От судьбы не спрячешься или «Даже через четыре года ты меня достал».

От лица Фила Ричардса. - Рад со всеми познакомиться, - сказал я с улыбкой. Я посмотрел на каждого из своих интернов. Увидев Романенко, я хотел исчезнуть из комнаты, убежать, спрятаться. Мое сердце начало биться еще сильнее, чем обычно. За все четыре года у меня не было отношений. Ни серьёзных, ни кратковременных. Мои родители недоумевали. Когда отцы узнали всю правду, они лишь вздохнули, потому что ничем не могли помочь. А сейчас тот самый Романенко, из–за которого я страдал, стоит передо мной и улыбается. Я полюбил его тогда, когда в первый раз увидел. Тогда я уже не вспомнил, что у меня есть Джессика, а когда она меня бросила, я был только рад этому. Я раздал всем задания, а потом пошел к лифту. Моя подруга направилась к своим пациентам. А я лишь хотел сбежать и спрятаться. - Филя, подожди, - я услышал, как меня окликает Романенко. Я остановился у лифта, моля Бога, чтобы он побыстрей прислал агрегат передвижения, а когда двери открылись, я влетел внутрь, теперь надеясь, что лифт закроется вовремя. Но Господь меня проигнорировал, и Романенко успел зайти в лифт. - Филя, - сказал он. - Для Вас я доктор Ричардс, - сказал я. - Хорошо, доктор Ричардс. Нам надо поговорить, - сказал Глеб. - У Вас вопросы по Вашему пациенту? – спросил я. - Нет. - Значит нам не о чем разговаривать. – сказал я и вышел из лифта, как только стальные двери открылись на первом этаже. Весь день я ходил по палатам и ставил диагнозы. Но моя голова была занята другим. Мне до ужаса был обиден тот факт, что Романенко приехал в Америку и, черт, он мой интерн.. и не откажешься ведь. Я прекрасно понимал, что четыре года назад именно я был виноват в том, что поцеловал его. Это было огромной ошибкой, но по-другому я не мог узнать, что он ко мне чувствует. - Что с тобой? Ты весь день ходишь как в воду опущенный, - поймав меня в коридоре, спросила моя подруга. - Ничего. - Рассказывай. - Ну, в общем..– начал я. Мы присели на скамейку в безлюдном коридорчике. Я рассказывал все, с самого начала и до приезда в Америку. Лондон внимательно слушала и тихо удивлялась. Точнее, она по большей части обижалась из-за того, что ее друг ТАКОЕ рассказывает только сейчас. Когда я все рассказал, моя подруга замолчала. Потом она повернулась и пнула меня в ногу. - Ай! Больно же! – вскрикнул я. - За то, что молчал! – сорвалась она, а потом замолчала. Явно что–то обдумывала. - Эй! Ты чего? Обиделась? – спросил я. - Филя, а я вот думаю.. может, мне притвориться твоей девушкой, чтобы он к тебе не приставал? - сказала Лондон, глядя в стену. - Ну, можно… - Скажи мне честно, ты его любишь? - Если да? - Может, тогда тебе честно признаться? - Нет! Это из–за него я теперь ношу очки. Четыре года назад он меня так побил. Да что там! Ты сама видела, в каком я был состоянии. - Он идет, - сказала мне подруга. - Кто… - не успел я спросить, как она притянула меня к себе и поцеловала в губы. - Номер снимите! - крикнул знакомый голос. Лондон оторвалась от меня и посмотрела на Романенко. Когда наши с ним взгляды встретились, Глеб начал бледнеть, а его улыбка сползла с лица. - Вы что это, встречаетесь? – спросил он. - Да, мы скоро собираемся пожениться, - сказала Лондон. - Романенко, по-моему я сказал, что мы разговариваем лишь о работе… - Все. Понял, ухожу, - приникшим голосом сказал он и ушел. Что-то пронеслось во мне, когда я увидел его расстроенное лицо.