Стокгольмский синдром 2

      Небо все заволокло тучами. Они висели так низко, что, казалось, верхушки деревьев пронизывают их насквозь. Секунда, и пойдет дождь. Холодный, колючий, пронизывающий насквозь. Спасительный для его души и тела.       Он задрал голову кверху, открыв усталое лицо небесам. В ожидании первых капель, задержал дыхание и медленно выдохнул. Ничего. Лишь слабый ветерок всколыхнул его светлые кудри и обдал прохладой лицо. Тонкие пальцы уже было потянулись к карману за сигаретой, как ледяная капля полоснула по щеке, оставляя мокрый кровавый след - порез, оставленный дождем. Он прикрыл глаза, и тут же вторая капля рассекла воздух и ощутимо ударила его по виску. А затем третья, четвертая, десятая. Дождь набирал свои обороты, даруя безмятежность и покой.       Впервые за долгое время в его голове было пусто. Упоительная пустота, о которой он мечтал все то время, пока его мозги плавились и бесформенной массой заполняли все пространство черепа. Не думать – вот счастье. Непозволительная роскошь в это время.       Футболка промокла насквозь и висела на нем тяжелым грузом. Он будто не чувствовал этого, как и не чувствовал неприятное хлюпанье в кроссовках и мокрые пряди, облепившие лицо.

***

      Капли барабанят по стеклу, гулким эхом отдаваясь у нее в ушах. Беспощадные, они усиливают и без того кошмарную боль в голове. Горло раздирают сухость и жажда, язык как наждачная бумага.       Попытка разлепить глаза оказалась провальной. Ком страха, спрятанный за грудиной, разрастается все больше, сдавливая сердце и легкие, перекрывая доступ к кислороду. Тело, противно обмякшее и беспомощное, мертвым грузом впечаталось в мягкий матрас, без малейшей способности к движению. Паскудное положение, ничего не скажешь.       «Нужно успокоиться. Вдох на два, выдох на четыре, как папа учил. Вдох – два, выдох – четыре»       Казалось, паника медленно отступала, оставляя за собой еле ощутимые отголоски страха, заставляющего ладони мелко дрожать. Подушка пропиталась этим страхом: очередная капелька пота стекла по виску, бесшумно ударившись о ткань. Мысли, словно тягучее желе, тянулись вокруг события накануне, заполняя пробелы в памяти новые деталями, пока тяжесть в затылке не стала столь ощутимой, что остальные чувства померкли и угасли в наступающем бессилии.       POV Анна       Вроде бы это был вечер. Или нет, стоп. День только близился к завершению, солнце застыло на уровне горизонта, и его лучи еле-еле пробивались сквозь кроны деревьев.       Мы с Ниной не спеша прогуливались по парку, изнуренные после вечерней пробежки. Ее лицо, излучало счастье и свет, глаза горели задорным огоньком и вся она, по своему обыкновению, пылала свежестью, несмотря на те три километра, что мы преодолели. Она говорила без остановки, и ее голос переливался как колокольчик, заражая меня радостью. Мы были одни во всем парке. Прогулочная дорожка извивалась, заводя нас то вглубь, то выводя на открытое пространство, где мы могли наблюдать последние лучи солнца.       Сколько буду жить, столько и буду помнить ее такой. Слишком светлой, слишком жизнерадостной, слишком открытой. Жизненные невзгоды она преодолевала с неизменной улыбкой на лице. Я так любила ее. Я так старалась быть похожей, и так мало походила на нее. На мой идеал, мою наставницу, мою лучшую подругу. Мою сестру. Она была заряжена добротой, я же – скрытностью и подозрительностью. Она чиста как ангел, мной же одолевали ужасные мысли. Я – кладезь ошибок и дурных поступков.       Я не она. К сожалению.       Нина все ускоряла шаг, и я еле поспевала за ней. Сумерки становились все гуще, воздух казался вязким и тяжелым. Она не замечала этого и водила меня окольными путями, рассуждая о своей будущей карьере, комнатных растениях и новых направлениях в ландшафтном дизайне. И хоть она и была для всех, кто был с ней знаком (и для меня, в том числе), маяком, находится с ней в темноте, одним, было жутко.       Холодок прошелся по моему телу, когда она остановилась и замолчала, глядя куда-то вдаль.       - Что случилось?       Забыв о моем существовании, она провела рукой перед собой, будто пытаясь рассеять тьму. Ее тело вытянулось в струну, заметно напрягшись.       - Что? - Она обернулась и посмотрела сквозь меня.       -Пойдем отсюда? – я старалась вложить в эту фразу все мужество, которое у меня осталось, но голос предательски дрожал. Ладони покрылись противным липким холодным потом. Тишина затянулась.       Пошли же скорее, чего ты ждешь?       Внезапно, Нина выпрямилась и улыбнулась жуткой натянутой улыбкой. Молча стянув свой худи, она протянула его мне со словами: «хоть и вечер, но так душно. Не находишь?».       -Нет. У меня руки замерзли. – Писк, вместо внятного ответа.       -Ну, так побежали? – Ее брови собрались у переносицы, выдавая крайнее нетерпение.       -Откуда ты берешь силы? – нервный смешок вырвался из горла помимо воли, - Моя батарейка села минут 20 назад.       -Догоняй! – бросила через плечо, все больше и больше утопая в густом мраке. Пока не оставила меня одну.       Черт! Черт! Черт!       Натянув на себя ее свитер, я застыла в немом ожидании. Она ведь пошутила. Иначе и быть не может. Ей прекрасно известно, как я боюсь темноты.       Попытка прокричать ее имя провалилась. Горло стянуло железной проволокой, крик походил на писк.       Соберись! Нужно только достать смартфон и набрать папе, чтобы вышел на встречу, это же так просто.       К моему ужасу, карманы оказались пусты. Я оказалась в западне. Звон в ушах заглушал мое тяжело дыхание, отчего голова казалась медным тазом с перекатывающимися по дну гвоздями.       Прекрасная шутка, сестренка. Ровно за месяц до моего дня рождения. Твои друзья будут в восторге, когда ты им расскажешь.       Шаги. Осторожные, тихие. Прямо за спиной.       - Я догадалась, что ты хотела подшу…        Слова застряли в горле, сбитые резким химическим запахом. В глазах защипало, сознание уплывало в черный туман, обволакивая жидким холодом, словно заточенное в азотную камеру. А ведь мне казалось, что темнее и быть не может.