Театр страха

Двадцать первое ноября. Час ночи. Дортмунд, Германия. В комнате царит сплошная темень. Она завладела не только небольшим помещением, но и душой, и здравым смыслом молодого парня, что сидит на холодном металлическом стуле, прислонившись головой к одной стене. Ледяной ветер льется с открытого нараспашку деревянного окна. Вокруг только тишина, что дает ему почву для размышлений, возможность отсортировать все произошедшие события по полочкам, она его успокаивает, а он так ее любит. Вот и сейчас он сидит с запрокинутой назад головой, пока ветер играет с его волосами цвета крепкого горького кофе. Мысли парня далеко отсюда. И кажется, что никто не имеет права нарушить этот баланс. Но одиночество перебивает рингтон сообщения. Вибрация телефона по столу разрезает тишину и неприятно ударяет по ушам нашего главного героя, а яркий свет экрана заставляет зажмуриться, из-за чего он вынужден потянуться за телефоном. Сообщение краткое: «Она у нас», от прекрасно известного парню номера. Просмотрев смс-ку, и ответив коротким «Выезжаю», он бросил телефон в задний карман джинсов. Парень был не из болтливых как в жизни, так и в телефонных звонках или сообщениях. Только коротко, четко и по теме. Больше всего он не любил разговоров ни о чем, с рассказыванием никому не интересных историй. Поэтому, когда после мгновенной отметки «Просмотрено» на его телефон не поступило никаких новых сообщений, он облегченно выдохнул. Высокий парень в черном кожаном пальто выходит на улицу, открывая металлические двери подъезда. Ноябрь здесь ледяной, и ветер не смущаясь проникает под его черную рубашку. Он выходит с тени дома, и теперь мы наконец-то можем его разглядеть в серебристом свете луны. Карие глаза, что совсем непривычного теплого оттенка. Они совершенно холодные, казалось, можно замерзнуть до смерти, только наткнувшись на этот взгляд, а черный карандаш на слизистой только подчеркивал его. Острые скулы, притронувшись к которым, казалось, можно порезаться. Длинные волнистые волосы темно коричневого цвета, что спадали на его плечи. Нос с горбинкой. Бледные тонкие уста. Идеально белые зубы и клыки. Привлекательный, заманчивый и невероятно сексуальный. В нем было что-то столь притягательное, что на него хотелось смотреть не моргая, разгадывать, поглощать эту неземную эстетическую красоту.

***

От его шагов по бетонному полу разлетается эхо по всему коридору, конечная точка которого совершенно не освещенная. Без окон и только с двумя тусклыми лампами в начале этот длинный коридор превращается в темное пространство, конец которого чернел, скрывая в своей тьме старую металлическую дверь. Неприятный скрип двери, и парень оказывается в плохо освещенной комнате без окон, со спертым воздухом, из-за которого было почти невозможно дышать, и с отсыревшими стенами, на которых местами появилась зеленая плесень. Возле одной из таких сидит связанная грубой веревкой девушка в грязном черном спортивном костюме. Ее жирные рыжие кудрявые волосы спадают к предплечьям, а глаза болотного цвета смотрят на вошедшего в помещение с неимоверной злостью и яростью. — Как ты, Марта? — спрашивает он ее будто хорошую подругу, которую не видел несколько лет, все еще стоя у двери. А она молчит, пристально наблюдая за ним из под лоба, пока на ее лице вырисовывается ухмылка, а в глазах начинают скакать сумасшедшие огоньки. — Знаешь, я вдруг получил очень, очень неприятную весть, — растягивает гласные и щелкает в воздухе пальцами вроде вспоминая, пока сам медленно подходит к жертве, а за его спиной, как тень, вырисовываются двое парней. Вдруг рыжеволосая заходится хохотом чокнутой: — Ну и что дальше, а?! — ее смех отбивается от стен, от чего звучит в разы громче. — Убьешь меня?! Убьешь меня, как сделал со Стефано?! — ее голос срывается от крика, а смех стает нервным, истерическим. Глаза бегают от парня, что нависает над ней, к тем, кто еще находится в комнате. В ее глазах возникает безумие, сумасшедшие огоньки уже давно стали целыми кострами, что теперь пылают в ее взгляде, рассыпаясь тысячами искор. И она бы пошла за настоящего психа, но еще... еще, кроме безумия, в ее глазах был страх, такой чистый, кристалично чистый, страх. И такая приятная для нашего главного героя эмоция. Он ей упивался, глядя на жертву. От чего теперь у него вырисовывалась издевательская ухмылка. Но вдруг оскал пропал, а на смену ему пришла серьезность. В глазах парня плескались злость, превосходство и раздражение. — Ты же знаешь, что шутки с нами плохи. Не нужно было начинать эту игру. Ты все равно заведомо проиграла. Мы не в фильме, и ты не супергерой, который спасет всех от злодеев. Это реальная жизнь и сейчас, в этой ситуации, ни ты себе не поможешь, ни кто-то другой, — прошепотел парень в сантиметрах от ее лица, пока девушка, кажется, трезвела от сказанного, и теперь ее глаза затмевал только страх с вкраплениями злости и ненависти. Парень развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел к выходу, что означало только одно. —ДАМИАНО, — проревела девушка на все помещение, что эхом разлетелось по всему зданию. Крик был больше похож на рев дикого животного, нежели обычного крохотного человека. После этого звук выстрела заложил уши всем смотрителям представления. И наконец-то настала полная тишина. Конец жизни одного актера. Дамиано не убивает, он наказывает. В его руках твое нынешнее и будущее. Твоя жизнь и жизнь всех живущих в этой стране. Он будто играет с тряпичными куклами, полагаясь только на свой мозг. Парень никогда не играет эмоционально, только рационально. Он считает, что чувства — слабость человечества, слабость которая может стоить очень дорого, и полагаясь на сердце — долго не проживешь. Свет меркнет. Декорации убирают. Кулисы закрывают. Город засыпает — просыпается мафия.