Стокгольмский синдром 2

      Она лежала без сна. Ночь давно сменила день, луна сменила солнце. Тоска сменила отчаяние.       Он не приходил больше. Весь день она провела в его комнате, перебирая старые школьные тетрадки, книги. Дергала дверь и решетку на окне. Копалась в ящиках, в поисках ключа или хотя бы режущего предмета. Весь день она провела в мыслях, почему попала в такую ужасную, несправедливую ситуацию.       Не чувствуя голода. Не чувствуя жажды.       За что ты так со мной? За что она так со мной?       В голове крутились воспоминания о том вечере. О том, как Нина оставила ее.       А что, если она знала?       Нет, она не могла. Сестра всегда была ее лучшей подругой. Их отношениям мог позавидовать любой.       Нина наказала парня, который издевался над ее сестрой. Сделала так, что все стали издеваться над ним. Нина выгораживала ее перед родителями. Отдавала свои вещи, которые ей не нравились.       Она все делала ради меня. Предательством будет сомнение в ней.       И все же ее поведение было странным. Нина несомненно была выше таких шуток, выше издевательства над ее страхами.       Девушка отвлеклась от своих раздумий, когда услышала шорох внизу. Видимо, Марк тоже не может уснуть. Мысль об этом показалась ей чертовски приятной.       Девушка перевернулась на другой бок, подложив ладонь под щеку. Луна все так же освещала лес, видневшийся из ее окна, и небольшую лужайку перед домом. Она с психом под одной крышей. В гребанной глуши.       Вот так влипла. ***       Если это ад, то он даже немного счастлив.       Ночь прошла спокойно, мелкая дрянь не пыталась орать и выбивать дверь. Марк слышал, как она ворочалась на его кровати, в попытках уснуть.       Он думал о ней. И это оказалось не таким мучительным, как он представлял себе еще вчера. В ней было что-то похожее на Нее, его идеал. Тот же задумчивый взгляд. Те же тонкие красивые пальцы. Может, у девчонки тоже появляются ямочки на щеках, когда она улыбается. Как было бы поэтично убить ее. Увидеть, как кровь отливает от кожи, вваливаются глаза, тускнеет взгляд. Увидеть мертвым это лицо, лишь немногим непохожее на то, что он любил, боготворил. Хороший выбор, что ни скажи.       Рано утром, когда солнце нехотя поднялось над горизонтом, он решил дать ей возможность привести себя в порядок. Мертвое тело должно быть чистым, волосы свежими. Убийство ради искусства не терпит грязи.       Выйдя на крыльцо, он глубоко втянул свежий хрустящий воздух. Ярость почти сошла на нет, чуть тлея в его душе. Подуй ветер – разгорится огонь. Но он не даст девчонке вывести его из себя. Только не сегодня.       Со стороны его бывшей комнаты не доносилось ни звука.       Надеюсь, ты там не подохла от обезвоживания.       Осторожно поднявшись по лестнице, он затаил дыхание. Неслышный поворот ключа, и он смотрит на нее. Во сне ее волосы разметались по подушке, словно черные змеи. Он снова вспомнил Ту Самую. Ласковый взгляд, дарующий надежду всякому, на кого она так посмотрит, нежный овал лица. Теплая улыбка, греющая нутро. Мысли о Ней стали его постоянными спутниками. Лишь они приносили удовольствие в его никчемной жизни.       Девушка заворочалась, и он переключился на нее. Яростное пламя внутри разгоралось сильнее, когда он видел это беспомощное создание.       -Поднимайся. Сегодня у нас в программе аттракцион невиданной щедрости.       Ему стало смешно, когда на ее красивом лице промелькнуло удивление, а после - понимание, где она оказалась. Он смеялся, как ненормальный, над ее потугами выглядеть разгневанной.       Неожиданно для самой себя девушка вскочила и со всей силы толкнула его в грудь, отчего он впечатался в стену, больно ударившись лопатками. Не сделав попытки, сбежать в непредусмотрительно оставленную открытой дверь, она залилась громким истерическим смехом.       -Сука!       Схватив ее за плечи, встряхнул, что было мочи. Ее голова болталась, как у тряпичной куклы, противный смех толчками вырывался из ее мерзкого горла.       -Сумасшедшая ты сука!       Она вдруг резко замолчала, широко раскрыв глаза. Ее лицо было в нескольких сантиметрах от его, щекой он чувствовал ее горячее обжигающее дыхание. Желание выскоблить кожу на лице стало невыносимым.       -Это я сумасшедшая? Это я привезла тебя в эту глушь, заперла в комнате, не объясняя, почему? – ее палец уткнулся в его грудь. – Это я не позаботилась о том, что бы ты не сдох от голода, не оставив даже стакана воды? Это я обвиняю тебя в том, что ты одел не ту куртку?       Он смотрел так удивленно, будто не ожидал от нее никакого отпора. Внимательный взгляд парня ненадолго остудил ее пыл. Более спокойным тоном девушка продолжила:       -Ты конченный идиот. Очевидно, очередной свихнувшийся по моей сестре. Или ты объясняешь причины, по которым я вынуждена терпеть твое общество, или я ухожу и пишу заяву в полицию.       Руки Марка все еще покоились на ее плечах. Он неосознанно цеплялся за нее, пальцы глубоко вжались в голую кожу. Ей впервые стало страшно. Предательские мурашки пробежали по телу, что не осталось незамеченным для него. Но хватка не ослабла, а даже, казалось, усилилась.       -Я не собираюсь перед тобой отчитываться. – Дьявольский шепот, проникающий в душу.       -Я жду объяснений, а не отчета, - карие глаза оказались почти напротив его, с нетерпением ожидая ответа. Казалось, что они могут прочесть его мысли, если он хоть на секунду ослабит контроль.       -Марк, ты можешь обо всем мне рассказать. Не надо думать, что мне все равно. Я хочу помочь справиться с тем, что мучает тебя, - Ее мягкие волосы коснулись его щеки, вызывая желание выдрать их с корнями, снять скальп с безмозглой черепушки. – Пожалуйста…       -Не пытайся залезть мне в душу, - Отбрасывая щекочущую прядь назад. – Единственный, кто мог бы мне помочь, должен был стоять сейчас со мной в одной комнате, если бы ты не помешала этому. Ты уже достаточно все испортила, не пытайся сделать еще хуже.       Анна судорожно вдохнула воздух, вырывающийся толчками из его рта. Морщинка, пролегшая между его бровей, вызывала желание пальцами расправить ее, провести ладонью по щеке, забрать те чудовищные мысли, что оккупировали его голову. Но разбивалось о его каменный безразличный, лишенный внутреннего наполнения взгляд. -       Ты совершенно напрасно отталкиваешь меня.       -Твоя помощь мне не нужна. Изволь затолкать свою никчемную жалость куда поглубже.       -Кретин. – Выдохнула Марку в лицо.       -Дура.       Они молчали, и только глаза выдавали внутреннюю борьбу. Ее – с непониманием, его – с желанием открыться. И ни один из них не думал вырваться из вынужденных объятий, добровольной тюрьмы, в которую сами же себя заключили.       -Позволь мне уйти. - С плохо скрываемым огорчением.       -Проваливай. – Еле слышно прошептал куда-то в висок.       -Так отпусти.       Освободив ее плечи, он отошел вглубь комнаты, открывая ей доступ к открытой двери. Взглянув на него то ли с сожалением, то ли с укором, она развернулась и побежала вниз по лестнице, боясь, что он передумает.       Он смотрел ей вслед, зная, что живой она в комнату не вернется.

***

      Аня не успела сойти с лестницы, как почувствовала удар в затылок. Короткий, но мощный, он сбил ее с ног, заставив скатиться по ступенькам с протяжным стоном. Затем пришел Его запах. Сбитая с толку, девушка поморщилась от боли в спине, сильнее всего пострадавшей от падения. И тут же, открыв глаза, увидела его разъяренный взгляд.       - Далеко ушла, сука?       Он запрыгнул сверху, зажав руки своими коленями. Теперь он возвышался над ней: неумолимый, беспощадный. Собирающийся покалечить или убить. А, может, и то, и другое сразу. Аня почувствовала, как теряет способность мыслить от страха. Вжавшись в пол, она судорожно искала хоть один вариант вырваться из этого проклятого дома. Хотя бы выползти, высвободиться из его хватки.       - Что, теперь не такая смелая? – звон раздался в ее ушах, когда он с невозможной силой ударил ее по щеке. – Видел Бог, я не хотел, чтобы все произошло именно Так.       - Отпусти…Прошу тебя, умо…       - Заткнись! – еще один удар пришелся по щеке, заставляя все лицо гореть огнем. Она ощутила тепло, стекающее по ноге. Это конец. Она вынуждена умереть в этом заброшенном месте, так далеко от любимого дома, от своей семьи. Она никогда больше не увидит лицо сестры, не почувствует ладонь отца на плече, не поплачет у мамы в объятиях. Последнее, что она запомнит перед своей преждевременной кончиной – это жуткое лицо с раздувающимися ноздрями и запах своей мочи.       - Сука, мерзкая, проклятая, я ненавижу тебя!       «Да пошел ты!»       Марк согнулся пополам, когда она с силой толкнула его коленом в промежность.       - Мраазь…       Перевернувшись на бок, она выскользнула из под его тела и в считанные секунды вскочила на ноги.       «Найди то, чем можно ударить»       - Куда это ты собралась, стерва? – крепкая ладонь сомкнулась вокруг ее щиколотки, возвращая ее на пол. – Ты не убежишь отсюда, только через мой труп.       «Да будет так!» - пронеслось в голове, пока ее нога резким ударом впечатывалась в его нос. «Я выживу, чего бы мне этого не стоило» - повторяла она про себя, нанося беспорядочные удары ногой по его лицу, плечам. Сердце бешено колотилось в грудной клетке. Казалось, что еще чуть-чуть, и оно вырвет ребра и ускачет вдаль, оставив ее бездыханное тело. Энергии оставалось все меньше и меньше. Секунда, и он перехватит ее удар, а дальше… Не было сил думать о том, что дальше. Нет сил…       Оглушительный визг разорвал наполненный страхом и адреналином воздух, когда его зубы сомкнулись на ее лодыжке. Испустив последний вздох, Аня провалилась в небытие.