Театр страха

1

Двадцать первое ноября. Час дня. Эслинген-ам-Неккар, Штутгарт, Германия. Набор отмычек в правый карман плащевой куртки, пистолет «6П9 ПБ» в передний правый карман темно-синих джинсов, который скрывала длинная куртка цвета хаки, складной нож в левый карман плащевки, средство для дезинфекции, перчатки. Леонардо Грилло вышел со своего черного арендованного «Ягуара F-Type R Coupe». Яркий свет от солнца резко ударил в глаза мужчины, заставляя того зажмуриться, но только на долю секунды. Вот он уже переходит залитую солнечными лучами дорогу, по бокам которой тянулись милые двух и трехэтажными домиками в стиле «фахверха». Аккуратный домик с характерным для стиля деревянным каркасом, образованным системой горизонтальных и вертикальных деревянных брусьев и раскосов с заполнением промежутков камнем, кирпичом и глиной, и панорамными окнами под сто двадцать первым номером и был целью Леонардо. В районах типа такого людей обычно вдень не было дома, поэтому, поднявшись по ступенькам, он с легкостью отмыкнул темную входную дверь и прошел в длинный коридор, что вел прямиком в не закрытую уборную комнату. Тихо ступая по лакированным деревянным половицам, Леонардо прошел вдоль светлой гостиной с длинным бежевым диваном на деревянных ножках и камина, в котором тлели угольки. Кухни, выложенной светло-сиреневой плиткой, с белыми столешницами и большим обеденным столом. И наконец-то добрался к лестнице, выполненной со светлого дерева. На втором этаже картина дома повторилась. Три спальный комнаты с бежевыми обоями и огромными кроватями с балдахинами, коридор с белыми покрашенными стенами, но все это совсем не интересовало Леонардо. Нет, совсем нет. Гораздо больше его привлекла приоткрытая дверь ванной комнаты в конце коридора, откуда лился теплый желтый свет и доносилось тихое журчание воды. Он тихо — совсем как хищник, когда выслеживает свою добычу, — пробрался к щели незамкнутой двери. Ах, какое опущение, какой проступок, миссис Беккер, какой проступок! Секунда и дверь распахивается, а взгляд испуганный женщины, сидящей в ванне с пеной, мгновенно устремляется в Леонардо. Своими липкими клешнями страх обтянул и сковал тело девушки, страх беспомощной лани перед голодной пантерой, изголодавшейся по крови, она не могла ни пошевелиться, ни что-либо сказать, только смотрела широко распахнутыми глазами, пока легкие раздирало на кровоточащие куски от нехватки кислорода, но она не могла дышать, она не могла вдохнуть. Паника сковала ее тело, она буквально убивала ее, топила в набранной воде. Моника Беккер боялась и правильно делала. Нацепив на себя свою жутковатую ухмылку, Леонардо приблизился к своей жертве, просто нависая над ней, заставляя женщину еще больше окунуться в воду, уже по подбородок. — Доктор Беккер, Вам придется закусить это, — он стянул с ближайшей вешалки тонкое белое полотенце, — ладно? — Что, — наконец-то она смогла что-то выговорить, — что Вы делаете, — она закашлялась не успев закончить мысль, а Леонардо в это время оттянул ее подбородок ниже, в воду, засовывая скрученное полотенце женщине в рот, как своеобразный кляп. — Чшш, это будет быстрее, чем Вы думаете. Леонардо Грилло достал с куртки складной нож с деревянной ручкой, открывая его и поднося ко лбу жертвы. Медленный глубокий ровный горизонтальный порез по белоснежной коже женщины. Светлые алые капли с темно красного пореза стекают по бровям, заливая глаза и зажатое зубами полотенце, сливаясь в ручейки и окрашивая воду возле головы Моники в светло-красный, пока она мечется со стороны в сторону, но крепкая хватка ладони Леонардо в районе подбородка заставляет ее остановиться. По щекам докторки начинают стекать горячие слезы, такие же горячие как и температура воды в ванной, легкая пара от которой заставила зеркало напротив запотеть. Зашуганный взгляд упирается в глаза мужчины, в которых так и играет любовь к своему делу, к убийствам, к пыткам. Соленые капли смешиваются с ее собственной кровью, растворяясь в воде с под крана. А с горла вырывается крик боли, страданий, крик о помощи. Но наружу он выходит отчаянным мычанием сквозь толстую ткань полотенца. Он погружает ее голову под воду. Ее широко распахнутые глаза смотрят на человека сверху с нескрываемым страхом, сквозь пелену грязной от крови и мыла воды. А он ухмыляется, смотря на ее беспомощность. «Прямо как букашка в воде. Видит сушу, но не может выплыть». Моника захлебывается мутной водой, что просачивается сквозь полотенце, что заливается в ноздри. Она цепляется своими руками, впиваясь короткими ногтями в его руку, что душит ее, держа под водой. Она пытается дотянуться до его лица, дабы исцарапать его, но Леонардо второй ладонью легко убирает две ее руки от себя, сжимая их до побеления. А перед глазами докторки Беккер уже плывут белые круги, и звук от вентиляции стает все тише и тише.

2

Двадцать второе ноября. Два часа ночи. Дортмунд, Германия. Покинув современное здание лаборатории, выполненного с черных горизонтальных панелей, «Фраудей», Алисия Ярбек прошла пункт охраны, показав своё удостоверение личности, и, вышел за пределы, огороженной колючей проволокой под напряжением, территории, отправилась мокрыми улицами Дортмунда домой. Она была докторкой наук, вот уже несколько лет работавшей над созданием генномодифицированных животных, в чем преуспевала как никто другой, и на чьи проекты шло огромное финансирование не только германских властей и крупных компаний, но и американских. В свои двадцать пять лет Алисия стала одной из лучших в этом деле и не собиралась останавливаться на достигнутом. Провел сегодня десять часов на работе, усердно трудясь над новым особо секретным проектом М118-36, заказным правительством Германии в апреле этого года, докторка безумно устала от штучного света, людей и стен лаборатории. Поэтому сейчас, медленно шагая чёрным тротуаром, освещаемым лишь серебристым светом луны, что проникал сквозь ветви голых деревьев, отсвечиваясь в закрытых витринах магазинов, запертых окнах домов и небольших лужицах дождевой воды, Алисия наконец-то смогла выдохнуть накопившееся за день напряжение. Она шла, глубоко дыша ледяным воздухом, что полностью проникал в ее лёгкие сквозь приоткрытые, фиолетово-розовые от холода, губы. Резкий ноябрьский ветер развевал пшеничные волосы Алисии, запутывая поодинокие золотистые пряди, играя с ними в воздухе. Холод осенних ночей пробирался под её чёрное кожаное пальто, не давая бледной коже согреться, а редкие капли, что срывались с серых крыш домов, попадали прямиком на оголённые участки кистей рук и шеи, заставляя тело покрыться холодными мурашками. Многие бы побоялись ходить по плохо освещаемой улице ночью, когда тени от уродливых деревьев, вывесок магазинов и поодиноких уличных фонарей бросали устрашающие тени разной длинны и формы, превращая их в монстров, которых обычно боятся люди в кромешной тьме, понимая их нереальность. Но для Алисии эти ночные прогулки были чем-то большим. Ее еженочным ритуалом, который она вот уже два года ни разу не пропустила. Для Алисии было чем-то особенным шагать по одиноким улицах, когда не было надоедающего шума машин и глупых громких разговоров людей. Алисия любила ночь. А ночь любила ее. Но только не сегодня. Только не тогда, когда позволила человеку, облаченному в черную кожаную куртку и шляпу, что кидала густую тень на его лицо, сливаться со зданиями, с асфальтом, с воздухом города, незаметно следуя за докторкой.

3

Двадцать первое ноября. Пять вечера. Эслинген-ам-Неккар, Штутгарт, Германия. За восемь часов до выхода Алисии Ярбек с лаборатории. Леонардо сидел в небольшом заведении со стилем оформления, что напоминал обычные кафе где-нибудь в Мексике, хотя сейчас в Германии было даже близко не так жарко как в этой южной стране. Золотисто-красные лучи вечернего солнца мягко проходили сквозь небольшие окна, заполняя собой все помещение и бросая теплые тени на деревянный пол. На фоне играла приглушенная джазовая музыка, а, кроме Грилло, в кафе с посетителей была только одна пожилая женщина в футболке тай-дай и блондинистыми волосами. Это был именно тот момент, когда Леонардо чувствовал себя спокойно, он никуда не спешил, и работы на ближайшие два дня не было, что одновременно и огорчало, и радовало его. Но вибрация телефона по деревянному столу вывела парня из транса. Сообщение было с незнакомого номера, но Леонардо не нужно было видеть имя отправителя, он и так его знал. Одно предложение: «Улица Маргаретт Уилсон 27, телефонная будка, через пять минут». Оставив на столе сорок евро за трапезу в заведении, Леонардо прошел в стеклянные двери. На улице завывал ветер, проникая под одежду и заставляя поежится от холода ноября, что вызывало раздражение у теплолюбивого парня. По улицам с брусчатными дорогами и тротуарами, заставленными черно-коричного-белыми зданиями, изредка сновали автомобили и еще реже — люди, что пытались поскорее добраться домой. Моросил дождь и начинало темнеть. Время и погода явно не самые приятные для прогулок, что было только на руку Грилло. «Маргаретт Уилсон 27», — гласила вывеска на здании одного с продуктовых. Рядом с ним стояла совсем неприметная серая телефонная будка, которой, наверное, здесь уже никто и не пользовался. Как только Леонардо зашел в будку, стационарный телефон на стене зазвонил: — Слушаю, — быстро проговорил Грилло, сняв телефон. — Через девять часов ты должен быть в Дортмунде, — проговорил хриплый мужской голос по ту сторону связи, — твоя цель — докторка Ярбек, в три ночи жду на Холле Грабен 153. Всю информацию Томас уже скинул тебе на третью почту. — После этого пошли короткие гудки, а вся информация о звонке была удалена со всех возможных компьютеров и программ.

4

Алисия шагала по совершенно неосвещенной улице, даже луна спряталась за серыми облаками. Под стопами чавкали мокрые от прошедшего в день дождя листья, пока каблуки ее ботфортов отбивали ритм своими глухими ударами об асфальт. Где-то далеко было слышно лай собак. Веки потихоньку слипались, ноги крутило от простоянных часов на работе, а виски пульсировали от боли после тяжелого дня. Всего чего хотелось: чашки не крепкого чая, теплой ванны, спокойной музыки, а после всего этого — прохладной кровати с огромным одеялом и подушками. Но вдруг что-то вырвало ее из блаженных мыслей. Она услышала шаги за собой, резко обернулась на звук и.. не увидела ничего необычного: все тот же пустой тротуар, кирпичные дома и голые деревья. «Кажется, я переработала сегодня», — усмехнулась себе докторка. Но, не успев сделать и шага, чья-то рука обхватила ее шею изгибом локтя, душа девушку. Ее руки рефлекторно дернулись вверх, обхватив предплечье человека, пытаясь отвести от себя его руку, но воздуха стремительно не хватало, а Алисия была явно слабее нападавшего. Докторка с силой наступила каблуком на стопу человека, второй ногой ударяя в пах, руками оттягивая руку и ныряя под нее. Девушка бросилась бежать, не оглядываясь на преступника, ее сердце отбивало бешеный ритм, а виски пульсировали от страха и адреналина. Не прекращая бега, она нажала кнопку на электронных часах, что мгновенно присылали в полицию ее местоположение с сигналом о тревоге. «Черт, черт, черт, лишь бы успеть», — в голове Ярбек крутился только маршрут к ближайшему полицейскому отделению, и она была почти уверенна, что успеет туда добежать, ведь уже не слышала звуков погони за собой. Но докторка не знала, что ее побег для того человека был не больше, чем побег маленькой домашней мышки с клетки. И уже за несколько секунд затылок Алисии пронзила огненная боль, а дальше круги перед глазами и темнота.