачиваясь к брёвнам. Звон стоял в ушах, а голова ныла. Сережа обхватил макушку ладонями и сжался. Под веками картинками появлялись жуткие воспоминания. Они все бегали и заканчивались, а после повторялись. Плечо под Сережей заныло, а в руке пекло нестерпимо. С губ срывался само собой шепот неизвестных слов. Несколько прядей прилипли к вискам. Озноб накрыл мальчика и сменился жаром.— Как он?— Голос заглушался шумом в голове и звучал совсем далеко. — Плоховато. Где ж его так поваляло? Сережа попытался пошевелиться. Последние силы ушли на услышанные слова, после чего перед глазами вновь поплыло. Его вновь окутали кошмары. Жуткие существа в них будут терзать его тело, а перепачканный кровью медведь порежет на куски заживо. Все прекратить одним и тем же: темная яма в пустоте. 6. Чужая сторона — дремуч бор На лоб легло что-то мокрое и до жути холодное. Чей-то всхлип уловил слух. В ногу поступало тепло, а рядом зашептали на странном языке. Они собирались в печальную песню. Может она говорила о погибших людях или о тоске любимой. Губы сами зашевелились, повторяя слова. Пока ещё тихий голос подпевал за другим. Кто это? Может мама? Она всегда перед сном поет ему. Нет. Мамы не может здесь быть. А где это, здесь? Куда я попал? Мальчик вскочил в ужасе. Голова шла кругом, а чужая ладонь надавила на грудь, заставляя лечь. Сережа свалился на пропитанную потом подушку, вяло повернул голову на бок. Ровно срубленные бревна лежали друг на друге. На них рисунки виднелись причудливых фигурок. Птица с раскинутыми крыльями. Медведь валит дерево. Белка с орехов в лапках. Заяц бежит от волка. И форма зверя, напоминающая дракона с массивными крыльями, который сжигает деревню, раскрыв широко пасть. Сережа проследил наверх. Все бревна украшены этими узорами, складывающимися в зверей. Пальцы коснулись вырезанной птицы и повторили ее контур. — Нравится? — Очень.— Завороженно говорит мальчик. Он от любопытства рот раскрывает, не в силах объяснить.— Тот кто это сделал на все руки мастер.— Сережа привстает медленно с лавки, вытягивая шею, чтобы разглядеть ещё нескольких зверей. — Спасибо за добрые слова. Передам.— Лба опять касаются влажной тряпкой, вытирая выступившие капельки пота. Сережа вздрогнул, а сердце у него забилось быстрее. Он взглянул на запястье, что перехватил, а затем на незнакомца. Точнее на незнакомку. Девушка с заострёнными и холодными чертами лица напоминала Серёже его матушку. Особо не разговорчивая с людьми она старалась жить отстраненно, но когда дома, вечером, Варвара заходила, чтобы проведать его, то с губ не сходила ласковая улыбка и глаза счастливо переливались при свече. Только у его матушки всегда лежал платок на голове и закрывал рыжие пышные пряди, а у этой девушки на плече покоится толстая коса белых волос. Мальчик оглядел зорко зеленый сарафан, украшенный белыми цветами и болотного цвета поясом. Девушка поднялась с лавки и плавной походкой прошла к печи. Несколько поленьев она закинула в огонь и в избе ощутимо стало жарко. Сережа посмотрел в чудные серые глаза, что переливались задумчивостью. Стан девушки был хрупкий и изящный. — Где я? Кто вы? Девица вытащила из связки несколько засушенных трав и добавила в небольшой котелок. Она прошла мимо парня, захватив по пути деревянную ложку. Молчание тянулось длинной нитью и мальчик уже потерял всякую надежду на ответ, пока девушка отчужденно не начала: — Ты в доме у ведьмы, глупый мальчишка. Пролежал здесь уж пять дней. Сережа удивлённо проследил за суетящейся девушкой, желая взглянуть ей в лицо ещё раз. Он посмотрел бегло на дверь, которая наглухо заперта и только через щель внизу можно увидеть темноту ночи, ведь оконца закрыты и свет даёт лишь несколько свечей и огонь печи. Дальние углы избы казались темными и будто в одном из них притаился черный кот или ворон, что ждёт тихого приказа хозяйки одним взглядом, чтобы выпотрошить его. Суседко в таких домах не водится. Слышал мальчик, что они сразу исчезают, когда магия темная поселяется в избе, без присутствия хозяйки. Под деревянным, резным столом зашуршали и скрипнули половицами. Девушка продолжила молоть травы, запах которых долетал и до Серёжи. Он принюхался, отвлекаясь от шороха. Странно, мальчик почувствовал мяту, хотя ею, по слухам, пользовались только знахари, так как запах растения мог помешать злому духу избы. И чтобы он от дурмана не погромил дом, мяту ведьмы обходили стороной. Сережа почесал затылок, потрепал запутанные пряди, задумавшись. Большего про ведьм он не знал. Родители всегда ведали ему только про добрых нечистей, которых надо задабривать сладостями или не беспокоить по простым вещам. А вот про злых Сережа слушал изредка у бабушек, что около полянки сидят, да за ребятнёй чутко приглядывают. Сережа почувствовал ладонью жёсткую шерсть, словно это кот пригрелся рядом. Паренёк повалился назад, поджимая ноги, а со скамьи по половицам покатился пушистый клубок. Мальчик пригляделся и моргнул два раза, когда показались тонкие маленькие ноги и руки. Существо, пошатываясь, поднялось и прислонилось к крохотной, для Серёжи, палочке. Девушка посмотрела вниз, останавливаясь на полпути к котелку. — Что ж ты вылез, дедушка-суседушка. Али пошуметь решил?— Девица тонким голоском пропела, приложив руку к груди. Она поклонилась существу и ласково улыбнулась. —Хотел поиграть от скуки, да видать, мне тут не рады.— Скрипучим, кряхтящим голосом заговорил он. Маленькая рука потрепала спинку, пригладив шерсть. — Ты прости его, непутёвого. А я тебя вареньем малиновым угощу!— Девушка склонила голову на бок и сцепила ладони. Её серебристые глаза потеплели и по-доброму смотрели на маленького старичка. Тишина раздумий продлилась недолго. Существо кивнуло и покатилось кубарем за печь, где покоилась метёлка, опутанная паутиной, которую за сегодня успел сплести паук. Сережа, икнув от удивления, скромно начал: — А кто это был? Девушка поставила большую банку на стол и подула на слетевшие на лоб пряди. Сережа восторженно оглядел варенье, облизнувшись. — Тебе родные рассказывали сказки?— Мальчик закивал, не отводя глаз от варенья, которое густо полилось в деревянную, исписанную голубыми узорами, плошечку.— Тогда кто любит порядок в избе и варенье, как и один непутёвый мальчишка? — Девушка заинтересованно подняла бровь на смущённый взгляд и румянец на щеках. Мальчик опустил голову и, оглядев пол, призадумался. Матушка ему как-то рассказывала про хозяина дома и книгу давала, чтобы не сидел без дела, а хотя бы почитаемую народом нечисть знал. Но тогда Сережа, послушав маленький рассказ Варвары, отмахнулся от предложенного. Он обещал почитать книгу. Так руки до неё и не дошли. Голубые глаза блеснули от смутной догадки. Сережа взглянул неуверенно на девушку и прошептал:— Домовой?— Ответом послужила тишина. Иногда молчание нарушал треск полена. Девушка подошла к двери, проверив засов. Затем прошла к столу и наклонила банку, вылив варенья в тарелочку. — Особого приглашения к столу не будет.— Строго начала девушка и вновь замолчала, будто показав такой тишиной, что разговор окончен. Сережа убрал за ухо выбившуюся прядь и не спеша встал, переминаясь с одной ноги на другую, но всё же быстро юркнул за предложенный выдвинутый стул, положив руки на колени. Девушка поставила перед ним кружку с отваром, запах которого был приятным. Сережа почувствовал ту самую мяту и прикрыл ненадолго глаза. Напряжение немного поубавилось. — А вы меня обманули— Улыбнувшись, произнес мальчик и отпил из кружки. Тепло восполнялось в груди и расходилось дальше. Оно убирало на время скованность и страх. Девушка хмыкнула, скосив на расслабленного паренька глаза, и продолжила помешивать ложкой котел.— Не ведьма вы, а знахарь. — Почему же так? — Не зря вы меня заставили вспомнить про домового. Ведь он не водится в избах ведьм, а вместо него злой дух. Но я забыл почему.— Сережа от досады закусил губу. Несколько палений свалилось вниз, незадолго до того стоявшие горкой. Мальчик поднялся и подбежал к ним, чтобы хоть как-то помочь девушке. Она лишь посмотрела на старания парня и отвернулась, срывая несколько листиков ромашки. — Домовые не по своей воле не водятся в избах ведьм. По преданиям, если попросить домового о помощи и угостить сладостью, то он обязан выполнить просьбу, не важно, злой она будет или доброй. Ими часто пользовались, из недобрых целей, выведывали темные книги, отвары, что способны отравить целое поселение или скот, да и разные вещи опасные. Поэтому домовым запретили быть в доме у людей, которые связаны с магией. Кроме знахарей. Но ведь некоторые все же пытались нарушить наказ. Так же домовые болтливые создания и могут проговориться.— Девушка убрала косу за плечо и кончики тонких губ приподнялись в печальной полуулыбке. Сережа завороженно слушал неожиданное откровение и старался запомнить как можно больше, чем мог бы ранее, не замечая того, как быстро он собрал дрова на место.— Но это не убирает основного. Ведьма может своей хитростью заманить нечисть. — Мята. Она отпугивает злого духа, который стережет дом ведьм, поэтому ни одна не запасает у себя это растение. А оно у вас есть.— Сережа взял упавший листик мяты и бегло осмотрел его, повернув то в одну, то в другую сторону. Пожав плечами, он поднялся с колен и протянул растение девушке, а та лишь хмыкнула и забрала находку, смяв листок и превратив его в мелкие кусочки, на что мальчик поджал губы и сел за стол.— Но зачем наговаривать на себя? — А тебе всё да расскажи?— Зло отчеканила девица, напротив, только добавила ещё варенья в опустевшую тарелочку. Сережа весь скрючился, опустил голову и вяло отхлебнул отвару.— После того, что произошло, ешь ты знатно.—Скучающе заметила девушка и присела на стул с другой стороны стола. Её тонкие руки отточено стянули с толстой косы зелёную ленту и распутали туго заплетённые белые пряди. Сережа искоса поглядел на пальцы, на которых еле заметная белая пленка от прошлых мозолей покрывала кожу на костяшках и ладонях. —Что произошло? Пальцы ее остановились на половине пути, а затем прошлись размашисто по волосам, расчесывая. Девушка подняла на мальчишку мрачный взор. Она выдержала недолгую тишину и тихо ответила: —Разве не помнишь?— Глухой удар разнёсся за избой. Сережа сжал в руках кружку и огляделся назад. Между половиц и дверью мелькнула тень.— Девушка подалась вперёд и в ее глазах загорелся огонь.—….ты забыл…— За окном захихикали переливисто, будто зашумели листья веток. Сережу пронзил холод. Под дверью зашуршали, как бы желая через щель пролезть, дотронуться до мальчика. Он повернулся к девушке, пытаясь усмирить нарастающий страх. Их нет. Их нет. Кого? Потянуло ветром со стороны леса. Дрожь побежала по спине до затылка, как будто чьи-то когти играючи блуждали по коже, ненароком оставляя красные следы немым предупреждением. Огонь в печке затрещал громче поленьями и в своем гневе пыхтел. Несколько щепок вылетело и упало на половицы. Девушка нахмурилась и поднялась, заметив большую тень, какая нависла тьмой на дверь. Громкий стук потряс засов, но тот остался на своем месте. Сережа спрыгнул со стула и на носочках подскочил к девушке, что почти отворила дверь. Он схватился за сарафан ее и потянул назад. — Не открывайте. —Брысь отседово. — Недовольно пробурчала девушка и толкнула слегка мальчика в грудь. Он только притаился за знахарем, не отпуская сарафан. Ещё один удар потонул в пучине звуков. Свист ветра доносил тот смех, а пареньку почудилось, что он слышит в этом хохоте шепелявые слова, точно змеи о чем-то переговариваются. Девушка отворила дверь и звонко, ровно заговорила: — Кого леший в сей час попутал? Что надобно? Воротца перед избой заскрипели протяжно и противно, вторя настрой хозяйки. Громкий лай собак на крыльце заставил Сережу выглянуть из укрытия и любопытно посмотреть в темноту двора. На крыльце возвышался силуэт мужчины. Крепкая большая рука заглушила натужный кашель. — Если б знал, что косы голубушки распускают по ночам, то пришел бы раньше.— Низким воркующим голосом начал мужчина и Серёже привиделась в темноте улыбка, совсем неласковая. Знахарь сложила руки на груди и недовольно посмотрела на гостя.— Вижу, мне тут не рады. — Я не одна.— Понизив голос до громкого шёпота, отстраненно добавила девица. Силуэт дернулся, а крепкая рука легка на край двери.— Неужели на нашу кумушку позарились. И кто же этот мо́лодец?—Мужчина взглянул за спину девушки и, видимо никого не заметив, посмотрел вниз, где Сережа испуганно оглядывал его. Гость охнул как-то догадливо и в тусклом свете мелькнула хитрая улыбка. Мальчик ойкнул и спрятался за сарафан.— Чьё дитё? — Не моё. — Украла что ль? Не, я предполагал, что женщины весьма отчаянны, но чтобы настолько.— Мужчина усмехнулся, но руки с двери не убрал. Лай за его спиной повторился.— Чей ребенок?— Голос стал глубоким и грубым, будто сам лес говорил или же хозяин его. Сережа выглянул и вновь завороженно уставился на улыбку, перешедшую из доброй в злорадную. Знахарь шагнула вперёд. — Тебе то какое дело?— Шипяще проговорила она, а Сережа притаился, не издав звука. — Знаешь же, что я приглядываю за всеми и ведаю у кого есть семья, а кто брешит на каждом шагу. Ты не сможешь солгать.— Мужчина шире открыл дверь и вытянул руку ко двору, прося выйти. Девушка поправила пряди за спину, где они распались белыми волнами. Сцепив руки, она кинула в след, перед тем как уйти: — Жди.— Дверь захлопнулась быстрее, чем мальчик смог что-то сказать. Он застыл в испуге, чтобы приготовиться к чему-то более страшному. Но половицы все так же скрипели под ногами, а огонь горел яростно. Ветер разносил по избе запах мяты и принесённой с леса хвои, а ещё костром. Странно. Парень повел плечом, сбросив мысленно наваждение. Он прислушался к дому. Во дворе слышался лай собак, отчётливые шаги, наверное того мужчины. Тихий разговор, который не разобрать. Мальчик посчитал сколько шагов они сделали, когда проходили мимо крыльца и обратно. Двадцать или восемнадцать не меньше. Сережа подумал, что меняют направление не случайно, чтобы запутать. Но парень не сомневался: когда они сделают десять шагов от ближнего окна, то есть возможность сбежать. Собаки. Они следуют за своих хозяином. Наверное. Сережа сможет укрыться, а затем домой. Сережа посмотрел на закрытые оконца. Они должны легко открыться. Мальчик подкрался к столу, взял с веревки кусочки вяленого мяса. Если уж собаки и найдут его, то он сможет хотя бы сбить след или же приласкать, а потом убежать. За спиной несколько половиц скрипнуло. Сережа замер, но тут же успокоил себя мыслью, что домовой вновь вылез. Он бы поверил и сейчас, когда оконца хлопнули, а на скамью что-то покатилось, затем упало на пол и продолжало свой путь, пока не столкнулось с ногой мальчика. Он поглядел медленно вниз. Зеленый клубок. — Дни-то долгие, а нитки-то короткие… Клубок по чьему-то велению оплел ноги и остановился между двух стоп. Сережа не спеша поднял вещь и аккуратно покрутил в руке. Рядом вновь послышались шуршание каких-то листьев. Он боялся повернуться. Нет. Ему было страшно встретиться со своим кошмаром, что так и не растворился в мыслях. Значит те воспоминания были правдой. Сережа опустил взгляд и скосил в сторону, хоть тихонечко, несмотря на внутренний страх, поглядеть. Тень двинулась с лавки к открытым оконцам. Нечто массивное плавно следовало за ним. — Сбежать не получиться. Сережа обернулся на голос и тут же отпрянул назад. Клубок покатился к столу и пропал под ним. Череп зверя с большой шкурой позади стоял у того самого оконца, что могло бы служить побегом. Темные глазницы смотрели прямо на мальчика и в их провалах кто-то был, ползал, извивался червями. Череп дикого лося. Из шкуры показались костлявые руки. Они тянулись к парню, становясь все длиннее. Сережа вскрикнул, когда неведомая сила потянула его к нечто. Нитки клубка стянулись на ногах и мальчик упал. Он вцепился в ножку стола и зажмурился. Ребра болели от ритма сердца. Гнилой запах бил в нос и от него Сережа сильнее задыхался, будто его опустили в воду. Как тогда. Его руки схватили, сжали больно, что их свело. Сережа зашептал незнакомые слова даже для него самого. Он пытался отпираться ногами, сжатыми руками— ничего не выходило. Когда всё это пройдет? Щеку огрел жар, как от удара и мальчик отшатнулся, стукнувшись затылком о печку. Ясность пришла медленно, заменяя морок. Сережа посмотрел на ладони, которые держали его запястья. Нет черепа. Нет темноты. Перед ним лишь та молчаливая девушка, что оказалась знахарем. Она странно смотрела то на него, то на что-то ещё. Он сам оглянул себя целиком. Ничего не было, даже пыли на рубахе. Девушка поднялась с колен и потянула за руки парнишку, что послушно встал, бездумно блуждая глазами по избе. Странно, словно знахарь была всё время здесь. Под чужим нечитаемым взглядом Сережа сел на лавку и мотнул вновь головой, несколько раз поморгав. В руки ему дали кружку с новым отваром. Он пах душицей, розовые цветки которой росли рядом с домом его и в поле.— Ты кого-то видел?— Сережа вздрогнул, не глядя на колкие глаза, отпил отвар, вкус какого потускнел от недавно увиденного. Оно никак не укладывалось в голове и поэтому постепенно пропадало. — Я побоялся, что кто-то чужой придет. Девушка прищурилась недоверчиво и продолжила:— Кого ты имеешь в виду.— Пальцы ее перебирали спадающие пряди и из нескольких плели много маленьких косичек. Огонь в печи недавно потух, а тепло его разносилось по избе. Малый сквозняк щекотал ноги. Одинокая свеча горела на столе. Оконца теперь открыты и в них видно несколько домов, за ними темный остроконечный забор леса. Белая полоса молнии рассекла небо неровно, а затем прогремел вдалеке гром. — Пока не знаю.— Сережа крепче перехватил кружку, прислоняя к губам край. Отвар остыл и дым давно испарился. Но мальчику не было дела до этого. Избы за окном не горели, где-то за ними слышался лай. Перед глазами появлялся непонятный туман. 7. Всяк правду ищет, да не всяк её творит С той ночи прошло два дня. Сережа постарался поближе узнать девушку, хоть она большую часть времени молчала. Но благодаря терпеливому ожиданию он узнал, что родители его заберу на следующий день, поэтому может не волноваться. Да и помогать знахарю ему показалось хорошей, нескучной идеей. Сережа тихо спрашивал и предлагал, но когда ответа не получал, то садился на лавку и ждал. Конечно, девушка сначала восприняла предложение помочь как что-то мешающее и ненужное, часто отмахиваясь. Потом позволила только под ее присмотром, чтобы мальчишка не учудил чего-нибудь. Постепенно они перебрасывались не только бытовыми фразами. Сережа все больше спрашивал про нечисть и подходил к самому главному. Знахарь сухо отвечала, затем, после появившейся тишины, добавляла в свой рассказ больше подробностей. Часто мальчик ловил на себе ее странные взгляды. Он старался не обращать внимание. Ещё парень осмотрел хорошенько дом и заметил, что есть в нем и вторая комната, которая была прикрыта тонким ковром, тем самым закрыта от любопытных глаз. В нее ночью уходила знахарь. Как бы парень не спрашивал про находку, девушка не отвечает на этот вопрос. Воспоминания того темного дня пришли быстро и Сережа чаще стал поглядывать в окно на лес. Дверь он запирал первым, не стремясь сбежать. Девица только усмехалась. Сережа знал, что завтра его заберут, поэтому ему следовало побыстрее расспросить знахаря обо всем волнующем. И следовало бы сделать это вечером, когда она будет варить новый отвар. Солнце уже было за горизонтом, а лучи ее последний раз мелькнули. Сумерки понемногу опускались на деревушку и всё больше оттеняли лес. Сережа закрыл осторожно дверь на засов. Он неуверенно перевел дух и повернулся к девушке. Она что-то вытаскивала за печкой. Это оказалась банка с медом. Сережа восхищённо оглядел её в руках знахаря, а затем посмотрел на девушку. — Задобрить домового надо тем, что чаще всего пропадает из еды. У меня это мед.— Бледных губ коснулась лёгкая улыбка. Девушка протянула парню банку и он перехватил ее, обнимая руками крепко, чтобы не уронить. Но ноша не была совсем тяжела, как раньше, хоть руки и начинали немного ныть. На стол поставили плошечку, ту, что была для домового. Сережа наклонил банку и мед тягуче полился, в свете переливаясь золотом.— Теперь поставь на пол и позови домового тихо. Ласково. — Мальчик выполнил сказанное и присел рядом с плошкой. Он не особо верил, что по просьбе нечисть явится, но раз надо позвать, то значит что-то и получится. — Если он не придет? — Вот и узнаем. Сережа зашептал мелодично, как мама учила: — Дедушка-домовушко, приходи к нам в домушко, хлеба у нас кушать, молодых хозяев слушать. Кушай-угощайся, на нас не обижайся.— Под лавкой зашуршали и половицы заскрипели. Сережа вздохнул и продолжил:— Дом охраняй, счастье сберегай. К нам чужих не пущай.— Сережа осмотрелся, прислушался. Никаких больше шорохов не было. Он решил ещё раз позвать домового. Напряжение ушло. По половицам покатился клубок красный и остановился рядом с мальчиком. Руки щекотно дотронулись. Маленький домовой вышел к Серёже, смотря хитро своими глазками. — Всё то вы знаете, как дедушку задобрить.— Скрипучим голосом заговорил домовой и опёрся маленькой лапой о глубок.— Не сержусь я на тебя. А за медок спасибо.— Сережа кивнул и восхищённо осмотрел нечисть. Он походил на кота, что иногда играет с клубком ниток и ест что повкуснее. Домовой взглянул на девушку, что добродушно улыбалась.— Чего надобно, дочка? — Про собратьев своих ты много знаешь, дедушка. Тут юноша интересуется некоторыми из них. Можешь рассказать то, что сам знаешь? Домовой задумался, поправил одежонку, походившую на зипун вблизи. Сережа обидчиво посмотрел на девушку и от растерянности закусил изнутри щеку. Он и не думал, что знахарь так просто перекинет заботу на непросто человека, а нечисть. Мальчик не смог бы решиться на такое. Возможно, Сережа слишком робкий и девушка решила так помочь, но почему не спросила его. Парень шепнул в сторону, не думая, будто кого-то интересуют его слова:—Зачем. — Надо уметь просить то, чего хочешь, а иначе это решат за тебя и не в твою пользу.— Сережа закатил недовольно глаза и нахмурился, когда услышал довольное хмыканье. Ещё немного и он поверит в то, что эта девица любит выводить всех из себя. Особенно его. — О какой именно…нечисти интересуешься, мальчишка? — Домовой уже был на лавке, когда парень повернулся на голос. Девушка прошла бесшумно в другую комнату, прикрыв за собой дверь. Свечу она взяла с собой, оставив догорать поленья в печи. Сейчас знахарь знала, что будет лишней. Сережа неловко постоял на одном месте, а затем юркнул на лавку под взгляд усталых от многих лет, пронзительных глаз, что заинтересовывают своей чернотой, поддетой лёгкой дымкой мудрости. Домовой присел на краю и опустил вниз лапки, поправив темно-зеленый, почти болотный, зипун. Мальчик сцепил на коленках руки, не зная куда их девать и начал: — Шишиги. Русалки. Лихо.— Сережа посмотрел на домового. Тот сморщил нос и пренебрежительно скривил рот. — Что-то не так? — Нехорошая эта нечисть, опасная.— Домовой замолчал, почесав бородку. Сережа открыл было рот, чтобы не мучать хозяина дома, но не смог и слова сказать.— Знавал я нескольких таких нечистых. Благого дела у нас так и не вышло. Жил раньше в этом доме человек, что охотился на таких. Словит вот шиша, принесет в дом и изучает подолгу, записывает что-то в книжку. Разных нечистей тогда повидал я. Меня так тот человек и не поймал. Всё думал, что злой дух в избе поселился, а оно вон как.— Домовой хрипуче посмеялся, вороша бородку лапой. Затем поправил черную шапочку и продолжил:— Принес он однажды маленькое серое существо, я принял его сначала за ребёнка и подумал зло расправиться с человеком, чтобы дитё спасти, но всё обошлось куда интереснее. Ночью вот вылезу из своего укрытия, пока человек тот за другими ушел, и подкрался к существу тому. Как схватили меня руки-ветви, как оплели ноги длинные, я весь и испужался малость. Но та нечисть слабой оказалась, поэтому хватка пришлась по силе мне. Тогда то я и узнал, что то́ шишига была. Обычно прячутся они в болотах, полях, мелких водах. Плещутся там у себя, от солнца скрываются, да люд хватают к себе. Тянут, царапают, но затаскивают в воду, топят. Так они местью упиваются. — А они могут смеяться?— Сережа свёл брови к переносице. — Смеяться? Нет. Они плачут. Злобой окутаны их думы, как бы ещё своему творцу насолить и повыдергивать нитей из своих тушек.— Сердито прокряхтел домовой, а густые брови его опустились к глазкам.— Если по дороге встретится хоть одна шишига, то быть к ночи тебе утонувшим. Запоминают они каждого и уже не забудут, пока не утолят свою месть.— Домовой удручающе вздохнул, покивав своим мыслям. Сережа посмотрел в окно, на лес. Рубаха прилипла к спине. Дрожь прошел по лопаткам и ниже. Сережа вытер испарину и сжал в ладони другую. До неё ещё доносился тот смех. Верхушки деревьев задвигались под порывами ветра.— Но они беззащитны к свету и теплу. Их сразу иссушают и обжигают.— Сережа заметил, что понемногу, но на стенах ворот появлялись огни, которые служили ночью светом для деревушки. Так было спокойнее людям.— А вот лихо человек чудом изловил, закрыв в баньке большой. Я тогда с банником повидался. Высокое тощее существо слабо билось в дверь и ухало тоскливо и сонно. Изломленное тело, желтоватая, усеянная сучками кожа, а на голове и вовсе иголки ели. Как завидела нас нечисть своим потемневшим глазом на лбу, так и свирепо задышала, ринулась к нам. Мы тогда чудом увернулись. Лихо боролось долго, пока не заснуло. А во сне на каждый шорох говорило одни и те же слова: «Не буди меня, подколодная змея». Да так сурово, что банник и вовсе разозлился. Но лихо пробудилось после само и бурчало что-то. Про змей, какие в лесу его обитают, как кусают больно и шипят ехидно, то люд бродит и хрустит ветками. Никто тишину не создаёт. Лихо от горя своего и поведало нам многое. Сон он ищет вечный, лес в покое держит, а кто потревожит, так он деревьями зашуршит, кочками предупредит до поры до времени. А раз люд не понимает то лихо к нему само идёт и своим лишь видом прогоняет. В гневе эту нечисть не надобно видеть. Деревья ломает, птиц прогоняет, а земля под ним трясется так, что сбивает с ног всё живое.— Домовой грустно улыбнулся. Сережа уже был под одеялом и глушил в себе ещё один зевок. Страшно, но жуть как любопытно ему было.— И остановить его невозможно, кроме воцарившейся тишины и колыбели соловья. Большего лихо не поведал нам.— Суседко поднялся, снял шапочку с головы и пригладил выбившиеся волоски.— Ну а про русалку я поведаю тебе по-другому.— Домовой хитро блеснул глазами и, прикрыв их, надел шапочку обратно на голову, исчезнув. Сережа приподнялся, сжал в руках край одеяла. Огонек потух и поленья рассыпались по кусочкам в печке. — Дедушка? — Тут я.— Отовсюду и неизвестно откуда раздался голос домового, будто эхо в лесу. Сережа лег обратно и подтянул одеяло к лицу. Ему показалось, что с ним говорил сам дом, оживший в одно мгновение.— Человек тот позарился и на водную нечисть. Одним вечером дверь отворяется и он весь промокший и пропахший сырой землей ввалился в дом, а во дворе всплески слышатся, словно рыба какая водится в ближнем пруду. Но то вовсе и не пруд, а яма с водой, а в ней диво в оковах мечется. Хвост зеленый воду волнует, а тело нагое золотистые волосы оплетают. Дивом русалка была. Как увидела меня, так и раскисла, как молоко. Запричитала, зарыдала, а как ближе подошёл к ней, так она сразу притихла и зубасто улыбкой сверкнула.— Сережа съежился от дурных мыслей.— Но видно я ей по зубам не пришелся, а тем, кто горе ее выслушает и поймет. До последнего далеко мне было. Русалки в реках глубоких водятся. Днём на камушке хвост свой греют, а ночью песню затягивают про участь печальную, им одним понятную. Зазывают к себе молодых парней, у которых ещё в голове ветер гуляет, да забавы всякие на душе роются. Завлекают к себе поближе, устами своими как зачаруют и утащат под воду им на съедение.— Мальчик ахнул и прикрыл рот ладонью.— Вот-вот. Да только прикованы они к воде. И на суше не могут долго быть. И лучше, если к воде идти, девиц брать. Их русалки сторонятся, шипят себе в водорослях и хвостом ненавистно рыб разгоняют. На этом просьба твоя кончается. — А как же они тебе все это поведали? И какова их судьба была? — Сережа замолк, коря себя за ненужный интерес. Но все эти существа, каковы бы ни были, не заслужили такой участи. Дом затих вместе с домовым. Мальчик прикрыл глаза, думая, что ответа так и не узнает. — Их водой заговоренной поливали, что правду заставляет говорить. А с человеком худо случилось. Истерзала его пойманная им нечисть так, что и косточки не осталось.— По дому засвистел сквозняк. Листья на верёвке зашуршали, а плошка завертелась по половице, вынуждая скрип разносится по комнате. Несколько щепок попадало вниз и затрещало. Сережа испуганно в темноте посмотрел на творившуюся суету. — Кто же их выпустил? — Я.— Тишина заполнила избу так отчужденно и совсем настороженно.— Я, зная их правду, уговорил каждого, когда почувствует свободу, разбежаться кто куда. И правда. С банником мы нашли книгу, обряд и освободили всех. Но я не прогадал одного, что нечисть— существо мстительное. И когда человек явился в избу, то на него накинулись все разом. Кто рвал, кто царапал, а кто кричал истошно. Я их не остановил.— Молчание.—Наблюдал в тени, как сейчас за тобой.— Скрипучий голос перешел в хитрый тихий смех, за каким плошка вновь заплясала, а мед исчез с громким чавканьем. Сережа удивлённо приподнялся, бегло оглядывая комнату, погрязшую в сумерках. Тут и там шуршало, скрежетало. Мальчика посмотрел на дальние темные углы. Казалось, что в них кто-то прячется и ждёт. Смотрит, скалясь, на него. Сережа подтянул одеяло к подбородку и обнял колени. Что произошло? Неприятное знакомое чувство ползало в груди, оплетало ребра и сжимало лёгкие, а Сережа мог только загнанно дышать и настороженно не смыкать глаз. Он забыл главного. Какими бы не были домовые или другие добрые существа — их объединяет главное. Нечисть она всегда нечисть. 8. Семь бед— один ответ, восьмая беда— совсем никуда Проснулся Сережа уже у себя в комнате, ведь лег только к рассвету, когда в доме тишина обосновалась и по углам никто не прятался. За родным окном птицы пели, но что-то все равно не давало покоя. Мальчик потёр глаза. Солнце заглядывало к нему в комнату и освещало теплом своим. Комната была непривычно светлой, настроение у Серёжи удивительно мрачное. Дверь отворилась. Парень вскочил с кровати. — О, только встал?— Пересвет облокотился о дверь и весело улыбнулся. Сережа заметил, что у него, как и у отца ямочки на щеках появляются.— Вставай давай, а то так всю жизнь проспишь.— Отец засмеялся и вышел из комнаты, чтобы мальчик поскорее пришел в себя. На столе уже лежала тарелка с оладьями пышными, на которых таяло масло. Самовар блестел золотом на солнце. Сережа уселся на стул рядом с Варварой. Мама протянула ему чай и оладья, нежно улыбаясь. Сережа сам, не замечая, повеселел и принялся уплетать вкусность. Пересвет с Варварой только переглядывались понимающе. — Как тот день прошел? Я тебя что-то не видел на поляне с ребятами.— Начал Пересвет, отхлебывая душистого чаю. Он посмотрел на застывшего с оладушком в руке Серёжу.— Да ты ешь-ешь. Я же так, просто хотел узнать. — Ээ…— Мальчик с трудом глотнул, опустив глаза вниз, затем посмотрел на отца.—..я там с девочкой одной разговорился…что не заметил, как от поляны отошел.— Неуверенно продолжил Сережа, натянуто улыбнувшись. — С какой? Куда ходили? — Пересвет.— Остановила мужа Варвара. Её ладонь погладила по макушке мальчика, как бы успокаивая.— Не торопи. Сейчас ему весь аппетит перебьешь. — Да я же не запрещаю ему есть. Пусть кушает. И отвечает.— Мужчина под озорной улыбкой скрыл хмурый вид и махнул рукой на оладушек в руке Серёжи. Мальчик отодвинул кружку с чаем и прочистил горло, прогоняя хрип. — Юлия.. так её зовут. А ходили…хм…к ее дому. — Какая именно Юлия?— Продолжил настаивать незаметно отец, сцепил руки и положив их на стол. Он спокойно следил за сменяющимися эмоциями сына. Как рассеянность переходила в хмурость, а затем в мрачную задумчивость. Такое Пересвет видел не часто, но ничего хорошего это не предвещало. — Дочь Ярополка…кажется. Помнишь, про нее тогда шептались.— Сережа поджал губы и отложил оладушек. Аппетита как и не было. Варвара, заметив такую смену настроения у сына, перевела взгляд на мужа и недовольно покачала головой. — Помню такую. Распутница и позор семьи. — Пересвет, не надо при нем так выражаться.— Остерегающе проговорила женщина и опустила ладонь на плечо мужу. — Нет. Пусть знает с кем общается. Нам лишних слухов не нужно. — А они есть?— Сережа удивлённо поднял брови, что аж маленькая складка на лбу появилась. Мужчина замолчал, ведь мальчик не знал, что за слухи были про них и есть ли они вообще. Значит шепчутся про нас. — Неважно. Но ты запомни одно.— Пересвет наклонился вперёд, дальше уже прошептав:— Многие здесь добрые лишь на вид. Не понаслышке знаешь, что сторонятся люди только тех, кого опасаются. И не просто так. А от того и шепчут, проклинают. Да много чего делают, лишь бы отвести от себя беду. А если так не делают некоторые, значит и их будут притягивать к той смуте. Сам поймёшь когда-нибудь. — А мы причастны к смуте или нас притянули к ней?— Сережа нахмурился и придвинулся ближе. Отец на него посмотрел, прищурившись, а затем отхлебнул вновь чаю. — Не то и не другое.— Мужчина посмотрел в окно, что было за спиной Серёжи и расслабленно облокотился на спинку стула. — Тебя на улице Федор ждёт. Ступай.— Мужчина поворошил отросшие пряди на затылке и одобрительно кивнул Сереже. Мальчик резче чем следовало выскользнул из-за стола и поспешил выйти во двор, отгоняя слова отца. Не то и не другое. Что это значит? Сережа отворил дверь. У низких ворот дома он увидел Федора. С ним был кто-то ещё и парень недовольно сжал губы. Не хватало детворы всякой. Парень спокойно прошёлся по тропинке, пытаясь задержаться ещё немного времени, которого не особо много стало. — Здравствуйте, дядя Федор!— Сережа вытянул руку навстречу волхву и приветливо улыбнулся. Мужчина махнул ладонью и крепко обнял парня, похлопав по спине. — Здрав будь, Сережа. Как сам? Мне птичка напела, что ты целую седмицу у девицы-красавицы был. Так ли это?— Федор заискивающе усмехнулся, а на его плечо сел ворон, громко каркнув. У Серёжи аж глаза заблестели от радости. Птица перелета на его руку и ее осторожно погладили по спинке, задев сложенное крыло, а она лишь отвернулась от него, выказывая своё недовольство. Но мальчик на такое посмеялся и чмокнул ворона куда-то в шею, где перья распушились. Федор на возмущенное карканье только посмеялся, смутив Серёжу. Рядом с мужчиной презрительно замычали. Только сейчас парень обратил внимание на чужака внимание. Лучше б детвора была. — Тоже мне радость птицу целовать. Ещё подцепишь заразу какую-нибудь. — Высоко и мягко проголосили. Ярко-рыжие, почти красные, волосы еле доставали плеч. Карие глаза придирчиво смотрят на Сережу, а розовые губы растягиваются в блеклой неживой ухмылке. Красный сарафан струится до земли и развивается от ветра. — Я правильно понял? Какую-нибудь заразу вроде вас?— Мальчишка приподнял бровь вопросительно, заметив, как девчонка рассерженно надула щеки, шумно вздыхая. Ещё чуть-чуть и из ушей у нее пар пойдет. — Серёж— Отец Федор неловко кашлянул, а брови его густые спустились к глазам. Он явно не обрадовался словам парня— Это дочь Ярополка. Юл.. — Юлия— Перебил парень мужчину, добродушно усмехаясь.— Наслышан о вас, даже очень.— Ворон пристроился на плече Серёжи и посмотрел сначала на него, а затем на девушку. — Рада, что так.— Скупо отозвалась девица и самодовольно подняла подбородок. — Да, если бы эти слухи украшали, а не очерняли вашу честь. Надеюсь, не все они правда? — От каждого слова щеки белели сильнее, а карие глаза растерянно чаще смотрели вниз, чем на мальчишку, что, нехорошо говоря, радовался такому. — Сережа— Грубо осадил Федор парня и тяжело вздохнул, поглядев на двоих. Ворон прижал голову к грудке и прикрыл глаза, вовсе не от страха.— Пойдешь с нами на базар?— Мальчишка открыл было рот, чтобы запротестовать, но его подтолкнули в спину вперёд, как и Юлию, и повели.— Знал, что согласишься. Тропинка вилась, будто река, и уходила далеко. Стояли избы разные: маленькие и большие. Во дворе у нескольких росли яблони. А где-то виднелась баня. Вот Сережа заметил знакомый дом знахаря. Оконца плотно закрыты и узнать, дома ли хозяйка, ему не удастся. Да и после того, как домовой поведал страшные вещи, не особо то и хотелось появляться там опять. Дальше тропинка заворачивала вправо, вглубь деревушки, где как раз и был базар. Отдаленно слышался гам и гул. Сережа зло зыркнул на девчонку, что вовсе отвернулась и разглядывала красоту изб. Мимо шедшие люди оглядывались в его сторону и перешептывались между собой. Сережа посмотрел на свою рубаху и порты. Ничего необычного на них не было. Тогда о чем они говорят? Опять началось? Сережа встревоженно встретился взглядом с одной из бабушек, восседающей на своей лавке. Её колючие поддетые пленкой старости глаза лукаво сощурились. Сморщенные губы заговорщицки пробубнили под крючковатый нос слова. Показалось, что она тихо проклинает его за что-то. Сережа быстро переключился на пробегающую кошку, которая зашипела, когда он прошел мимо нее. Не то и не другое. Отец, если бы ты дал мне ещё одну подсказку. — Дядя Федор— Начал мальчик тихо, а затем увереннее продолжил:— вы много про разных существ знаете?—Сережа хитро глянул как напряглась девчонка и осанка ее сделался ещё прямее. Ворон оживился и перешёл с левого плеча на правое, выглядывая. — Не сказать чтоб много. Кем-то интересуешься? —Русалками.— Парень приподнял бровями и хитро улыбнулся, а Федор усмехнулся понятливо:— Говорят они к себе людей заманивают, а точнее парней и с собой под воду забирают. Так ли это?— Сережа прищурился, когда девушка равнодушно посмотрела на него, а в глазах ее так и заплясали огоньки. Она злорадно улыбнулась и парню почудилось, что ему точно несдобровать. — Правда. Считается, что раньше они были девушками. Утонувшими. И поэтому, привязанные к воде, не покидают ее никогда. Но жалеть их не стоит. Русалки достаточно коварны и с такими как ты любят поразвлечься.— Федор хохотнул, а Серёжа, смутившись, скривился от одного только слова «поразвлечься». Мужчина остановился перед возвышающимся домом. Он оглянулся в поисках другой тропинки, что выводит из ловушки. Рядом в ряд стояли такие же избы, кто в ширину, кто в длину и преграждали путь. Юлия легонько тронула за плечо волхва и что-то прошептала.— Хорошо, проведешь нас. Сережа молча наблюдал за впереди идущей девчонкой и думал, как докопаться до правды. И когда она сдастся, не будет притворяться— вопрос времени. Сережа видел многое и мог бы узнать больше, если б не приближающаяся угроза. А может ему померещилось, как тогда, в доме знахаря, и он сходит медленно с ума. Сережа провел ладонью по лицу, отвлекаясь на бесконечные избы. Ворон клювом поворошил несколько прядей рядом с ухом, но мальчик отмахнулся, мол, жарковато. Птица что-то в ответ прокаркала. — Федор, а можете рассказать про пораженных? Вдруг Сережа наш не слышал о таком.— Юлия взмахнула рукой и сцепила ее с другой за спиной, а короткие пряди замерцали на солнце алым. Сережа опустил озадаченно глаза, не вовремя сравнив их цвет с кровью, но красная жидкость так и появлялась перед глаза вместе с назойливым шепотом. Пораженные. Мальчик оступился и полетел вперед, столкнувшись с мужчиной. — Ты чего, малец?— Отец Федор удивлённо посмотрел на бледное лицо мальчишки и приложил ладонь ко лбу, затем к макушке. — Эка перегрелся?— Сережа вяло кивнул, пошатнувшись в широких шершавых руках и приник к мужчине щекой, тяжело дыша. Перед глазами одна кровь, в ушах будто пчелы жужжат.— Тут недолго идти. Сможешь?— Паренёк перевел дух, закивал. Ворон взмахнул несколько раз крыльями, видимо, пытаясь остудить. Лёгкий ветерок неожиданно подул и Серёже стало легче, поэтому, собравшись с силами, выговорил на одном дыхании: — Пораженные? Кто они…такие? — Дети глупых родителей, которых не смогла забрать богиня смерти и ночи.— Весело проголосила Юлия и от своей радости чуть ли не покружилась, пригладив красный сарафан. Она исподлобья поймала взгляд Серёжи и довольно широко улыбнулась. Несколько веснушек проявилось на щеках. Кожа так и оставалась белой.— И тогда она приходит в ярость, а с ней и весь лес.— Тучи заслонили солнце собой и на деревушку опустилась большая тень, а лицо Юлии будто помрачнело и улыбка вовсе стала оскалом. Мужчина недовольно хмыкнул, скрестив руки на груди. — Если бы богиня, по твоим словам, пришла в ярость, то мы бы здесь не стояли. И неоднократно появлялись новые истерзанные тела. Сказки это все.— Мужчина отвесил подзатыльники Юлии и Сережа и рассмеялся. Но вдруг недалеко забил колокол. Ворон громко закаркал и слетел с плеча, полетев вперед. Федор вмиг посерьёзнел, сомкнув губы в тонкую линию. Теперь посмеялась Юлия, но как-то нервно. — Непорядок. Идём. — Что случилось?— Затараторил Сережа, наблюдая за птицами, которые летели низко над домами и громко каркали. — В колокол на моем веку били лишь раз. Что-то случилось у границы.— Волхв стремительно двинулся на звон колокола, а за ним и ребята. Сережа переглянулся с Юлией. Она продолжала молчать, будто в воды в рот набрала. По сведенным чуть бровям было ясно— она тоже не рада такой новости. Ничего хорошего не предвещало увиденное —думали они. Что-то грядет. Тучи на горизонте клубились, в них мелькали молнии. Грохотал гром. Сережа чувствовал — не к добру все эти напасти. И то, что ему знакомо слово пораженные, словно далеко в прошлом кто-то вбил ему в голову это. Колокол продолжал звенеть, впереди доносились крики. Люди суетливо собирались у ворот. Некоторые торговцы шли вместе со всеми. Поднялся с леса волнующий душу ветер. Дети на руках матерей кричали и хватались за шею. Собаки лаяли на неизвестность и обходили стороной ворота. Федор заметил в толпе кого-то и поманил ребят за собой, идя мимо расступающихся людей. Некоторая надежда появилась у народа при виде волхва и напряжение на время схлынуло. Сережа заметил высокого мужчину, выступающего вперёд. Его ладони покоились на мече, крепко сжимали рукоять и, при желании, могли легко разломить оружие. Федор поравнялся с ним. Юлия, опустив голову, заправила прядь за ухо. Она держалась ближе толпы и ее поникший вид насторожил мальчишку. Он спрятался бесшумно за спину волхву. В груди было так неприятно, что приходилось подслушивать. — Что у вас случилось, Ярополк? — Теперь ему ясна такая робость и смиренность Юлии. Отец это ее. Как же сразу нельзя было догадаться. — Заступали в дозор Елисей с Тихоном. Своих ребят пригнали. При них тишина полная была. Я отдохнуть на часок пошел, а их тут видите ли оставить ни на минуту нельзя! Раз в колокол пробили, значит что-то серьезное.— Скупо ответил Ярополк, поглядывая с сомнением на ворота. Отец Федор кивнул и, когда гул поднялся сильнее, зашептал. — Ты хорошо подумал? — Да, нечего ей в девках ходит. И так слухи тяжелые идут.— Небрежно отрезал мужчина, подкинув невысоко меч и перехватив у рукояти. Он с крайней серьёзностью осмотрел его, будто тот мог подвести хоть в одном из боёв. — Не глупи. Твое острое зрение никогда не подводило и именно здесь случился провал. Несчастье ты ей принесешь.— Понизил голос Федор, что Сережа не сразу смог услышать слова. Весь этот разговор странный для него, как и происходящее вокруг. — Так будет лучше и для неё, и для меня. Не готов я терять дочь. А если хочешь к себе в ученики взять, то дело правое. Пусть.— Ярополк прошел вперёд, заканчивая на этом. Он что-то прокричал своим братьям по оружию и ворота резко отворились. Дозорные несли человека, а крики его слышала вся округа. Народ всполошился, детей уводили силой. Сережа успел пройти вперёд, чтобы затем застыть в ужасе. Кровь маленькими каплями стекала на землю и мешалась с поднявшейся пылью. Парень болезненно кричал. Освобожденная из пут рука кровоточила, из неё во многих местах зияли ямки, будто плоть вырвали. Кость виднелась из кожи и ее уже облепили мухи. А уха у дозорного и вовсе не было. Дальше его обступили со всех сторон. Серёжу схватили за руку и повели из толпы. По голове словно топором ударили и в ушах заложило. Он всё оборачивался назад, глядел на спины людей и хватал ртом воздух, не в силах что-либо промолвить. — Началось.— Мальчишка вскинул голову и увидел тянувшую его Юлию. В груди закипела злость, лютая, она готова вырваться и сжечь всех. В глазах его потемнело, сравнимо с тучами вдалеке, даже блеск походил на искры молний. Грозовой цвет в радужках бушующе переливался. Парень тяжело задышал, что грудь часто вздымала.— А я говорила.— И в голове перемкнуло. Сережа вырвался из хватки и вцепился в сарафан Юлии, встряхнув хорошенько так, что сдавленный писк долетел до ушей. Мышцы забугрились непривычно, пустили дрожь по телу. Руки заметно подрагивали у него, но Сережа продолжал держать девчонку и от ее страха в глаза он обманчиво очаровательно улыбнулся. Эмоции, как маленькие чертята, плясали и клокотали. — Мне надоели ваши тайны.— Рокочуще прошипел он и сжал чужое плечо. Непонятное тепло поднималось из недр и пускало нестерпимую радость от власти в руках.— Я вытрясу из тебя всё, но добьюсь правда!— Прорычал в лицо побледневшее Юлии и неожиданно для себя усмехнулся. Лёгкие невыносимо жгло. Юлия с силой оттолкнула парня от себя и Сережа, пошатнувшись, упал назад. Земля из под ног ушла, как и темнота заволокла глаза. Глухой удар по земле разнёс пыль. Сережа сморщился, замотал головой, желая избавиться от странного будоражащего ощущения. Ноги, совсем обмякшие, не слушались и их можно было только по земле волочить. Поясница неприятно потянула. Мальчик попытался подняться. Не вышло. Горло сушило от пыли. — Понимаю, жара очень утомляет. — От хриплого голоса Сережа перестал барахтаться и поднял голову наверх, где в глаза попал пробившийся луч. Перед ним возникла мозолистая, загрубевшая от тяжких работ ладонь и парень слабо протянул свою узкую, худую руку, которую уверенно пожали и вытянули из малой западни.— Вы поаккуратнее с голубушками. Нынче жестче нрав их.— Послышался смешок. — Он ко мне приставал!— Взвизгнула оскорбленно недалеко стоявшая Юлия и топнула ногой. Несколько людей обернулось на такое. — Не имею возможности знать. Солнце сегодня настолько ослепительно, что кому хочешь голову припечет. — Повысил мужчина шутливо голос, дабы слышно стало и рассмеялся хрипуче, а с ним и некоторые торговцы. Сережа заметил, что хоть лицо его парень не смог разглядеть, но ростом тот явно высок, раз тень большая падала полностью на мальчишку. — Вы кто такой?— Юлия встала между парнем и тем мужчиной, положив ладони на талию и долгим, горящим злобой взглядом осмотрела его. — Мимо проходящий добрый человек.— Незнакомый мужчина обошел насупившуюся девчонку стороной, а Сереже напоследок сказал, улыбнувшись: — Кто знает, тот найдет.— И кинул прямо в ладонь ему серебром сверкающую монету, заговорщицки подмигнув. Сережа удивлённо раскрыл рот и поднял голову вновь на мужчину, чтобы отблагодарить за такую щедрость, а того и след простыл. Мальчик так и замер на одном месте, пока по ладони не ударили и монета не покатилась по земле. Сережа метнулся вниз, чтобы не потерять из виду дарованное. — Сдурел что ли! Не поднимай.— Шипяще начала девчонка, будто ей на хвост кто наступил. Сережа быстро поднял монету и сжал в кулак, отходя от Юлии назад. — С чего бы вдруг мне тебя слушать? — Ладно, хотел правды, получай.— Девица отошла от прилавков торговцев вместе с мальчиком, дабы никто ненароком не услышал.— Знаешь сказку «Ночь полнолудников»? — Сережа кивнул медленно.— Значит помнишь, как нечисть к нужным людям подбирается. Раны на теле, голоса всякие, подарки чужаков. Так вот подумай, зачем такому как тебе…добрые незнакомые люди монеты отдают?— Девушка сморщила немного курносый нос и вздёрнула тонкие брови в неверии. Сережа запоздало кивнул, пожав плечами. — А может это не неизвестный человек? Пойдем узнаем. — Капля надежды появилась в глазах, а Юлия только фыркнула на это и взмахнула рукой в сторону торговцев и народа, что постепенно приходил на базар. Они подошли к самому ближнему прилавку, за которой стоял грузный низкого роста мужчина. На плече его покоилось что-то из меха бурого окраса. — Не хотите ли приобрести шапку из медвежьей шерсти? Ещё свежая, как два дня назад была на диком звере!— Перед ними показали несколько таких же шапок. Сережа мотнул головой, отказавшись сразу. —Семь-восемь минут назад здесь был высокий такой мужчина. Он ещё громко о чем-то говорил…хм..— Парень призадумался, не зная что ещё сказать, ведь лица и одежды он так и не смог рассмотреть, даже запомнить смутно. Будто увиденное заволокло густым туманом. — На нем ещё синий зипун был с желтыми узорами на груди и рукавах. И сапоги красные такие.— Неожиданно добавила Юлия, выжидающе смотря на торговца. — Синий зипун говорите?— Ребята кивнули одновременно.— Не про кузнеца спрашиваете? Кто ж его не знает. Он один из немногих на все руки мастер. На светлой опушке леса живёт, рядом с главными воротами совсем недалеко пройти.— Мужчина усмехнулся и что-то заговорил другому торговцу. Сережа побледнел и посмотрел на девушку, что разделяла его состояние. От скрипа главных ворот они оба обернулись. На острых брёвнах сидели птицы, черные как ночь. Тучи над ними сгустились и стали крупнее. Полил дождь. Сильный, не щадящий никого. Его капли казались стрелами, какие обжигают кожу. — Только не говори, что пойдешь туда.— Мокрые рыжие пряди прилипли ко лбу. Их попытались смахнуть. Юлия сморгнула капли на ресницах и скривила губы. К телу прилегала одежда и неприятно холодила. Сережа вытер влагу со лба и засунул руки в карманы. На плечо ему приземлился ворон, взмахнув мокрыми крыльями. — Не сейчас.— Молчание прервалось грохотом грома. Ладонь ещё холодила монета.— Не сегодня. 9. Язык мой — враг мой, прежде ума рыщет — беды ищет — Ну что, малец, согласен на мое предложение?— Волхв с одного размаху разрубил топором полено и толкнул вниз ногой. Лезвие накрепко влетело в пень, лишь обух выглядывал один. Сережа украдкой посмотрел на него и нервно потёр ладони. День выдался холодным, а небо укрыто одними облаками. Два дня дум хватило, чтобы решиться на предложение. Да и он, после встречи со знахарем, чувствовал себя в несколько раз лучше и бодрее. Что не скажешь о сне. Серёже снилась вода, как он захлёбывается ей, пытается выплыть и это никак не получается. За ногу его кто-то хватает и тянет вниз. Рокот рядом с ухом мальчик слышит всегда и оборачивается. Над ним та девчонка, Юлия, возвышается и за руки волочит по воде. Водоросли бьют по рукам, те краснеют. Каждый раз он боится не успеть выплыть или же схватиться за протянутую руку в перчатке. Странно наверное, но Сережа надеется всегда на спасение и оно приходит. Его вытягивают из воды под чужое барахтанье. Он знает кто его спас и от этого всё внутри переворачивается в противоречии. Отторжение. Благодарность. Жгучий страх, того что парень может не захлебнуться, так задохнуться от чужой руки. Но этого не происходит и такое продолжение сна настораживает до неприятной дрожи в теле. И Сережа, еле просыпаясь, думает о повторяющемся сновидении и сомневается, а правда ли это или воображение ума. Может чье-то наваждение? — Да, я подумал и решился. — Хорошо. Тогда вытяни топор.— Федор с Серёжей переглянулись и посмотрели оба на обух. Мальчик недоуменно стоял и не знал шутка это или занятие уже началось.— Хочешь стать сильнее, тогда вытащи топор и наруби вот ту горку.— Мужчина указал на большую гору бревен, которых хватит на несколько зим, не меньше. Парень тяжело взглотнул. Не думал он, что так все начнется. Но Федор явно не шутил. Как тогда. Сережа когда-нибудь себе признается, что дядя совсем шутить не умеет. Либо это явный призыв к действию. — А если я не смогу? Федор серьезно взглянул на парнишку, отчего тот невольно выпрямился, опустив голову.— Парни твоего возраста могут, а чем ты хуже? Или передумал? — Хитро блеснули глаза мужчины и он кивнул на торчащий из пня топор. Парень вздохнул как-то обречённо и ещё раз потер руки. Без лишних слов он подошёл к пню и взялся за топорище. Была не была — Давай, сосредоточься!— Крикнул подбадривающе мужчина и отпил квасу с наслаждением. Изредка, поделывая свою рутину, он наблюдал за тщетными стараниями парнишки. Тот явно пытался, но силенок не хватало. Да, на его веку ещё такого не было. Оставалось только кидать шутливо что-то о силе духа. Не собирается он помогать, не ему это нужно. Сережа поскользнулся о мокрую траву и упал на спину, растянувшись перед ещё торчащим из дерева топором. Порядком его начинало злить собственное бессилие. Мышцы рук заныли, тело отказывалось двигаться. Мальчик ударил кулаком о землю и рывком поднялся. Он обошел пень, затем ещё раз, осматривая как топор застрял там. Так Сережа хоть как-то справлялся с мыслью, что безнадежен его труд. — Не хороводы води, а работай.— Донеслось до него насмешливо. Сережа моментально вспыхнул и лицо его покраснело. — Я стараюсь.— Процедил сквозь крепко сжатые зубы мальчик и скинул с плеча мешающие волосы за спину. Рубаха уже прилипла к спине и стала грязной от падения. — Значит плохо стараешься. Один топор вытащить не можешь. — Да потому что это невозможно!— Крикнул от отчаяния и обиды. Парень закатил резво рукава, ничего не замечая кроме ненавистного топора. Ему необходимо расправиться с ним и побыстрее. Не хватало ещё слухов. На нос упала капля, за ней вторая, а там и третья подоспела. Лёгкий дождь пошел и Серёжу он разозлил пуще прежнего. Даже природа против него. Он поднял голову и посмотрел в небо. Гром лишь рассмеялся своими раскатами. Внутренне все кипело от вызова. Руки заскользили по топорищу. Только с третьего раза мальчишке удалось хорошо схватиться. Грудная клетка лихорадочно поднималась и опускалась. Облако пара выходило из губ. Одна нога уместилась на пне и Сережа порывисто дёрнул топор на себя. Тихий треск потонул в грохоте грома. Парень вновь свалился на мокрую землю и чуть ли не завыл. Опять. Не получается. Ладони нестерпимо ныли. Дождь капал на лицо и тело. Сережа прикрыл глаза, устало выдохнул. Почему так? Силы нет даже на жалкий топор. Что же он скажет отцу, когда придет домой. — Теперь бревна. Сережа страдальчески рассмеялся и повернул голову к Федору. Издевается.— Я топор вытянуть не могу, какие бревна? — Федор фыркнул и указал на землю. Парень привстал и заметил на траве то, что так не давалось долгое время. Вмиг на душе легко стало. Сережа встал с топором в руке и заулыбался весь. Он смог. Значит не совсем обречён. Так ведь? Его настрой не разделял мужчина. Он указал на гору бревен: — Рано радуешься. Давай, к зиме влеготку управишься. —Жестоко— Прошептал под нос Сережа и перехватил топор, как подобает. Он видел, как это делает его отец. Руки крепко сжали топорище. Взмах. — Дядя! Я принесла что вы просили.— Знакомый до боли в теле голос заставил сильнее взмахнуть топором и разломить, к удивлению, полено. Сережа хмуро откинул две половы на траву и подул на лицо, чтобы капли не мешали. Юлия— это последнее, что он хочет видеть после отдыха. Работать под мелким дождем не казалось таким уж и плохим делом. Мальчишка со всей силы разрубил полено со второго удара. Из-за тягостных мыслей он этого не особо заметил и поставил новое бревно на пень. Рукавом парень вытер в какой раз щеки от влаги. Он с большим усердием старался ударами заглушить звонкий голос. Когда же она умолкнет. Мелет и мелет попусту чепуху, лучше б делом занялась. Сережа сдул спавшие на нос пряди и поднял топорище над головой. Лезвие рассекло воздух и бревно треснуло. Мальчик рубанул ещё раз, уже резче, и очередные дрова спали на землю. Вот бы так по голове. Она также расколется на две половины? — Малец… Было бы славно. — Сережа… Бррр. О чем я думаю? — Се́ргий! На оклик мальчик только дернулся, оглядываясь за плечо. Его рассерженный взгляд в пучине дождя оставался расплывчат. Федор махнул рукой, подзывая к себе, а рядом с ним стояла ненавистная Юлия. — Я делом занят!— Крикнул парень, но в противовес своим словам опёрся топором о пень, откинув рыжие намокшие волосы, собранные в хвост, назад, а те прошлись по спине тяжёлой розгой. — Топай давай, трудяга! Сережа сморщил от веселого голоса волхва нос и со всего недовольства, что его отвлекли от хорошего дела, вбил топор в пень, а заунывная песня потянулась треском. Парень прошел к крыльцу, где его ждали. От вида ярко-рыжих волос, курносого носа, карих колких глаз и приятно-нежной улыбки захотелось вернуться к пню и пойти обратно уже с топором. На миг это показалось лучшей идеей, но остановила не во время тяжёлая широкая рука, которая легла на спину парню и похлопала его несколько раз. Молчанием и недобрыми взглядами одарили друг друга они. Кашель Федора немного оживил парня. — Юлия— Почти выплюнул имя он. — Сергий— Пропела его полное имя девушка, мило хлопая глазами, чтобы, наверняка, скрыть издёвки от Федора, но не от мальчишки.— Вижу, дядя тебя работой запряг тяжёлой.— Он мог заверить, что эта Юлия хотела добавить «в кой-то веке». — Легкой. Я сам напросился. Федор громче пробасил:— И делаешь успехи.— Чуть тише он сказал уже Серёже:— Думаю, что обух ты не сильно вогнал. Иначе, достать труднее будет.— Румянец тронул скулы. Неожиданно девушка засмеялась, а Сережа было дернулся к ней. Ладонь на плече сжалась сильнее. Федор шикнул раздражённо. Загрызли тебя волк. Сережа мысли удивился и злорадно улыбнулся, руки его исчезли в карманы портов, дабы не выражали явно думы. — Значит не каждый мальчишка может справиться с такой лёгкой задачей.—Продолжала ласково девушка, сверкнув взглядом полным не скрытого отвращения. Все в груди Серёжи упало от такого. Я заколю тебя. Неведомая жгучая волна поднялась по ногам к животу. Кончики пальцев рук защипало и они крепче ухватились за ткань. В голове улетучились мысли. — Возможно. Я могу расправиться с надоедливыми девицами. Глаза сверкнули грозовым небом радужек и рядом послышался оглушительный свист. И без того белое лицо Юлии сделалось бледнее. Удар оглушил. Тихий писк издала девушка и отшатнулась. Над её головой торчал в бревне топор и блеснул сталью при вспышке молнии. Девушка схватилась в испуге за шею и попятилась к ступенькам на крыльцо. Губы ее беспокойно шептали, вяло шевелясь. Сережа очнулся от хлопка двери. Федор почему-то молчал и это больше настораживало, чем ушедшая в избу Юлия. Веселье его как рукой сняло и оставило привычную задумчивость. Волхв приблизился к топору и оглядел, а затем, будто нехотя, взглянул на мальчика. Нехорошо под его сощуренными глазами стало. — На сегодня закончим. Завтра с закатным солнцем приходи.— Пробубнил Федор, прямо посматривая на растерянного парня. Сережа кивнул и попятился назад. Мысли смешались в голове и давили на затылок. Пальцы покалывало и их захотелось растереть между собой или разодрать их до царапин.— И ещё.— Начал мужчина, выдохнув тяжко. Сережа посмотрел на него.— Не выходи сегодня из избы и ворона не выпускай. — Но что это было?— Столько всего навалилось внутри, что слова не могли складываться в одно. Серёже оставалось пораженно хватать ртом воздух. — Потом.— Отмахнулся Федор. — Это связано со мной. Я…подождите…вы же что-то знаете. Точно знаете. Так почему же?— Злость закипела в животе и свернулась тяжёлым комом в грудной клетке. Глаза лихорадочно заблестели, парень сделал несколько шагов к мужчине. Тот вскинул ладонь и покачал головой, отступив ближе к дому от мальчишки. — Я что сказал, Сергий. Все что ты сейчас можешь сделать — это беспрекословно выполнить просьбу и не высовываться из дому. Выполняй.— Грозно проговорил мужчина, не медля, вытянул топор и поднялся по ступеням к дому. Скрип заглушился причитаниями, что явно были девичьими. Дверь оглушительно заперли на засов. Сережа попятился от избы, пытаясь забыть о словах волхва. Перед ним ещё было напуганное лицо Юлии и отрывками доносились его слова. Остатки злости ещё не отпускали, но постепенно исчезали. Мальчик бездумно брёл по тропинке и потерянно оглядывался на дома. Он осмотрел руки, заметив побелевшие кончики пальцев и ничего более. На душе стало мрачно. Неужели я хотел этого? Парень мотнул головой. Нет, он мог быть кем угодно, только не убийцей. Что же тогда скажут родители? А подводить их мальчик не хотел. И загубить себя из-за какой-то простой девки. А может и не из-за простой… Сережа влетел в чью-то широкую спину и стукнулся лбом о чужую руку. Земля шла кругом и на миг поменялась местами с небом, что сбило мальчика совсем. Благо он не очнулся лежащим на земле и глотающим пыль. Сегодня всё идет наперекосяк. Мальчик схватился за голову и недовольно выдохнул. Как обо что-то влететь, так я первый. Парень запоздал понял, что второй рукой держится за чей-то локоть, подставленный как в знак помощи. Но Сереже так только показалась, потому как его грубовато оттолкнули, ядовито выплюнув:— Смотри куда идёшь.— Мальчик ойкнул, отпрянул назад, чтобы не нарваться на драку и не попасть вновь под горячую руку. — Из-звините.— Сережа посмотрел украдкой на мужчину, силясь ещё раз просить прощения за свою невнимательность, но так и замер на месте, а рот то открывал, то закрывал, ведь мысли в один момент улетучились. Синий зипун выглядел так знакомо. Парень ненадолго загляделся на волевые черты лица. Особенно восхищали и пугали серые, даже цвета серебра, глаза, что излучали слишком многое, чем просто раздражение, да и веселье там плескало с колкостью, что мальчишке захотелось разузнать о такой необыкновенность. Сережа заметил как мужчина от такого внимания сморщил нос и тень пала на горбинку носа переходящую резко к переносице, будто лезвием неаккуратно и легко прошлись. Угловатая челюсть сомкнулась и желваки на мгновение появились. Мужчина равнодушно и быстро рассмотрел мальчишку, от чего Сережа стыдливо покраснел, опустив глаза.— Я…я не хотел вас беспокоить. — Извинения приняты. Иди гуляй.— Мужчина пошел прочь, даже не заметив изумление парня. Сережа опустил руку в карман, где холодом жгла монет и его осенило. Это же кузнец! А я его не остановил. Вот деревянная голова моя. Мальчик побежал туда, где недавно за избой скрылся мужчина. Но за поворотом никого не оказалось, кроме детворы, что резвилась с курами и цыплятами. Некоторым удавалось взять одного на руки, а другим доставались больные клевки. За двумя дворами виднелся большой идол Рода. Хмурый и неодобрительный взгляд вырезанных глаз одаривал каждого проходящего человека. Мальчик никогда не любил ходить к главной площади, потому что там он ощущал себя беззащитным и внутренне нагим перед идолом. Сережа посмотрел на дальние дворы, выискивая что-то похожее на синий зипун. В их селе люди носили только светлые оттенки красного, жёлтого, зелёного и голубого цветов. Считалось, что остальное присуще либо людям с тяжёлым, опасным прошлым, либо тем, кто поклоняется богам Нави. Второе скорее навеяно темным временами и легендами. Но люди все же стараются отогнать от себя любую мрачность на всякие случайности жития. Сережа вздрогнул от громкого лая за спиной. Наверное опять собак оставили без привязи. Вот теперь слоняются бедные дворняги, никому не нужные. А может и не совсем они и бедные. На рычание Сережа повернулся медленно, стараясь не злить животных ещё больше. Не знаешь же что взбредёт в их головы. Может почуяли еду. Парень вздрогнул, когда к нему дернулся черный пёс с массивной зубастой пастью, капая слюной. — Черныш.— Спокойно, даже скучающе раздался где-то из тени голос и пёс остановился, а уши его взметнулись вверх.— Не пугай мальчишку. Заяц куда интереснее будет.— Сережа возмущённо вздернул брови, а пёс по кличке «Черныш» фыркнул и повел носом в сторону, как от чего-то неприятного. Из тени дома вышел кузнец. Он явно не был рад преследованию. — Домой. — Черныш завилял хвостом и побежал вперёд, иногда оглядываясь назад на хозяина. Сережа поравнялся с мужчиной и задумчиво закусил изнутри щеку. Особо вариантов как заговорить с кузнецом не было. А вопрос сообразить не удавалось с каждым пройденным шагом.— Так и будете хвостом за мной ходить? — Сережа растерянно потупил взгляд. — Вы тот самый кузнец о котором говорят? — А что о нем говорят?— Хитро заметил мужчина. Он расправил плечи и Сережа обвел их широкой сильный разворот. Если бы не его интерес, за который парень себя ругал, то можно угадать даже самодовольство кузнеца. Наверняка знает сколько слухов про него распускают и все они хорошие. — Многое. Мастер с обворожительной внешностью и коварством шутки.— Так говорили многие, а чаще всего девушки, что, по сплетням, не раз пытались привлечь к себе особое внимание неподступного кузнеца. Странно однако, ведь он вовсе не кажется закрытым и себе на уме. Сережа в какой раз обвел мужчину взглядом, не останавливаясь на чем-то конкретном. — Сплетни хороши тем, что в них есть доля правды и лжи.— Мужчина довольно улыбнулся проходящей мимо девушке, что несла коромысло с пустыми ведрами. Коса ручного цвета прядей лежала на крепком плече и покачивалась на пышной груди скрытой белой рубахой. Понева колыхалась от быстрой ходьбы. Девушка заметила кузнеца и хмурость исчезла с милого лица, а щеки налились румянцем. Она заторопилась вперед, чтобы скрыть смущение. Сережа недовольно насупился.— Но вы пошли за мной не ради лести, а за чем-то другим.— Мужчина взглянул любопытно на парня. Улыбка стала хитрой и хсеребристые глаза заблестели некой догадкой.— Знакомое личико. Сережа смутился и полез в карман за монет, чтобы протянуть мужчина.— Тогда, на базаре, вы дали мне это.— Кузнец не посмотрел на монету, а вовсе отвернулся. Неожиданно он громко свистнул кому-то.— Черныш! Наглая морда. Отвали ты от девушки, подхалим!— Весело забасил мужчина. Сережа заметил вдалеке пса, что ютился у девицы в светло-зеленом сарафане. Её не заботили чужие слова, потому как она продолжала поглаживать Черныша и подкармливать чем-то вкусным, раз хвост так и вилял. Кузнец прошептал, чтобы услышал лишь Сережа:— Убери монету, пригодится.— Мальчик подчинился и более невозмутимо убрал руки в карманы. Вблизи он узнал в той девушке того знахаря. Имени так и не получилось узнать. Да и встретиться сейчас с этой серьезной женщиной желания не было. Может она поможет мне? Парень посмотрел мельком на мужчину, убеждая себя не в собственной шутке воображения. В голове клубились вязким туманом думы. Почему же он так спокойно идёт рядом с едва знакомым человеком, которого знает от силы час. Слухи и сплетни не в счёт. Сережа запоздало понял, что шанса на отступление нет. Знахарь выпрямилась и с недоверием разглядывала его, будто они друг другу незнакомые люди. — Что ты здесь делаешь?— Девушка презрительно скривилась, бросив взгляд в сторону кузнеца. Тот уже вовсю играл с псом, но парень смог разглядеть приподнятый уголок рта.— Рядом с… — Хорошим человеком. Да, Марго, все это давно знают.— Мужчина нахмурился на изумлённый, сердитый вид девушки и пожал плечами.— Вы знаком… — Так вас зовут Марго!— Воскликнул радостно Сережа, чуть ли не подпрыгнул. Знахарь поморщилась от имени из уст его и шикнула на парня, призывая к тишине. Несколько проходящих людей обернулось в их сторону. Он не обратил внимание на косые взгляды. Всё его тело переполняло тепло, такое непонятное и неизведанное. — Забудь то что сказал этот...человек.— Знахарь выделила небольшим молчание последнее слово и Сережа заметил еле выраженный акцент, словно девушка была из дальних краев, хоть пыталась скрыть его немногословностью. — Марго, да что тут такого? Наверняка своим хлопцам чуть ли не всю жизнь ведаешь, а тут мальчишке имя своё зажучила. — Закрой свои уста, будь добр.— Девушка глубоко вздохнула, откинула за спину косу и остервенелыми глазами остановилась на мужчину.— Ты пришел за Вьюнкой. Вот и иди.— Марго махнула рукой на свою избу. Кузнец приподнял бровь и прошелся ладонью по светло-русым коротким волосам на затылке. — Мальчик с нами? — Настороженно и как-то нехотя спросил у знахаря, на что та чуть ли не зарычала, лишь сжала плотно губы. Она украдкой взглянула на Серёжу и наконец ответила: — Иди домой и держись рядом с родителями. Брови опустились к переносице, а Сережа, сдерживая обиду, протестующе начал: — Я тихо буду.— Парень чувствовал себя потерянным и это не давало покоя. То что произошло недавно: вражда с Юлией и неправильная молчаливость от Федора. Да и все люди стали вести себя по-другому. Будто все знают о чем-то. Даже родители. Он не хочет идти домой, где его будут затягивать мучительные мысли. Не сейчас. — Сегодня же доложу Пересвету о твоих похождениях.— Отрезала грубо Марго и скрестила отточенным движением руки на груди, развернувшись спиной к мальчику. Мужчина рядом с ней облегчённо выдохнул и невозмутимо прошел во двор. Пёс несколько раз обернулся к поникшему мальчишке, тихо предупреждающе рыча, и скрылся в избе за своим хозяином. На улице пошел дождь. Снова. 10. Утро вечера мудренее Дверь отворилась приятным родным скрипом. На пол стекали капли с одежды. Сережа вытер тыльной стороной ладони нос и огляделся. Мрак окутывал избу и прохлада гуляла по половицам, шепча сквозняком о том, что хозяева ещё не пришли. Для парня было это к лучшему, хоть раньше он никогда не оставался один дома. С утра отец ушел работать в поле, а мать к тётке Евдокии. Мальчик улыбнулся. Женщина та через чур добра к нему была, всегда пирогов пышных напечет, как только узнает, что Сережа придет. Щеки всегда красные, глаза зеленые-зеленые, как трава летняя, волосы рыжие и в густую толстую косу собраны. Тепло она его прижимала к полному и крепкому телу своему, нахваливая. Сережа как-то узнал, что муж ее в другой деревне работает, а с ним и дочь со своим женихом. Скоро и сама Евдокия к ним уедет, как дела тут всякие уладит. Сережа запер дверь, борясь с желанием побежать к дому тетки Евдокии. Перед глазами появился вновь Федор и наказ его неприятно хлестнул по вискам. Парень поджал губы и побрел к себе в комнату. На удивление, та была плотно заперта, ведь ранним утром никто из семьи ее не закрывал, да так прочно. Мальчик пожал плечами, стараясь стряхнуть с себя волнение. К сожалению, стало хуже. Сережа с кряхтением открыл дверь и застыл в изумлении. Закатное солнце освещало разбросанные вещи. Тут и там валялось много самодельных кукол из ниток, красных и зелёных. Стол отодвинут к окну, а по раме его проходят жуткие отметины, оставленные когтями. Зеркало разбито и валяется полностью на половицах. Вещи парня разбросаны, а кровать и вовсе перевёрнута. Сережа оглядел ужасный беспорядок и зацепился глазами за саму дверь. Глубокие царапины, будто кто-то с остервенением пытался выбраться отсюда. Несколько капель чернели и скатывались вниз. Под ногами валялось два пера. Черных пера. Мальчик вскрикнул и побежал вон из комнаты к входной двери. Она отворилась и Сережа столкнулся с отцом, который тут же взял его за рубаху, как кошка котенка за холку. — Где ты был?— Медленно спросил Пересвет, но Сереже было уже это знакомо. Отец всегда, когда зол, выглядит необычайно спокойным, а затем вскипает так быстро, что мальчику хотелось забиться в угол и сжаться в комок. — Я…я здесь…тут был…— Заикаясь, ответил мальчик, в глубине души зная, что этого недостаточно для отца. Парень оглядывался в сторону открытой комнаты, боясь, что родители увидят тот ужас. Мимо них прошла Варвара, не взглянув ни разу на сына и прошла в его комнату. Удивленное аханье прервало бурчание Пересвета. Женщина выскочила из комнаты, сердито и как-то осознанно надвигаясь на Серёжу. — Что ты устроил там? Пересвет.— Варвара кивком указала на комнату и отец, вместе с Серёжей, прошел к ней. На рубахе сжалась рука сильнее, что ткань затрещала, а мальчик сглотнул вязкую слюну. Мужчина осмотрел зло комнату и толкнул его вперёд, не выпуская из хватки. — Это ты сделал? — Н-нет. — Хватит лгать мне. Я знаю, что это всё твоих рук дело.— Пересвет посмотрел на половицы, где увидел два черных пера. Сережа взволнованно запричитал, а на деле только тихо задыхался от переполняющих чувств. Нет. —Значит птица. Хорошо, не хочешь говорить правду, не надо.— Мужчина оттянул сына дальше в дом, вынуждая идти вперёд. Дверца в полу была уже открыта и в нем зияла темнота. Сережа попятился назад, забыв про руку отца на своей рубах, про неизвестное творившееся в комнате. Он с детства боялся чердаков и погребов. Многие поговаривали, что там живёт сам домовой и не пускает надолго к себе, злится за ведение дома в полном беспорядке. Может это все и сказки, но крысы там точно живут. — Н-не надо.. — Полезай. Сережу ещё держали за рубаху, когда он медленно, пересиливая себя, опустился по лестнице так, что осталась одна выглядывающая макушка. Мальчик нахмурился, почувствовал себя странно. Неожиданно до него донёсся протяжный вой. Он был совсем тихий, но слышен так, будто кто-то выл неподалеку. А может уже в пределах деревни. Сережа почувствовал шаги пальцами, какие вцепились в пол. — Вой? Мама, рядом волки?— Неуверенно спросил Сережа, высовываясь из погреба. Он посмотрел на входную двери и на щель. Луна освещала кусочек порога. Ничего не видно. Пальцы вновь ощутили шаги, что приближались в их сторону. К дому. — Если б волки.— Вышла из комнаты обеспокоенная Варвара и заперла дверь на засов. Она кивнула Пересвету, обменявшись взглядами. За женщиной вылетел ворон прямо к мальчику. Он преградил своим тельцем дорогу Серёже и мазнул крылом по лицу его. Парень пригнулся от цепких лап, а в то же мгновение птица влетела в погреб и дверь закрылась над макушкой. — Откройте, откройте!— Ладонь несколько раз ударила по дереву, пытаясь отворить дверцу. Ничего не вышло. Лестница пошатнулась и Сережа, тихо пискнув, полетел вниз. Щеку, руки огрел жар. Тело неприятно заныло. Лёгкие спасительно вбирали сухой воздух с пылью. В горле запершило. Перед глазами все плыло и веки тяжело поднимались, норовя опуститься навсегда. Наверху парень уловил голоса, но они были далеко и слова совсем не различались. На спину приземлились лапки и потоптались на месте. Пряди рядом с ухом зашуршали и клюв коснулся скулы. Темнота заволокла мальчика к себе. Вода сомкнулась над его головой. Лёгкие нестерпимо горели и хотелось побыстрее остудить их воздухом. За ногу вцепились больно и наверное поцарапалась ее. Серёжу потянули вниз, на темное дно, где были эти жуткие существа. Их мальчик не видел, но ощущал ярко. Ноги свело судорогой от холода. Он посмотрел на мгновение вниз и по его щеке прошлись когти, а перед глазами появилась Юлия. Точнее то, что напоминало ее. Злорадные колкие очи уже давно съели бы его. Сережа попытался оттолкнуть существо, а вода как назло замедляла его движения. В воде появилась спасительная рука, за которую Сережа просто должен был схватиться. Спастись, иначе он захлебнется в реке быстрее, чем его растерзают. Но существо, походившее на Юлию, обнажило свои острые клыки, оскалившись, и вцепилось в его руку. Красный туман из крови потянулся наверх, а парень взвыл, теряя остатки кислорода. Это сон. Это сон. Я не утону. Сережа вздохнул и закашлял. Во рту была вода, в груди вода. Горло схватили невидимые силки. А существо, не теряя времени, потянуло его вниз, уже не сопротивляющегося. Одновременно всё померкло. И глаза закрылись, кажется, на вечный сон. Всплеск оглушил реку и ее обитателей. Сережа краем сознания уловил его, через силу заставив глаза открыться. Нечто темное схватило за длинные тонкие конечности существо и бледная кожа зашипела. Рука выскользнула из клыков. За локти потянули мягко и стремительно вверх, оставив жалобно кричать существо. Сережа ничего больше не слышал. Веки смежились. Первый глоток воздуха был болезненным. Второй быстрее первого и лихорадочный. С третьего Сережа слышал стрекот сверчков, а на четвертый чувствовал под собой землю и мокрую одежду на себе. По груди пронеслось тепло. Боль прострелила руку и парень хныкнул, вороша затылком по земле. Раны дотронулись. Сережа вскочил и тут же упал обратно от головокружения. Перед ним появилась та птичья маска. — Вот что бывает, когда связываешься с нечистью. Сережа страдальчески застонал и попытался отползти подальше от тени. Сил не было хотя бы на страх. Не то что на ужас. До него теперь далеко. Либо Сережа уже попросту привыкает к своему прошлому кошмар, который спасает его от неминуемой смерти, а потом к ней и ведёт, либо кто-то из них сошел с ума. Потому как мальчик не может объяснить свое достаточно спокойное состояние и сидящего рядом существа. Тень непринужденно положил руку на колено и посмотрел, кажется, из интереса на парня. Видимо, не только Серёжу задело такое стечение событий. — Уже не убегаешь.— От насмешливого, плавного голоса привычный холодок прошёлся по спине. Значит не совсем сошел с ума и испуг не прошел. — А смысл? Вы меня потом снова поймаете и…— Сережа неуверенно пробурчал, обрисовал рукой что-то, пытаясь таким жестом объяснить, даже не соображая точно. О других страшных вещах он решил не думать. Тень хмыкнул, а маска склонилась немного вперёд и вниз. Мальчик исподлобья наблюдал за ним, не признаваясь себе, что не такой уж кошмар и страшный до жути. Столько лет он воображал себе чудовище с множеством когтистых лап, с несколькими головами и кучей клыков, а на деле совсем не так вышло. Облегчение вышло тихим вздохом. — И что я должен с тобой сделать, после того, как поймаю? — Я не знаю!— Обречённо выплюнул Сережа, запоздало спохватившись, что это не простой знакомый. И отдача слишком замучает за такую дерзость. Тень остался на своем месте, пытливо смотря прямо в глаза мальчику.— Задушите?— Робко подал парень и вздрогнул от громкого, немного безумного, смешка. — Если б я захотел задушить, то ты бы здесь не сидел. — А где мы?— Живот неприятно заурчал от последнего слова. Сережа уже засомневался в сознании ли он. Даже тень вздрогнул, но тут же расслабленно устроился на своем колене. Маска даже не сдвинулась. — В другом мире. Время тут не властвует. — То есть я не сплю или…черт, я запутался.— Заикаться Сережа не перестал. Само тело его уже дрожало от страха, что появлялся скорее от присутствия нечисти, чем от ее вида. — Во сне ты бы не утонул от рук жалкой девчонки.— С отвращением кинул тень и Сережа увидел в отверстиях маски сощуренные глаза. В темноте они были почти черными. — Девчонки? То есть Юлия все это время пыталась меня убить? — Тебе решать. Я лишь помогал этому не случиться.— Чуть тише продолжило существо, отвернувшись ненадолго от мальчика. Тишина заменила слова, чему он не особо радовался, но не противился. Сережа задумчиво взял горсть песка в ладонь и пропустил его через пальцы. Чудно так. Река безмолвна, будто в ней нет никаких тварей. За спиной у него возвышаются недалеко ворота. Не похоже на другой мир. Разве что очень тихо. — Тогда…ммм…спасибо, что ль…— Сережа досадливо поворошил пряди на макушке, прочесывая их и распутывая колтуны. Несколько волос завились у висков и ушей. Мама всегда ворчала на него, ведь выпрямлять их сложно, когда долго держать мокрыми, а заниматься этим ему было скучно и неинтересно. Завитки подпрыгивали от любого движения. Тень долго смотрел на кудри, а затем медленно начал, смакуя каждое слово:— За что благодаришь меня? — Спасли, хотя не обязаны.— Прошептал настороженно мальчик, сцепив руки на коленях. Он чувствовал, что не должен этого делать. Это неправильно. Сейчас ему нужно уносить ноги от этого существа, пока тому что-нибудь в голову не взбрело. Сережа поднялся нехотя и медленно, оттягивая момент побега. Он не считал нужным это делать, но тогда бы ожидания его сломались и голова точно пойдет кругом. Тень заметно напрягся и вальяжно уселся, подпирая руку коленом. Парень увидел хищный отблеск в черных глазах. — Что ты задумал?— У парня чуть голова не закружилась от чужого нескрываемого интереса. Это плохая идея. Мальчик шагнул назад на пробу. Внутри нестерпимо перевернулось что-то. Злость и испуг вновь всколыхнулись, приятно полоснули по грудной клетки. — Я пожалуй пойду.— Бежать, только бежать и не оглядываться. Сережа неспешно шагал назад, всё дальше от тени. — Ты же знаешь, что я тебя поймаю.— Существо поднялось на одну ногу, опираясь о локоть. Рука в перчатке лежала на земле. Серёже почудилось, что перед ним хищник, какой обходит свою жертву и близко к ней не подступит, пока, теперь он уверен, та этого не захочет. А парень очень хотел убежать, скрыться наконец-то. И потом его обязательно найдут, поймают. Ему было это нужно, чтобы не свихнуться совсем. — Надеюсь на это. Парень сорвался с места, не заботясь о том, что споткнется и не раз. Он миновал ворота и, не разбираясь в дороге, продолжил бежать туда, куда глаза глядят. Дыхание восстановленное сбилось. Ветер обдувал мокрые пряди, что бились неприятно по спине. За ним скрылся его дом, затем знахаря. Парень притормозил, загнанно дыша. Тишина стояла в деревне и походила на гробовую. Если б он не знал про другой мир, то подумал бы, что все умерли. Ни собак, ни кошек. Ни единой живой души кроме него и.. За домом заскрипело бревно от когтей, а мелкие камушки на земле чуть сдвинулись. Шлейф темного сгустка показался из двора и Сережа подкрался к ближайшей избе. Трава под лаптями гнулась и делала шаги тише. Вот показалась площадь с идолом Рода. Вблизи бог выглядел более угрожающе и внушительнее. Даже так он заглядывал в душу мальчика. Неожиданно за идолом промелькнула женщина. Она что-то кричала, а из-за тишины этого странного мира, парень услышал отголоски. Что она тут делает? Сережа посмотрела за спину. Никого нет. И след простыл его тени. Парень пошел за странной женщиной, которая пыталась убежать от кого-то. Она кричала, подбирая полы сарафана. Дома молчали, их окна зияли тьмой ночи. Женщина просила, умоляла пустить в избу. Никто не отозвался. Сережа услышал её крикам рокот. Сердце ухнуло вниз. Парень обернулся, когда женщина истошно закричала, что аж в этом мире до мурашек по коже дошло. Перед ними стояло то самое чудовище, какое он видел в доме знахаря в злополучную ночь. Череп лося смотрел прямо на женщину. Глазницы пусто наблюдали за бедняжкой, а пасть клацнула. Лапы, толи медвежьи, толи волчьи взрыхлили землю. Темные капли падали с пасти и пачкали белые клыки. Чудовище рвануло к женщине. Сережа от страха, что заполнял сейчас его полностью, застыл на месте.Мамочки. Мальчик неожиданно для себя закричал и зажмурился. Уши заложило. Он надеялся, что в этом мире безопасно и никто не услышит, кроме тени. Сейчас, как никогда, ему захотелось, чтобы его нашли. Парень открыл глаза и столкнулся с темными глазницами зверя. Нет. Чудовище смотрело на него — Сережа это почувствовал.Надо бежать. Он юркнул за ближайшую избу. Холодные бревна ничуть не успокаивали. Сережа притаился, вжался почти в дом. Шаги зверя приближались и мальчик повторял за их ритмом, чтобы заглушить собственные. Сердце стучало так громко, что мешало. Вот он почти дошел до поворота, когда увидел впереди высунутую наполовину морду. Ноздри, что не должны вбирать воздух, вдохнули. Сережа остановился, задержав дыхание. Зверь пытался найти его по запаху. Монета обожгла холодом через ткань портов. Сережа быстро вытащил ее из кармана. Монета по чьему-то повелению завертелась в ладони. Парень вздрогнул. Зверь зарычал, учуяв его. Сережа, не раздумывая, кинул монету куда придется, лишь бы подальше. Времени сбежать почти не осталось. Чудовище ринулось на звук удара монеты, а мальчик побежал за дом. У рядом стоящего колодца его схватили и закрыли рот. Из крика получилось сдавленное мычание. Знакомая ладонь в перчатке оплела его грудь, прижимая к тени. — Тихо.— Сережа скрылся вместе с тенью за мельницей, что стояла неподалеку. Его неприятно прижали к стене и шикнули. — Что это за тварь?— Просипел испуганно парень и вцепился в чужие ладони. Он съежился и желание врасти в стену возросло. Существо неуверенно прошептало, будто обдумывало каждое слово: — Темный страж Мораны. Один из источников ее силы.— Тень замолчал, прислушиваясь. Затем приблизился к уху Серёжи и зашептал:— Он убивает самых слабых и тем самым наполняет Морану. Это делает ее сильнее. — Мы же в другом мире. Почему он меня учуял?— Почти зашипел мальчик, скрывая под раздражением заикание и панику. — Этот мир скрыт от людей под носом, но не от нечисти. Ты раскрыл себя раньше, чем страж тебя нашел. — Грубо прорычало существо, а глаза его недобро блеснули. — Он меня искал?— Пискнул почти задушено мальчик, когда его рот опять закрыли. Тут же он недовольно извернулся и сердито убрал ладонь. Если бы не зверь, что может находиться близко, то точно бы не сдержался и высказал всё в лицо тени. Тень отстранился и выглянул из-за мельницы, затем кинул в след, отвернувшись от Серёжи: — Ворота рядом. Идём бесшумно. Ворота под напором противно скрипнули и захлопнулись. Чужой бег набатом бился в ушах. Звенела монета по земле и катилась к ним. Сережа посмотрел на маску, изо всех сил подпирая собой ворота. Затея оставить в кругу деревни разозленного и опасного стража самой богини не нравилась ему. Ещё и когда убеждает тень странно, грозясь убить его от любого лишнего шага или вопроса. Это приводило мальчика в бешенство. Он же не человек. Постоянно мелькало в голове, прежде чем Сережа мог запросто кинуть несколько камней в его сторону. Оставалось с недовольным лицом выполнять все слова, пока он не почувствовал приближение зверя. — Получится? — Сейчас узнаем.— Зараза. Сережа зло выдохнул, еле справляясь с дрожью в пальцах. Он не представлял, как сможет успокоится, зная о приближающемся к ним кровожадном страже. Тень, хоть и не показывал этого, тоже напрягся от этой мысли. Они оба слышат рыхление когтями землю, фырчанье с рычанием. Ворота заныли от столкновения с тяжёлой тушей, а в щель протиснулась монета и мальчик поймал ее вовремя. Тень с ним закряхтели от веса, но продолжили держать. Зверь гневно рыкнул и поскребся лапами. Сережа уловил дыхание через щели на себе. Пальцы впились в шершавое дерево, а глаза закрылись. На лбу выступила испарина и слабость свела мышцы. Страж ещё раз фыркнул и отступил. Шаги ускользали дальше и давали время почувствовать победу. — Он ушел.— Прохрипел устало Сережа, приваливаясь к воротам всем телом и опускаясь вниз. Тишина была ему ответом. Мальчик осмотрелся и никого не увидел. Лес лениво покачивал верхушками деревьев. Вдалеке колыхалось поле. Парень задумчиво скользнул взглядом по нему, стараясь вспомнить, что же такого оно ему напоминало.— Надеюсь, тень близко.— Слова вселили некую уверенность и защищённость, будто Сережу собственный кошмар не пытался убить или пригрозить смертью. Высокая трава доходила ему до талии и шепталась о своем, не обращая внимания на гостя. Никаких тропинок не было, словно поле было нетронутым и заброшенным. Кузнечики стрекотали тут и там. Они прыгали в зарослях и свободно показывались мальчику. Ладони замерли над кончиками травы и неторопливо прошлась по ним. Стебельки покачивались, бутоны лениво повторяли за ними. Сережа шел вперёд и любовался царством природы. Аромат свежести и недавнего пролитого дождя щекотал нос, заставляя улыбнуться. Луна ярко освещала поле, почти как солнце. Звёзды расцветали на ночном небе и очаровывали мальчика. На душе стало как-то легко и стыдно. Сережа не должен беспокоить такие прекрасные места, не сгущать собой тучи. Никому из людей нельзя нарушать и пугать природу. В траве зашипели, а парень дернулся в сторону, пугаясь, что может наткнуться на змею. Тогда ему точно несдобровать. Впереди он увидел одиноко стоящее дерево. Трава становилась все ниже и ниже, пока от нее не остались только ростки. Местами встречалась обожжённая земля, которая больше не даст плодов. Дерево походило на берёзу или на то, что от нее осталось. Ствол почернел, ветви обнажены и от них веет потухшим огнем. Сережа сморщил нос и огляделся. Хруст веток заставил обернуться. Тень сидел на ветке дерева, скрестив руки на груди. Маска его немного наклонена в бок и обращена к деревне. Отсюда она кажется такой маленькой, что помещается в ладонь. Сережа это слегка позабавило. — Что здесь произошло? — А ты не помнишь?— Скучающе спросило существо, так и не взглянув в его сторону. — Нет. Я ничего не знаю, не помню. И многим это и нужно.— Сережа буркнул ещё что-то под нос.— Тяжело жить, когда за твоей спиной шепчутся и кидают косые взгляды.— Он облегчённо выдохнул. Несколько камней упало с души, но не все. Возможно, тень и не ответит, но выслушает. Этого достаточно, чтобы Сережа знал, что его услышали, не отмахиваясь. — Я слышал, не так давно, интересные слова: «Сказка — эдакая небылица, что может быть на деле реальностью». И всегда есть та темная тень, что тенью в счёте не является.— Тень посмотрел на парня и оглядел как в первый раз.— И слова эти оказались правдой. Как и волк из рощи. — Существо спрыгнула с ветки перед мальчиком и протянуло затихшему Серёже цветок. Ромашка. Он изумлённо посмотрел на тень, а тот лишь хмыкнул.— Сам знаешь что делать. — Зачем? — Разве не интересно? Сережа беспокойно посмотрел вновь на цветок и поджал губы. Он начал считать про себя, отвернувшись спиной к существу. Почему-то гадание приводило в замешательство и отдаленно напоминало смутную картину. Будто не в первый раз он так делает. И сейчас все выглядит быстро и вынужденно, чтобы хоть немного вспомнить то, чего не могло быть. Последний лепесток упал на землю на словах «к черту пошлет». Сережа нервно хихикнул.Вот, не работает. Не верит он во все это. —К черту пошлет. Я так и думал, что гадание не работает. — Почему же.— Тень задумчиво осмотрел лес. Немного , продолжил так же тихо:— На горизонте чертей нет, кроме, так сказать, меня, значит гадание не врёт. Поэтому… — Нет —... ты и пришел сюда, к одному из них. — Ложь. — Кто кроме меня будет помогать? Даже во сне тебя попытаются убить.— Серьезно продолжил тень, присаживаясь на одно колено перед Серёжей.— Волки и шишиги, домовые и русалки с мавками— всё это не сравнимо с настоящими чудовищами, что обитают в том лесу.— Сережа недоверчиво вглядывался в темные глазницы маски. Он прикоснулся к груди, где шрам неприятно закололо. Тень проследил за его рукой и уже мягче продолжил: — Хочешь правды? Её тебе не расскажут. — Вы тоже не говорите. — Верно. Я и не должен, но у тебя есть возможность выяснить самому.— Руку в перчатке вытянули, давая выбор. Сережа не понимал, что будет, если он согласиться на помощь. Или может это обман и ему надо вновь убежать от разгадки. Опять путаться в себе он не желал, но и некий союз с бывшим кошмаром не внушал ничего хорошего. Сережа мотнул головой, сжал руки за спиной. Существо догадливо хмыкнуло и склонило голову набок. Он наклонился вперёд, а маска почти касалась кончика носа Сережа. Парень вздрогнул, когда на малом свету глаза тени мелькнули золотом. Кажется, и сейчас кошмар снимет маску, явит свой истинный облик. Но существо только схватило мальчика за плечо. — Даю тебе три седмицы на размышление. Не более. Если решишься, то я тебя найду. Если же нет….— тень таинственно замолчал, после продолжив:— то полагайся только на свою удачу. Уяснил?— Елейно протянуло существо. Сережа дернулся, ощутив оскал за маской и хищный взгляд. Тень посмотрел на лес, а мальчик за ним. Там, среди кустов мелькнули чьи-то глаза. Сережа ахнул. Он уже их видел. На неосвещенную рощу проступил силуэт животного. Волчья морда промелькнула в лунном свете и спряталась вновь в темноту. Парень несколько раз моргнул, не веря в увиденное. — Последнее желание.— Лба до коснулись и толкнули назад. Сережа успел лишь набрать в грудь воздуха, прежде чем тьма завладела им полностью. Он резко распахнул глаза, тут же их жмуря. Свет проникал в открытое окно и ветер обдувал отдохнувшее тело. Рядом на кровать приземлился ворон и наклонил голову. Сережа прикоснулся к груди. Волк. Роща. Ромашка. Выжженная земля. Тень. Обгорелое дерево. Сказка. Последнее желание. Парень открыл глаза, уставившись на свое одеяло. Столько обрывков пролетело перед ним, почти соединяясь в одно. Сердце билось сильно от желания узнать все, разгадать тайну, которую скрыли. И Сережа постарается сделать для этого все. Разобраться самому. Пока что. Рассчитывай на свою удачу. Ворон каркнул, очутившись на одеяле перед Серёжей. Мальчик придвинул птицу ближе и пригладил забавный хохолок. Он прошептал осознанно, уверенный в своих словах: — И не то и не другое. Возможно, всё вместе, не так ли, отец? Эпилог 2 части Тень присел у берега реки, изучающе осматривая ее покой. Она сейчас не волнуется, а умиротворенно спит, как и многие в такой час. На себе он чувствует взгляды, поэтому оглядывается. Конечно, никто не хочет себя выдавать. Тень усмехается и опускает голову, снимая маску. В ней неудобно, ведь держится все время на лице плотно. Она часть его самого и будет всегда и это тяготит хуже, чем когда мальчишка отказался от предложения. В последнее время носить маску стало постоянным дело и он чуть не сбросил ее с себя при парне, чтобы наконец тот увидел, что никакого чудовища и в помине не было. —Даже не думайте об этом. Тень резко встал и направил клинок в сторону, недобро взирая на человека. Он не любил, когда его беспокоят в такие минуты. Особенно, если устрашающий облик снят. Человек облаченный в темно-красную мантию, уже потерявшую яркость свою, подошёл к камню у берега, никак не реагируя на такой выпад. Тень медленно опустил клинок, узнавая нежданного гостя, но во всей округи желанного в нужное время. Существо давно уже не дергалось от почтительности к себе, а внутри отчужденно что-то переворачивалось. Да, он прошел через это, хоть каждый раз и надеялся своей ничтожной частью сущности услышать унижение, грязные слова, какие питали его не лучше сладких речей. Это осталось в прошлом, из которого ещё не освободился тень. — Не надо таких почестей.— Существо покрутил в руках маску, замечая несколько царапин. Интересно, какого мальчишке увиденное.— Я не на столько старый.— Добавляет насмешливо он, чтобы прикрыть этими словами свои мысли. — Так же к тебе и Сережа обращается. Но ты молчишь.— Человек поворачивается к застывшему существу и в тени под капюшоном виднеется снисходительная усмешка. Он кивает на маску, что сжали крепко в ладонях, и уже серьезно продолжает:— Парень перестал боятся. Почему? Тень повел плечом, мысленно пытаясь сбросить всю тягость холодного голоса. Но в тоже мгновение низменная радость заплескалась в нем от такого, словно он вернулся обратно.— Я не знаю. Может ощутил меня тем, кто защитит.— Существо пригладило рыжие непослушные пряди, что неровными волнами обрывались, не доходя до плеч. Пальцы ощутили жесткость, какая со временем обосновалась в волосах и уже не уйдет. — И потому, что ты подпустил мальчика близко к себе. Это должно было стать тайной. — Человек приблизился вплотную к тени. Из-за капюшона показался череп какого-то животного. Существо настороженно посмотрел в глазницы, стараясь не думать о худшем. Рука человека поднялась — тень выпрямился, дабы принять наказание с малой смелостью— и опустилась на пряди, проходят от лба до макушки, обманчиво мягко поглаживая. Существо удивлённо посмотрело наверх, на чужую ладонь, а затем на череп. И так несколько раз, пока внутри что-то почти не оборвалось. Неприятная дрожь спустилась к затылку, что аж короткие волоски застыли. Тень смиренно выносил такую чуждую ласку, если это можно так назвать.— Ты ей обязан быть для всех. Существо кивнуло и натянуто оскалилось, скрывая недоверие. Я должен помнить, кто передо мной. Кто вытянул меня из западни. — Так что же с мальчишкой будет?— Ладонь с макушки слетела на затылок, касаясь шеи. — Наблюдай за ним. — А нечисть? Она истерзает его…— Взволнованность надломила голос и тень недовольно нахмурился. — Пусть. Пусть терзает.— Человек отстранился и ладонь с шеи исчезла. Существо широко раскрытыми глазами наблюдало за тем, как поправляют капюшон и взяли камушек у реки. Всплеск воды пробудил смятение.— Сам приползет к тебе и тогда он станет нашей возможностью. А за нечисть не беспокойся.— Тень сделал несколько шагов к человеку и остановился. Он не верил сказанным словам и что грядет за ними.— Не трудно натравить их на мальчишку.— Человек тихо рассмеялся и в его руке, вместо камня, возникла шишига. Он погладил по угловатой голове нечисть, а затем поднес к ее морде кусок ткани. Шишига с хрюканьем вбирала запах и рокотала от узнаваемости.— А если ребенок не выживет, то ему уже нашлась хорошая замена. Тень удивлённо открыл рот, да так и уставился на человека в капюшоне. Замена. Значит ли это… Продолжение следует