Изоритмия

Денни в первую секунду, когда на длинный деревянный стол была поставлена миска с гуляшом, фасолью и картошкой, было подумал, что это им с Фишем на двоих, настолько огромной была порция, но веселая крепкая русоволосая женщина около сорока лет, отойдя ненадолго, вернулась с еще одно такой же плохой, только еды в ней было не как у Дэнни - доверху, а еще и с горкой. Веселая девчушка, видимо, ровесница Дэнни поставила посредине большое блюдо с кукурузными лепешками, а потом склонилась к Фишу и нежно чмокнула его в щеку: - Замучился, па? “Стало быть эта кудрявая девица, дочь рыжего Си”,- смекнул мальчишка. - Бетти,- раздалось от походной кухни,- еще что-нибудь мужчинам надо? Дэнни и Фиш хором замотали головами. - Нет, мама,- отозвалась девушка. Вот так Джулиани вычислил семейство Фишей: Си - муж и отец, Лили - супруга его и мать Бетти и Джейка. Получается, эти двое у Дэвиса на хозяйстве, прикидывал мальчик. А дети, видимо, так просто живут с ними, может, помогая по мелочам. Непонятно тогда, почему бы Терри не нанять еще семейных мужчин, ну, добавилась бы еще одна кухарка или прачка, столько народу, поди, и обстирать - эпопея. Собственно, мальчик многого не понимал в хозяйстве Терри Дэвиса. Вот как они путешествуют по степям штата Техас со всем их скарбом, если мужиков тут буквально - раз, два и обчелся? Кто охраняет эту женскую компанию и почему их еще не перебили лихие людишки во время переездов с места на место? Такая легкая и приметная добыча для разбойников, а никто пальцем не тронул? Или вот, допустим, встали они тут, шатер свой разбили, а хоть одна душа в Томвэлли знает, что театр приехал, да даже и цирк? Ни афиш, ни билетов никто не продает. Получается выступлений не будет? Тогда зачем стоят тут? И, похоже, не первый день, ад и не в первый раз стоят. Илайя распрекрасно узнал Дэвиса. Городишко них, конечно, небольшой, но вот так, чтобы каждого залетного зеленщик по имени и с поклоном - не бывало такого. После еды Бетти принесла длинный заварочный чайник, в котором была какая-то темная жидкость с непонятным запахом. - Это кофе,- пояснила девушка, наливая в маленькую кружечку напиток. - Без тебя знаю,- огрызнулся Джулиани, хотя знать ничего про кое не знал, кроме названия. Среди мальчишек ходило поверье, что кофе помогает любого человека сделать в сто раз внимательнее и лишает сна на сутки, а еще поговаривали, что мужской силы добавляет. Дэнни так и представлял, буквально, выпил чашку, и ну тягать бревна в два обхвата. Откуда они это взяли, учитывая, что никто из их шпаны уличной никогда никакого кофе не пробовал, понять было невозможно, но манил этот напиток силы больше сокровищ индейцев кэддо. Вот и еще одна живучая легенда: верили пацаны, что курганы кэддо хранят в себе тайну великих богатств этого племени, передаваемую ранее изустно от старшего вождя младшему, а от того новому вождю. Никаких богатств никто никогда не находил, но мечта случайно обнаружить горы золота в оборвышах не угасала. Мальчик берет кружку и делает первый большой глоток, да так и корчится. Непонятно, кто посчитал кофе чем-то приятным, но эта водянистая горечь на языке, совершенно не походила на обещанную фантазией амброзию. Дэнни отворачивается от стола и выплевывает противную жидкость. Бетти заливается громким смехом, а ее отец чуть улыбнувшись просит девушку: - Милая, принеси Дэнни взвар яблочный. Пока блондинка бегает к матери за кувшином взвара, который волшебно пахнет спелыми яблоками, а на поверхности плавают ягоды лесной земляники, верно, заготовленные как раз для напитков еще в июне, Фиш сообщает Дэнни: - Кофе ты полюбишь, когда подрастешь. Очень бодрит в трудные дни, если много работы или надо после дня ночь бодрствовать, но сейчас можешь пить то, что нравится, тебе пока ни к чему из сил выбиваться. Сытый, напившийся сладкого компота Дэнни блаженно сидел за столом, подперев ладошкой голову. Его неумолимо тянуло в сон, вытянуться бы на лавке и закемарить, но было неудобно вот так при всех этих почти незнакомых людях. Кто их знает, а вдруг тут не спят днем, еще рассердятся за такое поведение? Стоит сказать, что в Душе Дэнни вовсе не был оторвой. Жить на улице его заставили обстоятельства, одиночество сделало более резким и дерзким, чем было свойственно его природе, а жизнь впроголодь научила злости и резкость в поведении. Не будь всего этого, из Дэнни вырос бы, скорее всего, развеселый и пластичный, словно глина, итальянский мальчишка, любитель всех девчонок двора, с легкостью пригибающийся, чтобы очередная красотка загнала его под свой каблучок. Общительный с равными, вежливый с высшими, насмешливый с теми, кто ниже, легкий во всем, ничего всерьез не принимающий. Но жизнь сложилась так, как сложилась, сделав этого бродяжку крепче и злее, но все же уважительность в нем не изжили перипетии его судьбы. Незаметно веки совсем смешались и голова опустилась на сложенные на столе руки. Мальчик дремал, то и дело пытаясь открыть глаза. В легкий первый сон врывались голоса Фиша и его жены. - Совсем умотался салажонок,- пропел женский голос над головой Джулиани. - Хороший парнишка,- прогудел голос Фиша. Дэнни дремал и слышал, как взрослые говорят о нем под пение ангелов, наполнявшее воздух его сна, кружащее над головой. И виделось ему, что вокруг нет ничего привычного, он бредет по саду, где пахнет яблоками и персиками, под ногами крупные ягоды спелой земляники, и не беда, что в жизни никогда яблоки и земляника вместе не вызревают, в этом саду, имя которому всякий католик знает с детства, даже если он в церковь заходит лишь спрятаться от ненастья, все плоды всегда в доступе человека. А святые глядят на Джулиани и не ругают его в своих обсуждениях, а хвалят. - Сегодня, пока с авто возились он мне временами так Игона напоминал,- гудит трубой голос архангела. - Наш неугомонный мальчик,- поет свирелью голос святой. - Последний раз мы ним так же возились, крышу ладили в доме. Помнишь?- снова труба мужского голоса. - Как забыть, Си, как забыть,- нежные звуки женского. Теперь обе музыки звучат рядом, наверное, святая и архангел сидят плечом к плечу. - А потом он ушел. Тоже ведь еще совсем мальчик был, как этот малыш,- вздыхает свирель. - Пойду посмотрю, как дела у Терри,- поют мужские низкие ноты. Под беседой сложным фоном звучат и звучат голоса ангелов. Вот два сильных вырываются над остальными, мелодия поднимается все выше, становится все легче, прозрачнее. Так нежно поют на хорах "Аве Мария", если день праздничный, впрочем нет, и там поют земные голоса, а тут небесные. По волосам Дэнни, словно ангел крылом проводит, опускется на лоб мягкое тепло материнской ладони, мальчик глубоко вздыхает и погружается в крепкий сон без всяких видений. А Лили продолжает поглаживать его по темной шевелюре и грустно улыбаться, вспоминая прошлое, тихий дом рядом с хозяйским ранчо. Молодого Фиша, выезжающего с очередным стадом овец, чтобы перегнать их перекупщикам. Игона, который помогает отцу с поклажей на долгую дорогу. Через три дня Лили проснется от плача пятилетней Бетти, прибежавшей к матери поле того, как не нашла брата ни в его постели, ни в доме. Прошло семь лет. О старшем сыне ни слуху, ни духу. Все они верят, что с мальчиком все хорошо. Все еще ищут и надеются, что кто-то где-то видел и повзрослевшего или маленького сына, но пока тишина. Женщина поглаживает голову паренька и думает, не плачет ли и по этому сорванцу где-нибудь мать. И даже представить не может, что женщина, носившая под сердцем ребенка, может сама бросить его и умчаться в неведомые дали. Судя по затихшему пению, Терри сейчас отчитывает девчонок за неверно взятые ноты, а Си в это время готовит конструкцию для репетиции полета бабочек, так их директор называл часть, в которой девочки прыгали крутили пируэты и вопреки всем законам природы, запрещающим человеку подниматься над землей, и правда летали. Дэнни что-то проворчал во сне, перевернул лицо и удобно улегся другой щекой на сложенные ладони. Мальчик спал крепко и так уютно, как спят все дети на земле, когда их день был радостен и полон ярких впечатлений. За спиной Лили раздались твердые, широкие шаги, которые она давно научилась различать. Женщина повернула голову и приложила палец к губам, призывая не шуметь. Терри обогнул стол, уселся на место Фиша и посмотрел на спящего Джулиани легкой усмешкой: - Загонял твой муж мой “подарок”,- пробормотал директор. - Пусть спит, столько впечатлений ребенку,- улыбнулась Лили.- Тебя покормить? Директор лишь неопределенно махнул рукой, больше отвергая предложение, чем соглашаясь. - Однажды, так пренебрежительно относясь к приемам пищи, ты просто исчезнешь в пространстве, Терри,- воспитующе проворчала Лили и пошла в сторону походной печки, где стояли сковороды и кастрюли. Пока мадам Фиш суетилась с тарелками и плошками, Терри, подперев кулаком подбородок, рассматривал парнишку, который продолжал мирно спать. Когда на нос Дэнни села муха и он сморщился пытаясь ее согнать, хозяин театра, глядя на мизансцену, вдруг весело фыркнул и прижав палец к губам почти беззвучно рассмеялся. - На, ешь! - поставила тарелку салатом с фасолью перед Дэвисом Лили.- Сил нет на тебя смотреть: кожа, да кости! - Лили, милая, если есть столько, сколько ты пытаешься кормить в живого человека, то вырастешь до размеров слона в ширину!- насмешничает директор, но снимает кепку, выпуская на волю густую копну темных кудрявых волос, тут же превращаясь в пирата картинки из детской книжки. - Что-то я не заметила, чтобы хоть одна из твоих девочек отъелась больше пристойных габаритов,- фыркает кухарка. - Лили, но я же не девочка, которая поет и прыгает!- пытается сопротивляться Дэвис. - Ешь, говорю тебе!- прикрикивает женщина. - Да ему уже, ем!- ворчит Терри и опускает ложку в тарелку с салатом. Чего не знает директор, так того, что разбуженный их небольшой перебранкой Дэнни получает истинное удовольствие, слушая, как ругаются на вредного хозяина театра, а он подчиняется. Явно не так страшен черт-Терри, как намалевало его испуганное сердце Джулиани, если уж какая-то кухарка им управляет и руководит. Мальчик снова глубоко и блаженно вздыхает и уходит в дрему повторно.