Стокгольмский синдром 2

      Сигареты всегда кончаются так некстати.       Вся жизнь – это ядовитый дым, отравляющий тело и душу.       Жизнь – одиночество, разъедающее изнутри.       Жизнь – это смысл. Смысл умереть.

***

      Он сидел на крыльце, своем излюбленном месте. Свежий воздух немного прояснил голову, открыв Марку глаза на то, что он сделал.        Я покалечил ее       Вид слегка избитой девушки, бледной, как мрамор, валяющийся мертвым грузом на полу отрезвил его. Он обещал себе, что не потеряет рассудок, что сделает это тихо, сохранив чистоту ее тела. Как своеобразный памятник его Любимой. Чертов памятник.        Уронив лицо в руки, смачно выругался. Ветер взъерошил грязные волосы, смахнул случайно оброненную слезу.       Она сама виновата, эта паскудная девка. Только она виновата в том, что случилось. Ее нелепый отпор, и эти жалкие глаза, и тупые попытки избежать своей участи. Все было бы по-другому, будь она более покладиста.        Он перенес ее в комнату. Туда, где она проживет последние дни перед своей смертью. Туда, где съест последний кусок пиццы, где увидит последний закат солнца. Просто взвалил ее невесомое тело на плечо и поднял его по лестнице. Уложил на кровать. Поправил волосы. Протер ее лицо влажной салфеткой и укрыл одеялом.       Мистер заботливость       Он дождется, когда она проснется. Последний штрих, он скрипнул зубами, лишил ее сознания, и теперь Марк сидит тут, наминая пустую пачку, одинокий и опустошенный. Сам избитый и помятый, как бездомная псина. Хвала богам, что ей не удалось сломать ему нос, тогда он точно свернул бы ей шею.        Ночь вступала в свои права. Лес шелестел, скрипел, убаюкивал. Прислонив тяжелую голову к перилам, Марк задремал, сквозь сон пытаясь вспомнить, хорошо ли он запер дверь.

***

      Я жива       Первая мысль, с которой она проснулась.       Я жива, но не дееспособна.       Тело нещадно ломило. Укус на щиколотке ныл, напоминая о недавней схватке. Ее первая в жизни драка, драка не на жизнь, а на смерть. И она вышла из нее живой.       Но почему? Почему он оставил меня в живых?        Анна помнила его сумасшедший взгляд и крепкие руки, удерживающие ее. Он был вне себя. И все равно смог остановиться. Даже если он ебанный псих, не говорит ли его поступок о некотором проблеске сознания?       Говорит о том, что у него есть план       Девушка неловко перевернулась на спину и уставилась в потолок. Вытянув онемевшие руки наверх, пошевелила пальцами. Руки пострадали меньше всего, и это радует. Не радует, что отваливаются спина и ноги. План побега откладывается до того времени, пока организм окрепнет достаточно для ходьбы.       А что, если у тебя нет этого времени, тупая ты девчонка? Что если он придет сюда через 10 минут и закончит начатое?       Со стоном Анна приподнялась в кровати. Рука сама потянулась к тому месту, где были его зубы. Погладила ногу, словно утешая себя. Словно пытаясь представить этот интимный жест снова.       Мысль об изнасиловании посещала ее, хотя не казалась такой ужасной, по сравнению с тем, что он намеревался убить ее. Многие девушки из универа даже считали его красавчиком и сами желали с ним переспать. Порой его грустный и загадочный вид разжигал интерес у однокурсниц, делая их легкими жертвами для его чар. Он ими не пользовался, предпочитая держаться в стороне. Вечно один, вечно молчалив.       Монстр был рядом со мной все это время       Теперь она догадывалась, что все это время он сох по ее сестре. Что же, неудивительно - неизвестно откуда взявшееся разочарование накрыло ее волной. Все по ней сохли. А мне пришлось отдуваться.       Аня снова подумала о сестре. Легкая, яркая, воздушная. Само совершенство. Она бы точно не попала бы в такую ситуацию. Ей всегда удавалось выкручиваться, в какой бы заднице они не оказывались. Но теперь Анна одна, и выкручиваться ей придется самой.       Шаги на лестнице застали ее врасплох. Улегшись обратно под одеяло и закрыв глаза, девушка готовилась к нападению. Повернулся ключ в замке.

***

      Спит. В том же положении, что он ее и оставил. Волосы сбились в бесформенную массу, лицо бледное, лишь щеки горят румянцем от его ударов.       "Я причинил тебе боль" - подумал то ли с тоской, то ли с воодушевлением. "Это ничто, по сравнению с тем, что я лишу тебя жизни".       Аккуратно, почти призрачно коснулся пальцами ее волос. На мгновение Марку показалось, что она дернется и схватит его за руку. Но Анна спала. Ее дыхание было таким же тихим и безмятежным.       Анна. Его однокурсница. Менее красивая, чем ее сестра, но добрая и всегда спешащая прийти на помощь. Он усмехнулся, вспоминая ее удивленное лицо, когда он грубо отказался от ее протянутой руки. Она наверняка считала его высокомерным, а теперь убедилась еще и в его жестокости. Теперь его это мало волновало. Она здесь, потому что он этого хотел. Она видит его таким, потому что он этого хочет. И она умрет, потому что он будет этого хотеть и сделает это с ней.       Она глубоко вздохнула, и Марк резко отдернул руку. Не хватало еще, чтобы девчонка заподозрила его в нежности. Ее скудному интеллекту не удастся различить этот жест: нежность творца, а не любовника.       Он увидит ее завтра. Умоет, причешет. Он подождет, когда заживут ее синяки. Когда кожа приобретет здоровый оттенок, а волосы блеск. Она умрет красивой, потому что смерть сама по себе прекрасна. Особенно смерть от его руки.       Ухмыльнувшись своим мыслям, парень покинул комнату. И только когда он спустился вниз, Аня шумно выдохнула и заплакала.

***

      Утро наступило быстрее, чем он думал. Собрав еду на поднос, он понес его к своей невольнице. Марк торопился, предвкушая встречу. Представлял ее мольбу в глазах и радость от осознания своей жизни. Она будет благодарна ему за то, что он дал ей отсрочку.        - Что это? - Аня с осторожностью взглянула на овсянку и бутерброд перед ней. - Ты отравил ее?       - Вовсе нет. Ешь, а то сдохнешь от голода.       Девушка с жадностью набросилась на предложенное. Желудок радостно заворчал от еды, впервые попавшей в него за эти два тяжелых, казавшимися бесконечными, дня. Она только сейчас поняла, как голодна. И что это единственный шанс получить энергию, нужную для побега.        - Так ты спасаешь меня от голода? Что же, очень щедро с твоей стороны.        - Молчи, а то отберу и это.       Проглатывая последнюю ложку овсянки, Анна откинулась на подушку. Марк почти с нежностью подтолкнул к ней кружку с чаем. Схватив чашку обеими руками, девушка засопела от радости.        - Ты ничего не хочешь мне сказать?       Анна непонимающе уставилась на него.       - Сказать что? Спасибо, за то, что ты меня запер и теперь кормишь раз в два дня? Или сказать спасибо за то, что ты меня не добил там, внизу? Кстати, почему. - Марк развернулся к ней. - Почему ты не убил меня вчера?        Разве он не ждал этого вопроса? Разве не задавал его себе сто раз накануне? Ответ был для него очевиден: для искусства. И только теперь, когда его жертва сидит и смотрит на него так невинно, он начал сомневаться в своем умозаключении.        - Это было бы слишком легко. -Марк по-мальчишески улыбнулся, обнажив белые зубы. Те самые, что впились в ее лодыжку совсем недавно. - Сначала я отрежу тебе уши, затем вырву ногти, сдеру кожу и только потому выпущу твои кишки.       - Это шутка, или ты ебанный псих? - Девушка нервно усмехнулась.        - Пускай это будет для тебя секретом.        - В жопу твои секреты, зачем я здесь? ты, чертов недоделанный убийца! - Анна выпрямилась в кровати, оказавшись глазами на одном уровне с Марком, предварительно усевшимся на стул. - Ты хоть понимаешь, насколько далеко ты зашел? Ты выкрал ни в чем не повинную девушку, запер ее и избил, для чего? Отвечай, черт бы тебя подрал!       Неожиданно для них двоих, Марк засмеялся. Откинул голову, позволяя смеху драть горло. Внутренности внутри него совершали кульбит каждый раз, когда он ее видел. И всегда он связывал это с торжеством убийцы, свысока глядящего на свою жертву. Он предвкушал радость от осознания того, что собирался с ней сделать, но благоговение перед ней устрашало его. И теперь он понял, что чувствовал все это время. Он испытывал уважение. Его первая жертва оказалась не из слабонервных. Даже после вчерашнего, она позволяла себе такие вольности. Она убедилась в его непоколебимости, но смела прямо смотреть ему в глаза и требовать объяснений.       Как бы твоя бесшабашность все не испортила       - Ты такая храбрая, потому что тупая или просто не можешь правильно оценить ситуацию?        - А ты такой грубый, потому что родители манерам не научили или просто по жизни...       Девушка не успела продолжить, как Марк резко встал со стула, опрокинув его.       - Не смей упоминать моих родителей. - Глаза парня налились яростью. - Не смей! Никогда! Этого! Делать!       Марк подскочил к кровати. Его искаженное гневом лицо оказалось совсем близко к ней. Анна почувствовала его дыхание на своей щеке и прикрыла глаза, готовясь к ударам. Она слишком слаба, чтобы ответить на них. Пусть уж он изобьет ее с меньшим уроном.       - Что ты делаешь? - так же резко отпрянул от нее.        - Прячусь.        - От кого?        - От твоего безумия.        Проводя рукой по волосам, он направился к двери. Марк ощущал себя слишком разгоряченным, чтобы и дальше находиться рядом с ней. Сумасшедшая девка опять умудрилась вывести его из себя, прекрасно понимая, чем это может кончиться.       - Постой!       - Что тебе?        Аня опустила голову, покрываясь румянцем. - Вчера ты сильно напугал меня. И мне, в общем-то... - парень повернул к ней голову. -Мне нужно в душ. Сам понимаешь.        Марк хлопнул дверью, не обронив ни слова. Невероятно уставшая, девушка откинулась на кровать.